Генри Ф. Элленбергер

ких жизненных ситуациях, когда ему необходимо принимать трудные решения. Он появляется в сновидениях, используя для этого множество символических форм: ветра, образов предков, животных-помощников, божеств и т. п. Этот архетип имеет тенденцию появляться в облике старца-мудреца, такого, например, как шаман у примитивных народов, священника и монаха во всех религиях или любого известного нам человека, способного дать хороший совет. Характерно для всех архетипов, что старец-мудрец может появиться в качестве зловещей фигуры, например колдуна. Такой архетип способен проецироваться на реальное человеческое существо, как это бывает в процессе психотерапии. Пациент представляет себе врача в образе всеведущего волшебника. Идентификация себя с этим архетипом - опаснейший пример того, что Юнг называет психической инфляцией. В литературе предельную персонификацию мудрого старца можно найти в Заратустре Ницше. Согласно Юнгу, Ницше отождествил себя с фигурой Заратустры, то есть с архетипом старца-мудреца. Это могло бы объяснить, почему Ницше впал в такой мегаломанический бред, когда его психическая болезнь достигла стадии психоза.

По-видимому, в течение длительного времени Юнг рассматривал архетип старца-мудреца в качестве характерного признака мужской психологии, однако позднее он встретился с ним также и у женщин. И наоборот, архетип magna mater (или Великой Матери), который Юнг сначала считал типическим для женщины, мог также встречаться у мужчин. Похоже, чтб Юнг видит в нем особую форму архетипа матери и считает, что, подобно другим архетипам, он может выступать во многих видах'⁵'. Он может проецироваться на нашу мать, бабушку или няню. Может предстать в облике предка с женской стороны, святой, Богоматери, божественной мудрости, Церкви, университета (alma mater) или родной страны. Среди негативных аспектов этого архетипа - божества, управляющие человеческими судьбами (парки, фурии), ведьмы, драконы и т. п.

Самость - наиболее важный из всех архетипов. Английское слово self (свое «я», сущность; филос. эго; наконец, местоимение: я сам(а) и др.), с которым вошло в психологический обиход так много противоречащих друг другу значений, едва ли способно выразить то, что имел в виду Юнг, обращаясь к немецкому слову Selbst (буквально означающее «сам», «себя»). Самость в одно и то же время — невидимый, бессознательный, глубочайший центр личности и психическая цельность, как это следует из объединения сознательного и бессознательного. Прежде

-358-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

всего самость не следует смешивать с сознательным эго. Как и в случае _с другими архетипами, самость, как правило, нами не сознается, но напоминает о себе в проективных формах или через появление архетипи-ческих фигур в сновидениях или фантазиях. Описание самости невозможно отделить от описания процесса индивидуации.

Индивидуация

Мы, таким образом, приближаемся к самому главному понятию юнговской психологической системы и терапии. Юнг называет инди-видуацией процесс, который обыкновенно ведет человека к объединению личности. Термин индивидуация использовался средневековыми богословами, но имел у них другое значение¹⁵². Процесс индивидуации распространяется на все течение человеческой жизни.

Фрейд предложил новую концепцию стадиального хода человеческой жизни: сначала серия фаз либидного развития, достигающая кульминации в эдиповой ситуации, затем - латентный период, за которым следует вторичное пробуждение сексуального инстинкта в период полового созревания, завершающегося с достижением половой зрелости - и с этого времени никаких существенных изменений. Юнговская концепция носит совершенно иной характер. Юнг видит человеческую жизнь как ряд метаморфоз. По существу, перед нами продолжающийся всю жизнь процесс — начиная с момента, когда младенец выныривает • из пучины коллективного бессознательного, и до окончательного оформления самости.

Человек входит в жизнь с недифференцированным бессознательным; затем он медленно поднимается в качестве сознающего эго. Юнг настойчиво подчеркивает наличие психологического симбиоза, в условиях которого живет маленький ребенок, живет не только с матерью, но и с семьей в целом. Достаточно сослаться на примеры параллельных сновидений у матери и ребенка и на сходство в ответах родителей и детей в тесте словесных ассоциаций. По этой причине в случае детских неврозов следует обратить пристальное внимание на личностные установки родителей. Что касается эдипова комплекса, то Юнг никогда не считал его универсальным и необходимым свойством человеческой природы, но допускал, что мы, возможно, имеем здесь дело с симптомом неправильных установок психики родителей в отношении ребенка.

-359-

Генри Ф. Элленбергер

Постепенно индивидуальность ребенка выбивается из индивидуальности его семьи. Начальная школа - важное событие в жизни ребенка и одна из первых ступенек индивидуации. Далее подросток должен оставить позади себя черты детской психологии, а юноша, соответственно, черты подростковой. Юнг наблюдал в Восточной Африке, как этот переход от детства к взрослости облегчался для юношей с помощью ритуалов инициации. Молодежь поэтому избегала здесь опасностей, которыми бывает чревата затянувшаяся юность — явление, столь распространенное в Западном мире. Взрослость приносит с собой новые интересы, связанные с общественными обязанностями, и вместе с тем новые проблемы, имеющие отношение к аниме или анимусу.

Одна из главных метаморфоз в человеческой жизни - это «поворот жизни» (Lebenswende). В возрасте между тридцатью двумя и тридцатью восемью годами глубокая перемена неминуемо должна произойти в человеке; она совершается постепенно или неожиданно, а иногда предотвращается с помощью впечатляющего сновидения архетипического свойства. Проблемы, обязанности или потребности, которыми пренебрегали в течение первой половины жизни, теперь властно напоминают о себе. Порой человека, который всегда подавлял свою потребность в любви, обуревает желание сделаться жертвой того, что французы называют le demon de midi («полуденным демоном»), как это ярко показано в одном из широко известных романов Поля Бурже¹⁵³ и анализировалось с психоаналитической точки зрения Репондом¹⁵⁴. Иногда невроз возникает в результате долго подавлявшихся интеллектуальных или духовных потребностей¹⁵⁵. Подобный невроз должен быть понят как предупреждение, поступившее из бессознательного, а испытывающему невроз следует изменить свой образ жизни, - в противном случае вторая половина его жизни, вполне возможно, пропадет попусту. Насколько важно для индивида по достижении им зрелости суметь оставить позади принадлежащее детству и юности, настолько же необходимо для него расстаться с принадлежащим к первой половине жизни, когда он вступает во вторую. Вторая половина жизни — это период противостояния с архетипами духа и архетипом самости. Юнг сопоставлял достойную сожаления псевдо-молодость вступивших в старческий возраст людей на Западе с достоинством, свойственным старикам из племени элгонийцев в Восточной Африке, и не думающим скрывать свой возраст, и тем уважением, которым они пользовались у своих соплеменников.

-360-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

Если индивидуация достигнута, эго больше не представляет собой центр личности, но уподобляется планете, вращающейся вокруг невидимого солнца - самости. Индивид приобрел невозмутимость и более не страшится смерти и, подобно тому, как он нашел самого себя, он нашел и подлинную связь с другими людьми. Юнг не колеблется использовать почти вышедшее из употребления слово «мудрость» (удовлетворительным заместителем которого не может быть более современный термин «зрелость»), и заявляет: «Естественный конец жизни не старость, но мудрость»¹⁵⁶.

Индивидуация может остановиться, и задача психотерапевта в том, чтобы помочь пациенту устранить препятствия, мешающие непрерывному развитию личности. Мы еще вернемся к этому вопросу, когда будем рассматривать психотерапию Юнга.

Прогресс в индивидуации нередко открывается сознанию с помощью появления того или иного арехетипического образа самости. Среди этих образов три появляются, по-видимому, с особой частотой: тетрада (или четверица), мандола и божественное дитя. Тетрада может являться в виде геометрической фигуры квадратной или, в некоторых случаях, прямоугольной формы; или же она будет иметь какую-нибудь связь с числом четыре: четыре человека, четыре дерева и т. д. Нередко вопрос как раз и состоит в том, чтобы придать завершенность триадной фигуре с помощью четвертого элемента, превращая тем самым троицу в четверицу. В опубликованной Юнгом серии из четырехсот сновидений данный символ появляется не менее семидесяти одного раза¹⁵⁷. Юнг был не первым, кто занимался символами тетрадности. Во Франции в девятнадцатом веке Фабр д'Оливе уже писал до него об этом предмете¹⁵⁸. Тем не менее, несомненно, что Юнг был первым, кто так тесно связал тетрадность с процессом индивидуации. Мандала представляет собой круглую фигуру, орнаментованную символами, которая обычно разделена на четыре части. Мандала широко известна в Индии и Тибете, где ею пользовались в течение столетий аскеты и мистики с целью получения поддержки в медитации¹⁵⁹.

Не следует смешивать процесс индивидуации с более ограниченными во времени процессами регрессии и прогрессии. То, что Юнг называет регрессией, есть обращенное внутрь движение, т. е. постепенное возрастание интроверсии или движение по направлению к бессознательному. Напротив, прогрессия представляет собой возвращение из бессознательного к сознательному, уменьшение интроверсии и возрастание экстраверсии индивида, всегда принимающее форму более прочного овладения ре-

-361-

Генри Ф. Элленбергер

альностью. Всякий раз, когда индивидуация останавливается, регрессия за которой рано или поздно последует прогрессия, сообщает ей новый импульс. В этом как раз и заключается принцип терапевтической индиви-дуации. С помощью анализа сновидений, активного воображения, живописи или зарисовывания бессознательных фантазий пациент обретает способность к осуществлению регрессии и начинает свое путешествие через бессознательное. Такого рода путешествие, которое Юнг пережил на собственном опыте в период с 1913 по 1918 год, является также и моделью его синтетически-геременевтической терапии. По мнению Юнга, сходные переживания служили образцом для старинных отчетов о путешествиях в страну мертвых. Давняя традиция, берущая, по-видимому, начало в путешествиях шаманов через страну духов, нашла себе выражение в эпосе о Гильгамеше, в гомеровской «Одиссее», в «Энеиде» Вергилия и «Божественной комедии» Данте¹⁶⁰ и могла бы обрести последователей и в современной литературе, приняв, разумеется, новые формы¹⁶¹.

У любого путешествия через бессознательное имеется одна характерная особенность: явление того, что Юнг называл энантиодромией. Это выражение, ведущее начало от Гераклита, означает возвращение к своей противоположности. Определенные психические процессы оборачиваются в какой-то точке своей противоположностью, как бы посредством своего рода саморегуляции. Это понятие в символической форме получило также наглядное выражение у поэтов. В «Божественной комедии» мы являемся свидетелями того, как Данте и Вергилий достигают самой глубокой точки ада'и вслед за этим совершают свой первый шаг по направлению вверх - к чистилищу и небесам. Этот таинственный феномен самопроизвольного изменения регрессии был пережит всеми, кто успешно прошел через творчески плодотворную болезнь и стал характерным признаком юнговскои синтетико-герменевтическои терапии.

Работа Юнга: VI - Психотерапия

Юнговскую психотерапию можно разделить на несколько стадий, каждая из которых и сама по себе могла бы конституировать определенный метод. Мы вынуждены рассматривать по отдельности юнговскую терапию приведения к осознанию, лечение патогенных тайн, ре-

-362-

пуктивно-аналитический метод, способ продвижения вперед индиви-дуации и перевоспитание.

Согласно Юнгу, первый шаг любой психотерапии должен состоять в возвращении пациента к реальности и, в особенности, к осознанию им его теперешней ситуации. Некоторые пациенты нуждаются в том, чтобы им открыли глаза на некоторые стороны их проблемы, другие живут в состоянии полной неосведомленности относительно истинного положения своих дел. Юнг любил напоминать историю Тартарена, героя романа Альфонса Доде, который поверил шутке, рассказанной ему одним балагуром, а именно, что Швейцарские Альпы были оборудованы туннелями и галереями, в которых к тому же полно рабочих и служителей, так что подъем на вершину горы не представляет никакой опасности¹⁶². Узнав об этом, Тартарен, отбросив всякие сомнения, начал взбираться на вершину Юнгфрау (одну и самых высоких гор в Альпах), но был охвачен смертельным ужасом, когда осознал суровую правду. Сходным образом, говорит Юнг, многие люди ведут как бы предварительную, а еще не настоящую жизнь; некоторые из них пробуждаются рано, некоторые в середине своего существования, другие очень поздно, или даже на своем смертном одре. Временами индивиду необходимо открыть глаза на некую существенную опасность, к которой он остается слеп¹⁶³. Гораздо чаще ему необходимо осознать моральные последствия того, что он делает. В качестве примера последней ситуации Юнг рассказывает о невротическом юноше, который был вынужден пройти у него курс психотерапевтического лечения¹⁶⁴. Юноша жил за счет бедной старой женщины, учительницы, которая была очень привязана к нему. Первый шаг в терапии заключался в том, чтобы заставить его по-настоящему понять, что его образ жизни безнравственен, и необходимо, чтобы он изменил его. Это первостепенное внимание к фактической ситуации и реальности как таковой всегда остается на переднем плане в юнговскои психотерапии. Как мы еще увидим, даже анализируя наиболее темные символы при столкновении с архетипами, пациент всегда поставлен перед вопросом, как ему следует применить эти прозрения в своей практической сегодняшней жизни.

Вторая стадия юнговскои психотерапии - лечение патогенных тайн. Мы видели в одной из предыдущих глав, что осмотрительное и искусное обращение с болезнетворной тайной стало действенным терапевтическим средством в лечении душ, практиковавшемся некоторыми протестантскими священниками¹⁶⁵. Мы видели также, что терапия болезнетворной тайны постепенно освобождалась от церковного влияния,

-363-

Генри Ф. Элленбергер

пока прямо не была введена в арсенал психиатрии Морицем Бенедиктом. Остается открытым вопрос, услышал ли Юнг от кого-то о терапии психогенной тайны или заново открыл ее самостоятельно. В автобиографии Юнг рассказывает о своем первом клиническом опыте такого рода терапии.

Когда Юнг был еще юным интерном в Бургхольцли, в отделение к нему поступила женщина в состоянии тяжелой депрессии, настолько тяжелой, что предполагалось, что здесь имеет место случай dementia praecox. Данные, полученные Юнгом с помощью теста словесных ассоциаций, и анализ сновидений пациентки привели его, однако, к подозрению о существовании здесь какой-то трагической тайны, которую пациентка впоследствии и открыла ему. История была следующей. Она была потрясена, узнав, что мужчина, за которого она когда-то хотела выйти замуж, но который явно не интересовался ею, в действительности был влюблен в нее. Не было никакого средства помочь ей, потому что она уже успела выйти замуж за другого человека и имела от него двоих детей. После этого она как-то раз машинально позволила своей маленькой дочке сосать во время купания мочалку, впитавшую грязную воду, и даже предложила своему маленькому сыну выпить стакан такой же воды. Когда девочка через некоторое время умерла от тифозной лихорадки, ее мать впала в такую депрессию, что ее были вынуждены поместить в психиатрическую больницу. Юнг объяснил ей, в чем заключалась тайна, вызвавшая ее болезнь, и не прошло и двух недель, как она смогла покинуть больницу - исцеленной. Юнг, тем не менее, решил, что ему следует скрыть эту неприятную тайну от своих коллег. Он имел возможность снова и снова совершать подобные исцеления и пришел к выводу, что вероятность наличия патогенной тайны должна методично рассматриваться в каждом случае¹⁶⁶.

Нелишним будет подчеркнуть, что подобного рода терапия требует от психиатра абсолютного уважения к тайне пациента. Нет сомнений в невозможности делиться такой информацией с коллегами или супервизорами, заносить ее в историю болезни, и уже тем более использовать магнитофоны или комнаты со стенами, прозрачными со стороны наблюдающего медперсонала. Это, так сказать, лечение «тайны с помощью тайны».

Прежде чем продолжать обзор терапии, необходимо рассмотреть религиозную проблему. Юнг утверждает, что среди его пациентов, успевших перевалить во вторую половину жизни, нет ни одного, у кого бы основная его проблема не была так или иначе связана с его отношением к религии¹⁶⁷. Не приходится и говорить, что не дело психотерапевта вмешиваться в эти проблемы, но он имеет право указать своему пациенту, что если тот действительно верующий, то не исключено, что он мог бы

-364-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

излечиться от своего невроза, просто всерьез возобновив практику своей религии. Это особенно справедливо в отношении католиков; гораздо сложнее дело обстоит в случае с протестантами. Тем не менее Юнг рассказывает, как некоторые из его пациентов протестантского вероисповедания успешно избавились от своего невроза после того, как присоединились к Оксфордской группе или какому-нибудь движению подобного рода.

Большинство пациентов, однако, не открыто для такого простого радикального метода лечения и нуждается в развернутом психотерапевтическом курсе. Необходимое предварительное условие при этом заключается в том, чтобы добиться от пациента подробного отчета о его жизни и истории заболевания. После этого психиатр должен решить, прибегнет ли он при лечении своего пациента к аналитико-редуктивной терапии (то есть к терапии, основанной на фрейдовских или адлеров-ских принципах) или к синтетически-геременевтической.

Есть пациенты, говорит Юнг, основная особенность которых заключается в инфантильном гедонизме и страстном стремлении к удовлетворению инстинктивных потребностей; тогда как другие пациенты одержимы «драйвом» к власти и превосходству. При лечении первой группы следует обратиться к психоаналитически ориентированной терапии, вторую же группу лечить в соответствии с адлеровскими принципами. Было бы грубой ошибкой, например, лечить неудачливого человека с инфантильной потребностью в превосходстве с помощью фрей-' довского метода, и не менее грубой ошибкой было бы лечить преуспевающего человека с откровенно гедонистической психологией, пользуясь адлеровским методом. Предварительного обследования обыкновенно бывает достаточно для прояснения того, какая из этих двух терапий является более подходящей; иногда Юнг просто давал почитать своим более образованным пациентам сочинения Фрейда и Адлера и, как правило, они вскоре сами выясняли, какой из двух более подходит для них. Редуктивно-аналитические методы часто дают хорошие результаты, но нередко они не вполне удовлетворительны, и прогресс в лечении прекращается, или у пациента появляются сновидения архетипического характера. Все это указывает на необходимость изменения процедуры, то есть на то, чтобы прибегнуть к помощи синтетически-герменевтического метода. Последний рекомендуется с самого начала назначать для тех пациентов - главным образом, находящихся во второй половине жизни - кто проявляет интерес к нравственным, философским или религиозным проблемам.

-365-

Генри Ф. Элленбергер

Синтетически-геременевтический метод, обычно известный в качестве юнгианской терапии, во многих отношениях отличается от фрейдовского психоанализа. Как и в адлеровской терапии, пациент здесь не лежит на кушетке, но сидит на стуле с лицом, обращенным к психотерапевту. Расписанием предусматриваются для начала одночасовые сеансы дважды в неделю, а затем раз в неделю. Начинать курс рекомендуется по возможности сразу. От пациента требовалось выполнение специфических задач, нередко ему вменялось в обязанность прочитать определенные тексты. Короче говоря, он должен был активно сотрудничать со своим врачом. Преимущества такого метода, говорит Юнг, в том, что анализанд избавляется от риска впасть в инфантильную регрессию, он не отчуждается от своего окружения, лечение обходится ему дешевле, а у психотерапевта появляется время для лечения большего числа пациентов. Упор делается на наличную жизненную ситуацию пациента и на непосредственное, конкретное использование любого внезапного озарения, которое, возможно, пришло к пациенту в процессе лечения. Юнг понимает перенос (трансфер) совершенно иначе, нежели Фрейд. Он рассматривает те бросающиеся в глаза (позитивные или негативные) результаты переноса, которые имеют место в психоанализе, в качестве всего лишь артефактов, продлевающих без особой нужды процесс лечения или даже способных пагубно повлиять на его ход. То, что Фрейд называет неврозом переноса, является, по мнению Юнга, отчаянной попыткой пациента компенсировать свои ошибочные установки в отношении реальности и следствием недостаточной профессиональной опытности врача. Такого рода перенос есть унизительная зависимость для пациента и представляет опасность как для него самого, так и для врача, который рискует заразиться неврозом пациента. Перенос состоит не только из эротических переживаний, но и из смеси собственнических и властных побуждений, а также страха¹⁶⁸. По мнению Юнга, единственный приемлемый перенос должен быть мягким и почти неприметным. Ему следует быть процессом сотрудничества пациента и психиатра, в частности, сопоставлением их обоюдных открытий в ходе лечения. Только таким образом способен психотерапевтический процесс получить развитие - благодаря действию того, что Юнг называет трансцендентной функцией¹⁶⁹.

Трансцендентная функция представляет собой прогрессивный синтез сознательных и бессознательных данных, ведущий к индивидуации. Сознательная и бессознательная жизнь редко текут параллельно друг другу, и для пациента небезопасно, если между ними возникает резкий

-366-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

разрыв, потому что это ведет к образованию сильных оппозиций в бессознательном, что приводит к серьезным расстройствам психики. Психиатр должен помочь пациенту сопоставить сознательное с бессознательным так, чтобы мог произойти желательный синтез. Всякий раз, когда содержания бессознательного слишком слабы или заторможены, психиатр будет стремиться помочь пациенту стимулировать их деятельность и заставить подняться наверх; в результате он поможет пациенту поставить эти содержания лицом к лицу с сознательным эго и повседневной жизненной обстановкой.

Как заставить всплыть на поверхность содержания бессознательного? Для этого требуется специальная подготовка, включающая в себя главным образом использование сновидений, непроизвольных фантазий и свободного рисования или изображений в красках. Ученые, изучавшие сновидения, например Эрве де Сен-Дени, знали, каким образом вызвать частые и изобилующие образами сновидения: начинают обычно с записывания сновидений сразу после пробуждения и иллюстрирования их содержания с помощью рисунков, черно-белых или в цвете¹⁷⁰. Тот же метод можно использовать применительно к непроизвольным фантазиям в бодрствующем состоянии, или же можно рисовать или писать красками, не определяя заранее, что будет изображаться. Лепка из глины и автоматическое письмо также могут быть использованы.

В юнгианской терапии сновидение, тем не менее, остается наиболее важным способом приближения к бессознательному. В то время как сегодня многие психоаналитики-фрейдисты абсолютно не пытаются анализировать сновидения своих пациентов, подобное было бы совершенно невозможным в юнгианской терапии. Юнговские идеи относительно сновидений и их терапевтического использования расходятся с теорией Фрейда почти в каждом пункте. В то время как Фрейд считает, что всякое сновидение является замещающим осуществлением вытесненного желания, обыкновенно имеющего отношение к инфантильной сексуальности, Юнг утверждает, что функции сновидений разнообразны. Они могут служить выражением страхов, так же как и желаний; они способны давать зеркальное изображение фактического положения дел сновидца; существуют сновидения, предсказывающие то, что ожидает нас (в том виде, как они описываются Адлером и Мёд ером); другие из них имеют творческий, предупреждающий или парапсихологический характер. Юнг не принимает фрейдовского различения явного и скрытого содержания сновидений, но утверждает, что явное в сновидении - это и есть само сновидение. Ассоциации, получаемые с помощью фрейдистской техники, приводят к имею-

-367-

Генри Ф. Элленбергер

щимся в данное время у пациента комплексам, которые можно было бы открыть с таким же успехом посредством ассоциативной работы с любым другим текстом. Для понимания символов сновидения совсем необязательно привлекать понятие вытеснения и цензора. Сновидения невозможно интерпретировать, если интерпретатор недостаточно хорошо знаком с жизнью сновидца и фактически существующим положением дел и если он не обладает хорошим знанием символов, а следовательно, мифологии и истории религий. Одна из основных особенностей юнговской интерпретации сновидений - это постоянное подчеркивание им важности серии сновидений: данное конкретное сновидение можно понять лишь в контексте тех сновидений, что предшествуют ему или следуют за ним, а иногда и всей серии в целом. Там, где Фрейд анализирует сновидения с помощью метода свободных ассоциаций, Юнг прибегает к методу амплификации. Это подразумевает тщательное изучение всех возможных коннотаций данного образа, среди которых многие, возможно, имеют отношение к прошлому пациента или к нынешним переживаниям, в то время как другие, может быть, прольют свет на важность архетипических элементов сновидения. Огромное значение придается архетипическим сновидениям; они должны изучаться особенно тщательно и в фактической последовательности, как вехи, отмечающие путь индивидуации.

Сходный метод интерпретации может применяться и к другим данным, полученным из бессознательного, особенно к непроизвольным фантазиям, рисункам и изображениям в красках. В оценке рисунков и изображений в красках не следует придавать чрезмерного значения ни содержанию, ни формальной стороне. (Например, пациенту совершено не следует задумываться над тем, художник он или нет.) Метод обращения к графическим и живописным изображениям используется не только для того, чтобы добыть из бессознательного определенные содержания, но для того, чтобы осуществлять контроль над ними. Когда пациент одержим каким-либо представлением, Юнг обычно настоятельно рекомендует ему рисовать или изображать в красках мучающий его образ -с тем, чтобы сделать его постепенно не столь устрашающим и, в конечном счете, приобрести полный контроль над ним.

Мы теперь вкратце обрисуем последовательные стадии обычной, не выше и не ниже среднего уровня, синтетически-герменевтической психотерапии.

Давайте сначала припомним, что Юнг обращается за помощью к анализу бессознательного только в том случае, когда все другие методы не имели успеха и только после того, как он располагает доскональным

— 368 —

анамнезом. Первое сновидение нередко очень прозрачно и иногда содержит в себе указание на то, как лечить заболевание. На первой стадии нам приходится иметь дело с персоной и, главным образом, с тенью. Пациент видит во сне отвратительного субъекта, который всегда не такой, как в прошлый раз, но вместе с тем сохраняет некоторые свои особенности на всем протяжении снов, а кроме того, демонстрирует определенные черты характера, имеющие сходство с чертами характера сновидца. В конце концов для пациента настает время понять, что данный субъект - не кто иной, как он сам, или, скорее, его тень, и это понимание дает ему возможность осознать те аспекты своей личности, которые он прежде отказывался видеть. Раз он полностью осознал свою тень, ему ничего другого не остается, как ассимилировать ее. Индивид не может отделить себя от своей тени, но он, конечно же, не имеет в виду, что ему следует теперь совершать открыто и сознательно то, что тень принуждала его делать все время до этого в состоянии незнания о ней. Следует, разумеется, принять тень, но в то же самое время от нас требуется сделать ее безвредной. В качестве иллюстрации этой процедуры в юнгианских кругах любили рассказывать историю о святом Франциске Ассизском и волке в Губбио¹⁷¹. Обитателей Губбио измучил своими нападениями волк, и они обратились в святому Франциску с просьбой помочь им. Тот пошел к волку - но не с целью убить его, а поговорить с ним. Волк добровольно последовал после разговора за святым Франциском в этот городок, где получил приют и оставался в качестве безобидного Гостя до самого конца своей жизни.

На второй стадии терапевтического процесса стихийно начинают манифестироваться проблемы анимы и анимуса. В случае мужчины последнего часто начинают посещать сновидения, в которых женщина появляется в различных аспектах и в разном настроении. Она может быть милой и обаятельной, странной и обворожительной, а иногда и угрожающей. Пациент видит, что все являющиеся ему во сне женские образы имеют нечто общее, и в конце концов он понимает, что она - не кто иная, как его анима. Теперь в центре дискуссий между врачом и пациентом оказывается проблема анимы. Пациенту необходимо осознать, что имея дело с женщинами, он всегда, в большей или меньшей степени, проецирует на них свою аниму. Теперь практическая задача пациента заключается в том, чтобы заставить себя видеть женщин такими, как они есть, - без вмешательства проекции анимы. В случае, когда пациент - женщина, проблемы, связанные с анимусом, лечатся аналогичным образом. После того как проблемы анимы и анимуса раз-

-369-

Генри Ф. Элленбергер

решены, они перестают вносить беспокойство в эмоциональную жизнь и общественные взаимоотношения; в терминах Юнга анима и анимус становятся «психологическими функциями».

На третьей стадии терапии на передний план выступают архетипы старца-мудреца и Великой Матери. Здесь архетипические образы тоже появляются в сновидениях, равно как и в фантазиях и рисунках. Тут возможны опасности, которых надлежит избегать; пациент способен спроецировать архетип старца-мудреца на своего психиатра или даже идентифицировать себя с этим образом, что уже являло бы собой пример психической инфляции.

Таким образом, юнговская терапия состоит из трех главных стадий, связанных, соответственно, с тенью, анимой или анимусом, старцем-мудрецом и Великой Матерью. Тем не менее, на деле очень часто все обстоит гораздо сложнее, поскольку великое множество других архетипов может появиться на различных стадиях терапии. И ими необходимо управлять, каждым только для него подходящим способом. Задача психиатра состоит в том, чтобы и способствовать появлению архетипов, и не дать им затопить собою сознание пациента. Каждый новый архетип должен быть истолкован и ассимилирован сознательным разумом, а то, чему пациент научился в процессе терапии, должно найти себе применение в его практической жизни. Мёдер подчеркивал, что в некоторых случаях исцеление наступает быстрее, если возникает архетип спасителя, который, кстати, можно было бы рассматривать в качестве разновидности архетипа старца-мудреца¹⁷².

Как правило, нормальная юнгианская терапия продолжается три года. Опыт показал, что можно уменьшить количество и частоту сеансов, однако не общую продолжительность лечения. Как уже упоминалось, прогресс, намечающийся в индивидуации, может быть ознаменован появлением особых архетипических образов, особенно мандалы или кватерных фигур, а иногда также появлением архетипа божественного ребенка. Цель лечения — содействовать осуществлению им завершения индивидуации, имеется в виду, что человек должен следовать старой заповеди: «Стань тем, что ты есть», - заповеди, которую иногда приписывают Ницше, но которая в действительности является цитатой из греческого поэта Пиндара.

Юнговская синтетически-геременевтическая терапия, разумеется, предприятие не из легких. Временами пациент чувствует себя ошеломленным тем жизненно важным для него содержанием, которое поднимается из бессознательного, а противостояние с арехтипами может иног-

-370-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

да показать, что ему просто страшно. Необходимо непрерывное усилие, чтобы сохранить прочную связь с реальностью. Вот также причина, почему юнгианский самоанализ, как правило, является опасным предприятием, от которого следует всячески предостерегать.

Среди терапевтических методов, используемых Юнгом, мы находим также перевоспитание. В то время как Фрейд заявляет, что психоаналитику не следует пытаться перевоспитать своего пациента, Юнг настойчиво утверждает, что пациенту необходимо оказывать помощь уже с начала терапии и на протяжении всех ее стадий, какая бы из терапий ни использовалась. Любой внезапный опыт лучшего понимания своего внутреннего мира (инсайт), приобретенный пациентом, должен немедленно переводиться им в более разумное поведение в повседневной жизни. Один из важнейших моментов такого перевоспитания состоит в том, чтобы отучить пациента от проецирования своих собственных проблем на людей, окружающих его; в этой связи уместно отметить, что Юнг определяет невроз как «больную систему общественных взаимоотношений» - это хорошо согласуется с идеями Жане и Адлера¹⁷³. Вследствие подобного проецирования невротик бессознательно манипулирует лицами вокруг себя (супругом или супругой, родителями, детьми и друзьями) и натравливает их друг на друга, так что скоро он запутывается в паутине интриг, жертвами которых становится как он сам, так и другие. Урегулирование и прояснение такого рода затруднений - одна из конечных целей психотерапии.

Одна из основных особенностей юнговской терапии - это усиленное внимание, уделяемое им с самого начала тому, что теперь называют контрпереносом. Юнг утверждает, что никто не способен вести кого-либо дальше того, к чему еще сам не пришел. Обычно признают, что принцип личного анализа для обучающихся на аналитика был введен Юнгом и что этот принцип является одним из его прочных вкладов во фрейдовский анализ. Но, пройдя через личный анализ, психотерапевт должен всегда оставаться начеку и наблюдать за собственным бессознательным - с помощью, например, анализа своих сновидений.

Работа Юнга: VII - Восточная и западная мудрость

До сих пор мы были заняты тем, что пытались набросать очень схематичную картину психологии и психотерапии Юнга. Однако круг его

-371-

Генри Ф. Элленбергер

деятельности и интеллектуальных интересов значительно шире. С самого начала рефлексия Юнга распространялась на историю человечества, этнопсихологию, современные проблемы, искусство и художественную литературу. В более поздние годы своей жизни он проявлял все более и более возраставший интерес к сопоставлению традиционных учений и священных книг Востока и Запада, к принципу «синхронии» и к религиозным проблемам.

Мы уже видели, как в период с 1914 по 1929 год Юнг страстно заинтересовался гностицизмом. Он приветствовал гностиков как людей, которые не просто веровали, но знали, и видел в них своих учителейв деле освоения бессознательного. Как и Юнгу, их мысли не давала покоя проблема зла. Позднее, в 1937 году, Юнг истолковал в соответствии со своей теорией архетипов видения Зосимы Па-нополитанского, гностика третьего века н. э., деятельность которого знаменовала одновременно и эволюцию гностицизма в алхимию¹⁷⁴.

Алхимия всегда являлась загадкой для историков культуры. С эпохи греко-римской античности и вплоть до восемнадцатого века огромное множество ученых людей посвящало свою жизнь практике псевдохимических операций - практике, подразумевавшей осуществление метаморфозы веществ согласно определенным правилам. Историк науки Марселей Вертело считал алхимию «полурациональной, полумистической наукой», основанной на ложных интерпретациях объективных' фактов»¹⁷⁵. Зильберер, по-видимому, был первым, увидевшим в алхимии наличие определенной последовательности символических операций, которые могли бы получить психологическую расшифровку. В одном алхимическом трактате, относящемся к восемнадцатому веку, он обнаружил символическое

* Термин, изобретенный Юнгом для обозначения осмысленных совпадений или соответствий между: а) психическими или физическими состояниями или событиями, не связанными между собой причинной связью. Такие синхроничные явления возникают, например, когда некое чисто внутреннее восприятие обнаруживает соответствие внешней действительности; б) сходными или идентичными мыслями, снами и т. д., возникающими одновременно в разных местах. «Я выбрал этот термин, ибо одновременность двух событий, выказывающих между собой осмысленную, но не причинную связь, представлялась мне существенным критерием. Итак, я использую общее понятие синхронии в специальном смысле, указывающем на совпадение во времени двух или более событий, не имеющих между собой причинной связи, но наделенных одним и тем же или сходным смыслом — в противовес термину "синхронность", означающему всего лишь одновременность двух событий» (СС. Т. VIII, с. 560))

372 —

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

изображение убийства отца, инфантильных сексуальных теорий и пр¹⁷⁶. Юнг, в свою очередь, в серии операций, совершаемых алхимиками, видит проекцию процесса индивидуации. Подобно тому, как пациенты Юнга материализовали свои сны и фантазии в форме рисунков и картин, алхимики материализовали процессы собственной индивидуации в форме псевдохимических операций. И это также причина того, добавляет Юнг, почему описания видений нередко можно встретить в сочинениях алхимиков. По мере того, как годы шли, интерес Юнга к алхимии усиливался, и он уделял значительное количество времени и сил расшифровке и психологической интерпретации символов в старых алхимических трактатах¹⁷⁷.

Новое направление интересов Юнга - астрология и астрологические символы. Он не верил в каузальную связь звезд с судьбой индивида, но, как мы увидим, не отвергал возможности взаимоотношений между ними в форме синхроничности.

В годы Второй Мировой войны в Швейцарии возродился интерес к фигуре знаменитого и таинственного врача и философа, Пара-цельса. Юнг видел в нем первопроходца психологии бессознательного и психотерапии, но, по-видимому, Юнга более интересовала его личность, чем довольно темные писания. «Ничто не имеет более мощного влияния на детей, чем непрожитая жизнь их родителей», -заметил Юнг в своем докладе о Парацельсе. Он, помимо того, нашел в судьбе Парацельса хороший пример «поворота жизни»: философия Парацельса претерпела существенное изменение после того, как ему исполнилось тридцать восемь лет¹⁷⁸.

С юных лет свойственный Юнгу интерес к истории религий привел его к изучению священных книг Востока. Одна из них, «Тибетская Книга Мертвых», была переведена на английский в 1927 году¹⁷⁹. Юнг проявил особое внимание к этому произведению и написал вступление к переводу его на немецкий язык.

«Тибетская Книга Мертвых» - это описание того, что душа должна будет испытать от момента смерти до момента последующей реинкарнации, и в ней также сообщается душе, каким образом она может достичь окончательного просветления и, следовательно, избежать реинкарнации. Путешествие через Бардо Тодол, т. е. обиталище мертвых, разделяется на три периода. В течение первого, короткого, душа пребывает во сне, или, точнее, не сознавая смерти. Затем наступает пробуждение, вместе с первыми видениями. На этом этапе просветленная душа может попасть прямо в райскую область, но если душа упускает эту возможность, она продолжает оставаться в плену видений и гал-

-373-

Генри Ф. Элленбергер

люцинаций; в частности, в плену иллюзии, что она имеет тело из плоти и крови. Она будет верить, что видит другие человеческие существа, так же как всякого рода богов и фантастические создания. Но душе следует постоянно отдавать себе отчет, что все это - лишь продукты ее собственного ума. Подобные видения непрерывно сменяют друг друга, но постепенно, по мере того, как душа шаг за шагом отступает ко все более низшим уровням сознания, их силы истощаются. Когда душа достигает третьей стадии, она воспринимает мужское и женское в единстве. Если душе предстоит родиться мужчиной, она будет ощущать себя мужчиной и проникнется глубоким отвращением к отцу и ревностью и тяготением к матери. В результате она будет метаться между ними и, как следствие, реинкарнируется; а если ей суждено родиться женщиной, чувства ее изменятся на противоположные и она будет ненавидеть мать и любить отца¹⁸⁰.

Юнг восхищался психологическими познаниями неизвестных авторов «Тибетской Книги мертвых» и их пониманием феномена проекции. Он был поражен тем, что путешествие через Бардо Тодол, по всей видимости, обладало сходством с процессом индивидуации -только рассмотренным в обратном порядке. В 1929 году Юнг опубликовал в качестве введения психологический комментарий к немецкому изданию старинной китайской книги «Тайна золотого цветка». Перевод на немецкий был сделан другом Юнга, синологом Рихардом Вильгельмом¹⁸¹. В этой книге Юнг увидел эквивалент своему описанию самости и определенную аналогию между китайскими символами и теми, что спонтанно возникали у его пациентов, равно как и параллели между китайскими символами и символами некоторых христианских мистиков и алхимиков.

Рихард Вильгельм перевел на немецкий язык еще одну старинную китайскую книгу - «И Цзин», или «Книга перемен». В этой книге описывается способ получения предсказаний с помощью маленьких палочек или монет; говорится, что подобное предсказание обладает персональной соотнесенностью с человеком, который пользуется им, а также с моментом, когда он им пользуется. Рихард Вильгельм обучался практике таких предсказаний у китайского специалиста. Юнга заинтересовал не только символический характер магических формул, но и, прежде всего, сам принцип «И Цзин»: последний основывался на допущении, что все, что ни случается в данный момент, обязательно наделяется специфическим качеством этого момента'⁸². Эта идея стала одной из отправных точек юнговской концепции синхроничности.

Что касается дзен-буддизма, то Юнг указал на несколько параллелей между практикой дзен и некоторыми переживаниями западных ми-

- 374-

стиков, хотя и отмечал, что сам метод дзен крайне отличен от всего, что когда-либо было постигнуто западным миром и вошло в его духовный фонд¹⁸³- Насколько Юнг предостерегал от недооценки мудрости таких учений, настолько же не советовал западным людям практиковать их методы.

Юнг проявлял также немалый интерес к йоге и неоднократно приглашал немецких индологов, Й. В. Хауэра и Генриха Циммера, проводить семинары по йоге в Цюрихе в период с 1931 по 1933 год¹⁸⁴. Несмотря на сохраняющуюся на Западе нерасположенность к йоге, Юнг считал, что можно было бы извлечь много пользы из сравнения йоги с некоторыми западными учениями. Богатый символизм тантрической йоги предоставил Юнгу массу сравнительного материала для изучения символов коллективного бессознательного. Рассматриваемые в качестве тренировочных систем, некоторые разновидности йоги могли бы найти себе параллель в упражнениях Игнатия Лойолы, в аутотренинге Шульца и в методах динамической психотерапии Фрейда и Юнга.

В ряде комментариев к восточным учениям и особенно в своем исследовании, посвященном «И Цзин», Юнг выдвинул новую концепцию, которую ему предстояло развить только в 1952 году под именем синхронии¹⁸⁵. Он определяет ее как принцип каузальной связи и поражен тем, какое огромное значение имел этот принцип для китайской мысли. Однако что-то от него было также и в лейбницевской идее предустановленной гармонии, и в некоторых заметках Шопенгауэра, и в достаточно обычном случае так называемого закона серий. Внимание Юнга привлекли явления «значимых совпадений». Наглядным примером таких совпадений была история пациентки, анализ которой почти не продвигался вперед из-за ее сверхрационального анимуса. Как-то ей приснилось, что ей преподнесли в подарок золотого жука, и Юнг обсуждал с ней этот сон. Как вдруг настоящий жук ударился в оконное стекло. Юнг поднял жука и подал его пациентке. На нее это произвело столь сильное впечатление, что стена рациональности, мешавшая ее контакту с людьми, была опрокинута. Юнг свел вместе эти феномены с данными относительно экстрасенсорного восприятия, полученными экспериментальным путем Райном. В то время как Райн подчеркивал роль эмоционального фактора в случаях экстрасенсорного восприятия, Юнг пришел к выводу, что его «значимые совпадения» невозможны без участия в них архетипического элемента. В конце концов Юнг встал перед вопросом: а не сделала ли современная физика, дистанцируясь от

-375-

Генри Ф. Элленбергер

принципа жесткого каузального детерминизма, шаг в сторону принципа синхроничности?

Из всех философов, которых Юнг читал в своей юности, Ницше на протяжении многих лет привлекал к себе его особое внимание. Юнг видел в Ницше человека, постепенно развившего в своем бессознательном вторую личность, которая поднялась на поверхность неожиданно, вызвав своего рода вулканическое извержение и выведя на свет огромное количество архетипического материала. Только этим, по-видимому, можно объяснить, почему «Заратустра» оказывает такое чарующее воздействие на многих читателей. С весны 1934 до зимы 1939 года Юнг в каждом семестре один из семинаров посвящал «Заратустре». Собрание материалов этих семинаров, хранящееся в его Институте, состоит из десяти машинописных томов, и несомненно, представляет собой наиболее тщательный комментарий, который когда-либо давался шедевру Ницше¹⁸⁶.

Часть многообразных интересов Юнга была направлена на современное искусство и литературу, хотя и не так уж много материала на эту тему можно найти в его опубликованных работах. Когда в Цюрихе была организована выставка картин Пикассо, Юнг, изучая выставленные работы в их хронологической последовательности, обнаружил характерную психологическую эволюцию¹⁸⁷. «Голубой период» Пикассо знаменовал собой начало «некий», то есть путешествия в подземное царство мертвых, с целым рядом «регрессий» (в том смысле, какой имеет это слово в юнговской психологии), и Юнг задавался вопросом, какой исход будет иметь духовное приключение этого художника.

Достаточно странно, что когда Юнга попросили написать предисловие к третьему изданию немецкого перевода джойсовского «Улисса», то он не распознал, что это произведение является современным аналогом «Одиссеи», включая в себя даже «некию». Юнг был озадачен явной абсурдностью книги. Казалось, что он имеет дело с каким-то видом бесконечного ленточного червя, и Юнг почувствовал, что этот роман с одинаковым успехом может читаться как с начала, так и с конца. Эти критические наблюдения были опубликованы в журнале¹⁸⁸ и вызвали раздражение Джойса¹⁸⁹. К сожалению, эта статья оказалась единственной литературно-критической вещью, когда-либо им опубликованной. Он часто ссылался в ходе своих семинаров на английские, французские или немецкие романы, в которых обнаруживал неожиданные иллюстрации к своим теориям.

В статьях Юнга и особенно в материалах его семинаров можно было бы отыскать разрозненные элементы философии истории, концентри-

-376-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

рующиеся вокруг идеи, что человечество претерпевало и продолжает претерпевать процесс коллективной индивидуации. Юнг считал, что психические эпидемии являются следствием оживления архетипа на массовом уровне. В гитлеризме он видел возрождение архетипа Вотана, древнего германского бога бури, битвы, пророческого вдохновения и тайных знаний¹⁹⁰. Он различал два типа диктаторов: тип «хозяина» (вроде Муссолини и Сталина) и тип «видящего» (как, например, Гитлер). Последний тип способен понимать смутные неосознанные силы в бессознательном своих сторонников и вести их за собой, подобно мессии¹⁹¹. В небольшой книге, посвященной «летающим тарелкам», Юнг писал, что независимо от того, относятся эти манифестации к физической реальности или нет, они являются «психическими реальностями» для тех, кто верит в их существование; они - миф, берущий начало в страхе перед возможностью уничтожения всего человечества¹⁹². Однако наибольшая опасность, угрожающая человечеству, по мнению Юнга, -это утверждение массового склада мышления взамен подлинно демократического менталитета, основанного на воспитании и совершенствовании каждого отдельного индивидуума.

Те, кто посещал Юнга в более поздние годы его жизни, вспоминают о беседах с ним как о неповторимом сочетании возвышенных психологических идей и практической мудрости. Он подчеркивал огромное значение осознания и не только как терапевтического приема, но и как этического принципа. «Неосознанность - величайший грех» - было одним из его любимых изречений¹⁹³. Многие неврозы, говорил Юнг, возникают из-за неосознанности, не меньше их коренится в уходе от своих жизненных задач. Именно так обстоит дело с маленьким ребенком, который отлынивает от занятий в школе, с юношей, не желающим расставаться с психологией подростка, с вечным студентом, с мужчиной, не исполняющим своих обязанностей гражданина, с пожилым человеком, который хочет вести жизнь юноши. Брак может являться фактором, служащим эмоциональному здоровью, но лишь постольку, поскольку муж и жена не проецируют друг на друга соответственно он - своей анимы, она - своего анимуса. Одна из функций брака - способствовать индивидуации обоих супругов. Дополнительный фактор эмоциональной устойчивости - социальная интеграция индивида: каждый должен быть владельцем собственного дома и сада, быть активным членом своей коммуны, жить, поддерживая непрерывность своей семейной традиции и своей культуры, подчиняясь заповедям своей религии, если он верит в нее. Несмотря на то, что путь индивидуации может не совпадать на Во-

-377-

Генри Ф. Элленбергер

стоке и на Западе, все же он направлен к одной и той же цели: чем больше индивиду удалось «стать тем, что он есть», тем больше он является подлинно общественным человеком.

Работа Юнга: VIII - Психология религии

Со времени пережитого им в юности религиозного кризиса у Юнга никогда не пропадал глубокий интерес к религии, даже если в его ранних работах мы наталкиваемся на разбросанные здесь и там скептические замечания по адресу установившейся религии. Похоже, что в результате «Путешествия через Бессознательное» в период с 1913 по 1918 год его позиция изменилась. Он стал приписывать «нуминозный» характер архетипам и говорить об «естественной функции религии».

Как это нередко случается в истории динамической психиатрии, именно одна современная публикация и дала толчок новому направлению в развитии юнговских идей. Книга Рудольфа Отто «Идея священного» появилась в 1917 году и была приветствуема как существенный вклад в психологию религии¹⁹⁴. Пытаясь выявить фундаментальное переживание, общее для всех религий, Отто описал «нуминозное» как ясно очерченное, комплексное и строго определенное переживание. «Нуминозное» тотчас же вызывает у человека «ощущение сотворенности», иначе говоря, ощущение не просто зависимости, но ничтожества твари перед лицом своего Творца. Присутствие Творца переживается как misterium tremendum, то есть с чувством благоговения и содрогания перед недоступным Бытием, которое есть живая энергия и «полностью иное». Но, в отличие от tremendum, нуминозное переживается одновременно и как Fascinans, то есть как нечто, что притягивает и наполняет блаженным восторгом. Нуминозное также ощущают как очную ставку с некой высшей ценностью, с которой ничто не может сравниться и к которой чувство внутреннего долга обязывает относиться с абсолютным уважением и послушанием.

Юнг взял на вооружение понятие нуминозного, однако расширил его значение. Отто видел в нуминозном некое исключительное переживание, которого удостаиваются и способны выдержать только пророки, мистики и основатели религий. Юнг распространяет «нуминозное качество» на переживание архетипа, но это также означает, что

-378-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

только некоторые признаки целостного переживания нуминозного (как его описывает Отто) сопровождают манифестацию архетипа. Юнг видел в архетипах источник тех религиозных переживаний, к которым восходят религиозные обряды и догматы. По мнению Юнга, многое из этого первичного религиозного опыта не реализуется в установившихся религиях.

Это позволяет лучше понять одно из его излюбленных утверждений: человек религиозен по природе. «Религиозная функция» у человека так же сильна, говорит Юнг, как инстинкт пола или агрессии. И это объясняет, почему некоторые индивиды освобождаются от своего невроза просто благодаря возвращению к практике своей религии, и почему, добавляет Юнг, психическое здоровье среди пожилых лиц лучше у тех, у кого есть религиозная вера. В этой связи стоит отметить, что неопсихоаналитик Шульц-Хенке, по-видимому, совершенно независимо от Юнга, утверждал, что ему приходилось встречать религиозные чувства и установки среди неверующих¹⁹⁵.

Юнг пошел даже дальше, заявляя, что «среди всех его пациентов, достигших второй половины жизни, нет ни одного, у кого главной проблемой не была бы религиозная». Вызывает сомнения, однако, та широта, которую Юнг придал слову религия. В результате среди тех, кого Юнг называет «религиозными» людьми, одни — это верующие, хотя и неизвестно, исполняют они обряды своей религии или нет, другие - просто симпатизирующие религии, хотя и не имеющие о ней ясного представления, есть и такие, кто на сознательном уровне не принимает религии, однако при определенных обстоятельствах становится субъектом архетипичес-кого религиозного переживания.

В некоторых случаях религиозные архетипы сваливаются как снег на голову в форме «непосредственного религиозного переживания», которое изменяет жизнь данного индивида и, вследствие этого, возможно, влияет на ход истории. В качестве примера можно вспомнить видение Савлу на пути в Дамаск, заставившее его стать христианином и великим апостолом, святым Павлом. Еще одним, едва ли менее впечатляющим примером непосредственного религиозного переживания было переживание швейцарского мистика Николаса фон дер Флюэ¹⁹⁶. Богатый и уважаемый горожанин, он порвал со своей семьей и мирскими интересами для того, чтобы стать отшельником в Стансе. К нему нередко обращались за советом окрестные жители. Однажды он имел видение Святой Троицы, которое вызвало в нем такой благоговейный ужас, что его физический облик изменился и теперь он сам стал вызы-

-379-

Генри Ф. Элленбергер

вать у людей ужас. Много часов он провел в размышлениях над этим видением, изображая его с помощью красок так и эдак, пока наконец не получилось похоже. В этот момент, в 1481 году, швейцарские кантоны находились на грани гражданской войны, однако Конфедерация была спасена благодаря своевременному вмешательству отшельника Николаса фон дер Флюэ на заседании швейцарского парламента в Стансе.

Тем не менее следует всегда помнить, что явление таких архетипов -это не только пугающий, но и опасный опыт. Одни и те же архетипы, чьи кристаллизовавшиеся формы становятся источником религиозного переживания у нормального индивида, могут также манифестироваться и в религиозных галлюцинациях шизофреников.

Одним из архетипов, наиболее тесно связанных с религией, является архетип самости. Временами Юнг, по-видимому, рассматривает этот архетип как промежуточное звено к религиозному переживанию Бога -вплоть до того, что называет его архетипом Бога. Тем не менее Юнг всегда подчеркивал, что он - эмпирик: то, что человек «по природе религиозен», не обязательно свидетельствует об истинности религии, равно как и существование архетипа Бога отнюдь не доказывает существование самого Бога.

Уклончивая позиция Юнга некоторыми была воспринята как двусмысленная. Это ощущение усилилось, когда Юнг опубликовал в 1951 году «Aion»¹⁹⁷. В «Aion» он, по всей видимости, отождествляет Христа с архетипом самости и подводит к мысли, что человечество в целом претерпевает процесс коллективной индивидуации; Христос явился миру в предопределенный момент, то есть тогда, когда точка начала вошла в зодиакальный дом Рыб. В 1952 году появилась наиболее противоречивая книга Юнга - «Ответ Иову»¹⁹⁸. В ней он возвращается к проблеме, которая приковала к себе его мысль еще в юношеские годы - проблеме зла. Подобно тысячам людей, жившим до него, Юнг глубоко задумался над вопросом: почему совершенно благой и всемогущий Бог мог допустить существование зла, в особенности же страдания невинных и праведных. Возможно ли, чтобы Бог был одновременно и добрым, и злым? Юнг подвергает критической проверке ответы, даваемые на этот вопрос «Книгой Иова». Его возмущает поведение Бога, который заставил Адама попасть в ловушку в райском саду, требовал от Авраама принесения в жертву собственного сына и позволил Сатане мучить Иова. Поскольку у Иова оказывается более высокое понимание справедливости, нежели у самого Бога, Бог отвечает на этот вызов воплощением Собственного Сына. Жертва Христа, таким образом, является со сторо-

-380-

ны Бога возмещением несправедливости, совершавшейся Им в отношении человека. Бог стал более совершенным через Свое соединение с Божественной Мудростью, «Софией», женственным двойником Святого Духа, которая снова является в образе Святой Девы. По этой причине Юнг считает, что возглашение в 1950 году догмата о Вознесении Богородицы является «важнейшим религиозным событием со времен Реформации».

Юнговский «Ответ Иову» шокировал некоторых из его учеников и стал поводом для оживленной полемики. Некоторые давали книге психологическое истолкование, предполагая, что Юнг имел в виду просто описать эволюцию того образа, который создал для себя человек о Боге. Другие считали, что Юнг пустился в рискованные спекуляции о метаморфозах Бога в неогностическом стиле. Не исключено также, что книга могла быть понята как крик экзистенциальной боли, исходящий от человека, отчаянно ищущего решения величайшей из всех философских загадок - проблемы зла.

Когда Юнга спрашивали, верит или не верит он в существование Бога, Юнг никогда не давал прямого ответа. Иногда он загадочно отсылал вопрошающих к «старику», как если бы он имел в виду коллективное человеческое существо, с которым каждый индивид имеет связь через коллективное бессознательное и архетипы¹⁹⁹. В конце концов он занял более определенную позицию в этом вопросе: он усматривал присутствие воли божьей в тех странных, неожиданных, но имеющих скрытый смысл событиях, которые сваливаются, вопреки его желанию, на каждого человека в течение его жизни. В одном из своих последних интервью он заявил, что Бог - это одновременно и голос совести, говорящий внутри нас, и необъяснимые роковые события: «Весь мой жизненный опыт привел меня, шаг за шагом, к неколебимому убеждению в существовании Бога. (...) Я не принимаю Его существование на веру -я знаю, что Он существует»²⁰⁰.

В отношении к проблеме жизни после смерти Юнг проявлял даже еще большую осторожность. О его суждениях по этому вопросу мы узнали только из его посмертно изданной автобиографии. Юнг говорил, что для мыслителя обнажать сокровенные пути своих размышлений так же трудно, как для уважающей себя женщины рассказывать о своей любовной жизни. Сколько мыслителей сожгло свои неопубликованные рукописи перед смертью, или, подобно Бергсону, запретило их посмертную публикацию. Юнг, разумеется, не претендует на то, чтобы дать точный ответ; тем не менее он уверен, что поиски решения этой про-

-381-

Генри Ф. Элленбергер

блемы характерны для нормальной личности. Но как найти свой путь в таком запутанном вопросе? Юнг рассматривает различные гипотезы. Идея о существовании мира блаженных духов, свободных от всякого страдания, представляется ему неправдоподобной в силу фундаментального единства вселенной; в ином мире, должно быть, много боли и страданий; он, вероятно, «грандиозен и ужасен - этот иной мир, но там тоже, как и на земле, должен существовать какой-то род эволюции. Юнг находит, что доводов в пользу перевоплощения не так уж много. Тем не менее, наша индивидуальная жизнь, должно быть, является лишь звеном в куда более протяженной цепи, возможно, по отношению к жизни наших предков. Может быть, жизнь, которую нам суждено прожить на земле, предназначается для того, чтобы служить ответом на вопросы, задаваемые ими, или для того, чтобы решить некую задачу, поставленную извне. А почему бы не предположить, что жизнь, может быть, не более чем инкарнация определенного архетипа (иными словами, временная проекция неизменной самости)? Юнг считает возможным существование коммуникации между живыми и мертвыми. Он приводит мнение, высказанное в свое время Фехнером и поддержанное с помощью интересных аргументов Фредериком ван Эйденом²⁰¹, что если в некоторых сновидениях нам является умерший человек и мы испытываем при этом ощущение абсолютной реальности, то это соответствует действительному явлению данного лица. Однако анализируя свои сновидения подобного рода, Юнг вынужден отметить общую им всем особенность: отнюдь не пытаясь открывать нам что-либо или поучать нас, мертвые, напротив, нуждаются в нас и задают нам вопросы. Так как они живут вне времени и пространства, то вынуждены обращаться за помощью к тем, кто еще участвует в пространственно-временной жизни. Но все это может быть не более, чем гипотезой. Основная проблема в том, чтобы понять, прониклись ли мы существованием бесконечности²⁰². Всякий, кто достиг этой стадии и довел до конца свою индивиду-ацию, освобождается от страха смерти; и даже многие земные заботы меньше будут на нем отражаться.

Источники Юнга

Самые непосредственные источники Юнга - это его собственная личность, его семья, его этнический фон. Он был практичным человеком, хорошо приспособленным к материальной действительности, но

— 382 —

притом он обладал острой психической восприимчивостью. Этот контраст проявляется в его учении и в его терапии. Швейцарское происхождение наделило его практической наклонностью, которая побуждала его, во-первых, возвращать своих пациентов к осознанию реального положения вещей, а затем — помогать им заново приспособиться, насколько это возможно, к социальной и традиционной среде. С другой стороны, редкий дар психологической интуиции и склонность Юнга к наблюдению парапсихологических феноменов объясняют другую сторону его учения и терапии: исследование коллективного бессознательного и мира архетипов.

Будучи сыном протестантского священника и имея нескольких родственников среди духовенства, Юнг был хорошо знаком с религиозными проблемами, а религиозный кризис, пережитый им в юности, оставил след в его душе на всю последующую жизнь. Своему социальному происхождению Юнг обязан бесспорной осведомленностью в протестантской богословской мысли (мы уже упоминали здесь Альбрехта Рич-ля и Рудольфа Отто) и, по всей вероятности, знакомством с принципом «лечения душ». Интерес к медицине, классическим языкам и истории религии, опять же, являлись частью фамильной традиции. Не последнюю роль играла и гуманистическая традиция Базеля, родного города ученых, обладавших способностью сочетать эрудицию с воображением (таких, к примеру, как Бахофен, с которым у Юнга достаточно много общего).

Подобно всем интеллектуалам своего' поколения, Юнг был хорошо знаком с греческими и латинскими классиками, так что когда он предпринял свое путешествие в бессознательное, ему, вполне естественно, должно было прийти на ум сравнение такого предприятия с путешествиями Улисса и Энея через Страну Мертвых. Естественно и то, что он хорошо знал Гете и, подобно Фрейду, цитировал «Фауста» при каждом удобном случае. Мы уже отмечали, что Шиллер был одним из основных источников «Психологических типов» Юнга.

Юнг получал психиатрическое образование в эпоху, когда психиатрия претерпевала существенные изменения. Его учителями были Блей-лер, Жане, Бине и Флурнуа. Основной профессиональный интерес Блей-лера заключался в том, чтобы понять пациента и установить с ним эмоциональный раппорт; он играл выдающуюся роль среди тех, кто пытался в то время «ре-психологизировать» психиатрию²⁰³. Что касается Пье-Ра Жане, лекции которого Юнг слушал в Париже в течение одного семестра, то его влияние на Юнга было значительным. Именно от него

-383-

Генри Ф. Элленбергер

Юнг узнал о «психическом автоматизме», о раздвоении личности, о психической силе и слабости, о «функции синтеза», об abaissement du niveau mental (понижении ментального уровня) и о «подсознательных устойчивых идеях» (которые Юнг позднее отождествил с «комплексами» Ци-гена и «травматическими воспоминаниями» Фрейда). Юнг научился у Жане различению двух основных неврозов: истерии и психастении (которое он заменил впоследствии различием между экстравертированной и интровертированной шизофренией). Юнг ссылается на книгу Бине об изменениях личности и, хотя он не цитирует работу Бине о двух типах интеллекта²⁰⁴, едва ли возможно, чтобы он не знал ее и не вдохновлялся ею в своей дескрипции интровертного и экстравертного типов. Юнг воздавал должное помощи и стимулирующим его мысль идеям, полученным от Теодора Флурнуа. Он не смог бы понять так хорошо своего юного базельского медиума, если бы не существовало исследования Флурнуа об Элен Смит. И именно от Флурнуа Юнг заимствовал свой интерес к феномену криптомнезии.

В психоанализе Юнг с энтузиазмом принял предложенный Фрейдом новый метод исследования бессознательного с помощью свободных ассоциаций, его утверждение, что сновидения могут быть истолкованы и, таким образом, использованы в психотерапевтических целях, и подчеркивание Фрейдом длительного влияния детства и самых первых взаимоотношений с родительскими фигурами. Конечно, позднее Юнг заменил собственными методами и идеями эти три великих нововведения Фрейда, но решающий толчок был получен им все-таки от него. С другой стороны, Юнг никогда не принимал фрейдовских идей относительно роли сексуальности в неврозе, сексуального символизма и эдипова комплекса.

Юнг неоднократно признавал важную роль Адлера; он допускал, что в генезисе определенных неврозов можно обнаружить стремление к превосходству, и то, что адлеровская теория сновидений могла бы дать ключ к интерпретации некоторых сновидений, равно как и то, что невротики имеют склонность манипулировать своим окружением, и, наконец, подобно Адлеру, Юнг усаживал пациента на стул, стоявший напротив его собственного, так, чтобы собеседники могли смотреть в лицо друг другу. То, чему учил Юнг, говоря об «общественном возрасте» индивида и его общественных обязанностях, имеет много общего с концепцией Адлера о «трех великих жизненных задачах»; «терапевтическое перевоспитание» Юнг сделал частью своей собственной психотерапии.

-384-

Юнг принял теорию Альфонса Мёдера о телеологической функции сновидений; он включил ее в свою систему, признав за Мёдером заслугу первооткрывателя²⁰⁵. Герберт Зильберер, как и Юнг, пришел к заключению, что некоторые образы, возникающие во сне, являются символическими автопортретами сновидца, и он был также первым психоаналитиком, заинтересовавшимся символическим смыслом алхимических образов и процедур²⁰⁶.

Юнговское «путешествие в Бессознательное» стало для него мощной движущей силой, благодаря которой возникла его система. Мы знаем, что благодаря этому эксперименту над самим собой Юнг получил первое живое представление об аниме, самости и индивидуации, вместе с их символами. Коллективное бессознательное и архетипы, о которых ему было кое-что известно из его работы с пациентами и из художественной литературы, он теперь испытал на собственном опыте. Методы, которые он применял в эксперименте над самим собой - активное воображение, амплификация сновидений и изображение с помощью карандаша и красок полученного из бессознательного, - он теперь систематизировал в качестве терапевтического метода для своих пациентов.

Юнг много и постоянно читал. Его неизменно или в течение длительного времени привлекали произведения философов, теологов, мистиков, ориенталистов, этнологов, романистов и поэтов. Вероятно, наиболее важный из его источников можно найти в романтической философии и в философии природы, иначе натурфилософии. По мнению Лейббранда, Юнга нельзя понять без философии Шеллинга²⁰⁷. Роза Мелих нашла параллели между идеями Фихте относительно души и некоторыми из основных утверждений Юнга²⁰⁸. Еще ряд параллелей можно провести между психологией Юнга и философией Готтхильфа Генриха фон Шуберта²⁰⁹, а то, что последний развил в философских терминах, Э. Т. А. Гофман использовал в качестве философской основы для своего романа²¹⁰. Подобно фон Шуберту, Гофман изобразил сосуществование в каждом человеке индивидуальной души (эго) и другого психического начала, связанного с деятельностью Мировой Души (самости). Временами индивид может сознавать существование Мировой Души; такие мгновения фон Шуберт называл «космическими моментами» человеческой жизни, а Гофман - «возвышенными состояниями» (erhohte Zustande). К таковым относятся некоторые сновидения, видения, сомнамбулические кризы и психотические галлюцинации.

-385-

Генри Ф. Элленбергер

Стало традицией указывать на великих философов бессознательного - Карла Густава Каруса, Артура Шопенгауэра и Эдуарда фон Гартма-на - как на предшественников Юнга. Было бы, однако, уместней обратить внимание на еще одного романтического философа, Игнаца Пауля Витала Трокслера, который недавно был заново открыт после столетия забвения²". Трокслеру течение человеческой жизни представлялось в виде серии психических метаморфоз. Не Я (эго) в обыденном смысле этого слова является центром личности, но то, что Трокслер называет Gemut* или Ich selbst**, то есть именно то, что Юнг называет самостью. Трокслер понимает Ich selbst как цель, к которой нужно стремиться в земной жизни, а также как отправную точку для жизни после смерти и для коммуникации с Богом. Переживаемое в сновидениях откровение об этой сущности человека самому человеку и служит средством продвижения к заветной цели. Юнговское понятие индивидуации можно также найти у Шлейермахера²¹²: Шлейермахер делал акцент на абсолютной уникальности человеческой личности, на идее, что каждый человек призван осуществить свое изначальное представление о самом себе и что подлинная свобода приходит с достижением этой самореализации.

Среди прочих романтиков Фридрих Крейцер заслуживает особого упоминания²¹³; сам Юнг вспоминает, что поглощал его работы со страстным интересом²¹⁴. В работах Крейцера Юнг нашел богатый источник сведений о мифах и символах вместе с их истолкованием, а также специфическую концепцию мифов и символов как таковых. Они, согласно Крейцеру, являются не производными истории или поэзии, но особого рода реальностями, промежуточными между абстракцией и жизнью. Человеческому разуму присуща двойная символическая функция; первобытные люди преобразовывают определенные переживания и знания в мифы, а одаренные личности способны постичь их смысл и истолковать.

Неизвестно, был ли Юнг знаком с такими романтически настроенными психиатрами, как Рейль, Хейнрот, Иделер и Нойманн, делавшими акцент на психогенезе душевной болезни, символическом значении некоторых симптомов и возможности психотерапии психоза²¹⁵. Но нет сомнений, что он был хорошо знаком с Юстином Кернером и с историей его знаменитой «провидицы», Фредерики Хофф, которая в известном отно-

* Gemut - одно из ключевых слов немецких романтиков, имеющее широкий спектр значений: душа, нрав, характер. - Прим. пер.

** Ich selbst - «я сам» (нем.). - Прим. пер.

-386-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

шении служила образцом для медиумической деятельности Элен Прейс-верк²¹⁶.

Хотя Юнг едва ли где-нибудь цитирует Бахофена, трудно представить, чтобы он не был знаком с его трудами. Бахофен принадлежал к числу тех немногих, кто, подобно Крейцеру, учил, как добираться до глубинного смысла символов²¹⁷. Он учил, что матриархат был побежден и вытеснен патриархатом и что память о нем сохраняется, находя себе выражение в символических формах. Если перевести это учение на язык психологии, то перед нами было бы юнговское описание мужественного индивидуума с подавленной женственной душой и, соответственно, символами, в которых проявляется его анима. Что касается Ницше, то Юнг обильно его цитировал и, возможно, заимствовал от него понятия тени и старца-мудреца.

Остается открытым вопрос, насколько повлияли мистики и оккультисты на мысль Юнга, или же они служили для него лишь объектом исследования. Романтические философы, являвшиеся более непосредственными источниками Юнга, сами имели длинный ряд предшественников - от гностиков и алхимиков до Парацельса, Бёме, Сведенборга, Сен-Мартена, фон Баадера и Фабра д'Оливе. Некоторых из них Юнг приветствовал в качестве первопроходцев психологии бессознательного.

На Юнга, по-видимому, оказали влияние работы немецкого этнолога Адольфа Бастиана, эрудита, неутомимого путешественника и плодовито-го писателя, развившего, в частности, теорию «элементарных мыслей» . Бастиан утверждал, что теории диффузии недостаточно для того, чтобы объяснить факт распространенности одних и тех же ритуалов, мифов и мыслей в самых разных уголках земли, и что это можно сделать только с помощью теории универсальной структуры человеческой психики. Эти идеи побудили известного итальянского психиатра Танци провести параллель между галлюцинациями и маниями своих параноидных пациентов и ритуалами и верованиями многих примитивных народов²¹⁹. Другой немецкий этнолог, Лео Фробениус, разработал теорию, согласно которой человечество прошло через три последовательные стадии видения мира: древнейшей стадией была анималистическая, когда человек поклонялся культу животных. С развитием земледелия на смену анималистическому пришло новое видение мира, в центре которого находилась проблема смерти и культ мертвых. Затем наступила «эпоха Солнца-Бога», сосредоточенная на культе Солнца. Человек верил, что души мертвых следуют за Солнцем в подземный мир, и эта вера дала начало бесчисленным историям о мифических героях, которые были поглощены чудовищем и путешествовали

-387-

Генри Ф. Элленбергер

через его внутренности до тех пор, пока снова не появлялись на свет и не начинали новую жизнь²²⁰. Юнг распознал этот основной миф в рожденных подсознанием фантазиях мисс Миллер, и на протяжении некоторого времени он и его ученики находили его у пациентов Бургхольцли²²¹. Можно поставить вопрос, в какой степени этот миф определил собой некоторые особенности «Путешествия через Бессознательное» самого Юнга. Работа Альбрехта Дитериха «Мать-Земля»²²², по-видимому, отчасти стимулировала возникновение юнговского понятия «Великой матери» и трактовку ее символики.

Трудно установить с достоверностью, что в востоковедческой литературе послужило источником или стимулом для юнговской мысли. Влияние бесед с людьми вроде Рихарда Вильгельма или Генриха Циммера было, вероятно, более решающим, нежели тома прочитанной литературы.

Мы уже упоминали о поддержке, которую Юнг находил для своей мысли в таких романах, как «Имаго» Шпиттелера, «Тартарен в Альпах» Альфонса Доде, «Она» Райдера Хаггарда и «Атлантида» Пьера Бенуа. Еще один романист, Леон Доде, провозгласил идеи, которые выглядят заслуживающими внимания параллелями к психологическим теориям Юнга²²³.

Леон Доде утверждает, что главная потребность человека выражается в его стремлении реализовать себя, вопреки пагубному влиянию передаваемого по наследству и, таким образом, обрести внутреннюю свободу. Человеческая личность, говорит Доде, состоит из двух сущностей, я (эго) и самости (moi и soi), и жизненная драма каждого человека заключается в борьбе этих двух. Эго включает в себя не только сознательную личность с ее восприятиями, ■ воспоминаниями, настроениями и смутными стремлениями, но также и бессознательную личность с «родовым инстинктом», психическими автоматизмами и разрозненными остатками наследственных влияний. С другой стороны, самость - это подлинное, самобытное и новое бытие, сущность человеческой личности. Творческие импульсы, наиболее важные решения, акты разума и веры исходят из самости.

В случае, если эго превалирует, личность теряет свое единство и открывает дорогу целой группе борющихся между собой «персонажей», которые суть не что иное, как рудименты наших предков. Иногда личность может потерпеть крах в результате появления одного или нескольких «предков», которые становятся хозяевами данного человека - через воздействие внешних обстоятельств или спонтанно, посредством своего рода самооплодотворения. Поначалу индивид может переживать этот натиск как полезное для него воздействие, однако со временем оно становится губительным для него. Такого, «оказавшегося во власти предка», индивида Доде называет «наследыш» (heredo); он беспокоен, импульсивен и легко поддается переменам настроения. Человек, в котором доминирует самость, уравновешен, не теряет само-

- 388 —

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

являет в своих поступках интуицию и гражданское мужество. Только подлинная одержимость самостью дает человеку силы быть героем или творческим гением. Поэтому главная цель человеческой жизни состоит в том, чтобы преодолеть эго, вместе с неуправляемыми родовыми импульсами, и открыть и актуализировать свою самость. Эта задача должна стать предметом новой науки, которую Доде называет «метапсихологией».

Многие люди могут прожить жизнь в полном неведении о своей самости, открывая ее очень поздно или только в момент смерти. В жизни есть благоприятные периоды для проявления самости; это - время от семи лет и до наступления половой зрелости, затем превосходный, но скоропреходящий момент где-то в районе нашего двадцатилетия, и наконец, особенно благоприятный период между тридцать пятым и сороковым годами нашей жизни, когда человек поставлен перед выбором: оставаться «наследышем» в течение всей оставшейся ему жизни или обрести свою самость. Доде считает, что долголетие человека находится в прямой зависимости от «методической тонифика-ции» самости. Удачным ли неудачным оказывается брак, во многом зависит от того, насколько каждый из супругов продвинулся в обретении своей самости. Самость в высшей степени общительная часть личности, в то время как доминирование эго в личности - источник беспорядка в человеческих взаимоотношениях.

Доде называет «воображение» функцией самости, функцией, при помощи которой человек осознает полученные им по наследству стереотипы мышления и поведения, с тем, чтобы он мог отвергнуть пагубное для себя и сохранить в качестве образцов лишь образы, доставшиеся ему от разумных предков. Психическая болезнь, добавляет он, есть следствие жизненных катаклизмов, благодаря которым определенные предки овладевают индивидуумом. Таким образом «человек живет и умирает под диктовку своих образов», и Доде делает вывод, что его «метапсихология» могла бы быть полезной в самых непредвиденных обстоятельствах.

Когда читаешь «Наследыша» и его продолжение, «Мир образов»²²⁴, то возникает ощущение, что перед тобой конспект вполне сложившейся системы динамической психиатрии, хотя и бездоказательной в глазах практикующего психотерапевта. Неизвестно, в какой степени эти книги стимулировали мысль Юнга, но он, несомненно, читал одну из них, поскольку ссылается на «Наследыша» по крайней мере однажды²²⁵.

Влияние Юнга

Влияние Юнга осуществлялось через его личность, его учение, его учеников, его первых пациентов и его школу. Сначала оно ограничива-

-389-

Генри Ф. Элленбергер

лось сферой психиатрии и психотерапии, но после 1920 года распространилось на круги религиоведов и историков культуры. Позднее он и его ученики привлекли также внимание социологов, экономистов и изучающих науку об организации и управлении государством.

Имя Юнга впервые приобрело известность благодаря его работе с тестом словесных ассоциаций - уже существовавшим до него методом, на основе которого он создал первый проективный тест²²⁶. Он стал частью заведенного порядка в швейцарских психиатрических больницах, стимулировал появление теста Роршаха и других. Несмотря на то, что попытки Юнга использовать этот тест в криминологических целях не имели успеха, исследования в этом направлении были продолжены другими учеными и достигли высшей точки с изобретением детектора лжи. Затем последовали юнговские исследования шизофрении, которые находились в общем русле с усилиями Блейлера, направленными на понимание своих психически больных пациентов и на установление с ними раппорта. Мы уже видели, как Юнг обнаружил, что в основе шизофренических симптомов лежат «комплексы» и «архетипы» (о последних речь зашла позднее). Юнг сделал очень много для прогресса в области психотерапии шизофрении и опередил современных экзистенциальных аналитиков в их попытках понять и сделать доступным для понимания других субъективный опыт шизофреников. Ряд психиатров, как юнгианской, так и иных ориентации, указывали в своих работах на сходство универсальных мифов и субъективных переживаний шизофреников²²⁷.

Вклад Юнга в психоанализ был вполне оценен последователями Фрейда²²⁸. Он ввел в обращение такие термины, как комплекс и имаго, и он же был инициатором введения личностного анализа для обучающихся анализу. По словам Юнга, именно он привлек внимание Фрейда к «Мемуарам» Шребера. Критика Юнгом фрейдовской интерпретации случая Шребера заставила Фрейда пересмотреть свою теорию либидо и ввести понятие нарциссизма. Усиленное внимание Юнга к мифам и его «Метаморфозы и символы либидо» стимулировали Фрейда к написанию «Тотема и табу». Занимающиеся психоанализом детей приняли юнговскую технику терапии с помощью рисования и живописи. Недавно ряд психоаналитиков в осторожной форме изложил идеи, имеющие определенное сходство с учением Юнга. Эриксон, например, описывает развитие личности в виде последовательного прохождения восьми стадий, из которых пять аналогичны фрейдовским стадиям либидиналь-

-390-

ного развития, а три другие были, по-видимому, навеяны юнговской концепцией индивидуации²²⁹.

Юнговский метод активного воображения навел Десуаля на мысль о лечении посредством снов наяву²³⁰. Пациент Десуаля лежит на кушетке, воображая, что поднимается в воздух - все выше и выше, до самого неба, и рассказывает при этом врачу обо всех образах, являющихся ему, что в результате дает врачу возможность исследовать его бессознательное.

Многие психиатры взяли на вооружение юнговский метод изображения с помощью карандаша или красок поступающего из бессознательного в самых разнообразных формах; психоаналитики, кроме того, использовали его при лечении детей и психотиков. Один из юнговских учеников, Ханс Трюб, пришел к выводу, что единственным исцеляющим фактором в психотерапии является противоборство между психиатром и пациентом²³¹. В процессе развития этой теории он разошелся с Юнгом, и, по его словам, они остались врагами, что выглядит вполне правдоподобным.

Юнгианские методы лечения психических болезней были изложены в систематической форме X. К. Фирцем²³². Где-то около 1909 года Юнг имел непродолжительный контакт с психосоматической медициной, и юнговский подход к ней уже в недавнее время получил развитие у К. А. Мейера²³³. Обзор разнообразных форм групповой терапии, основанной на юнговских принципах, был сделан Хансом Иллингом²³⁴.

Следует также упомянуть, что организация Анонимные алкоголики (А.А.) косвенно обязана своим возникновением Юнгу.

Эта малоизвестная история приобрела ясность благодаря недавней публикации переписки между одним из соучредителей А.А. и Юнгом²³⁵. Приблизительно в 1931 году страдающий алкоголизмом американец, Роланд X., обратился за помощью к Юнгу. Тот стал лечить его посредством психотерапии, и лечение продолжалось, по-видимому, год. Однако вскоре после окончания лечения Роланд X. снова взялся за старое. Он вернулся к Юнгу, который откровенно сказал ему, что ему не следует более возлагать надежд на какое-либо дополнительное медицинское или психиатрическое лечение. Роланд X. спросил, а нет ли для него какой-нибудь другой надежды, и Юнг ответил, что надежда, возможно, и появилась бы, если бы он смог целиком отдаться духовным или религиозным переживаниям, что, возможно, совершенно изменило бы его привычки. Роланд X. стал членом Оксфордской Группы и через некоторое время пережил религиозное обращение, которое освободило его от непреодолимого влечения к алкоголю и, более того, вдохновило на решение посвятить свою жизнь оказанию помощи другим алкоголикам. Один из них,

-391-

Генри Ф. Элленбергер

Эдди, последовал его примеру, присоединился к Оксфордской Группе и вскоре тоже освободился от своей пагубной привычки. В ноябре 1934 года Эдди навестил своего приятеля Билла, чей случай считался безнадежным, и рассказал ему о своем опыте. Впоследствии Биллу, отдавшемуся религиозным переживаниям, было видение, в котором ему явилось некое общество, состоявшее из алкоголиков, передающих свой опыт выздоровления по цепочке от одного к другому. После этого Эдди и Билл основали Общество Анонимных Алкоголиков, последующее развитие которого известно²³⁶.

Юнговская типология с ее различением эстраверсии и интроверсии и четырех психологических функций подверглась критике со стороны ученых, занимающихся проблемами характерологии. Тем не менее Ай-зенк использовал дихотомию экстраверсии - интроверсии в качестве одного из измерений личности в своей работе на эту тему²³⁷. Швейцарский консультант по вопросам семьи и брака, Платтнер, утверждает, что большинству индивидов свойственна тенденция выбирать в качестве партнера лиц, принадлежащих к типу и функции, противоположной их собственной; например, представители экстравертного мыслительного типа будут избирать себе партнера среди представителей интровертно-го чувствующего типа, из чего следует, что существуют определенные типы браков, каждый со своими собственными проблемами и потенциальными конфликтами²³⁸. Историк Тойнби пришел к заключению, что великие мировые религии можно было бы классифицировать исходя из юнговских психологических типов²³⁹. Вообще говоря, понятия экстраверсии и интроверсии приобрели такую популярность, что используются теперь в разговорном языке (хотя не всегда в соответствии с их первоначальным значением). Нередко первоначальное понятие приходится опознавать под иной терминологией. В качестве примера можно сослаться на различение Дэвидом Ризменом изнутри и извне ориентированных людей²⁴⁰.

Постоянный глубокий интерес к мифам, символам и архетипам -основная особенность юнговской психологии. Первоначально это выражалось в исследовании мифов методами глубинной психологии. Второй период характеризовался тем, что Юнг обращался к помощи мифов с целью лучшего понимания психологических феноменов и применял при этом свой метод амплификации, требующий от психиатра досконального знания мифологии и разнообразных возможных значений символов. Например, для аналитика-фрейдиста змея - просто фаллический символ; для юнгианца это, возможно и так, однако для него она может иметь и десять других значений. Третий период был связан со

-392-

9. Карл Густав Юнг и аналитическая психология

сравнительным исследованием одних и тех же мифов, предпринятым мифологами, с одной стороны, и психологами-юнгианцами, с другой. Прототипом такого рода сравнительных исследований стала книга, совместно изданная Карлом Кереньи, венгерским исследователем мифов, живущим в Цюрихе, и К. Г. Юнгом²⁴¹. Миф о божественном ребенке и божественной деве анализировался как Кереньи, так и Юнгом в терминах их собственных дисциплин. Многие сравнительные исследования выносились на обсуждение на ежегодных Эраносских конференциях и впоследствии публиковались в «Эраносских ежегодниках».

Юнговское понятие коллективного бессознательного нашло применение в психологии философских озарений (инсайтов) и научных открытий. Такова, например, интерпретация, данная Юнгом открытию Робертом Майером закона сохранения энергии. До некоторой степени сходным образом физик Паули интерпретировал открытия Кеплера²⁴². Обращаясь к идее Анаксимандра о первовеществе, каковым для него была безграничная вселенная без начала и конца, Ф. М. Корнфорд отмечает, что подобная идея не могла быть следствием наблюдения или научной гипотезы²⁴³. Следовательно, эта идея возникла «на уровне бессознательного разума, — уровне столь глубоком, что мы не воспринимаем его в качестве части нас самих». То есть имеется в виду, что данная идея пришла из юнговского коллективного бессознательного. При таком подходе стало бы ясным сходство анакисимандровского представления с образом мана у примитивных полинезийских племен. Корнфорд полагает, что «развитие философии и науки по сути заключается в дифференциации - под действием критики со стороны сознающего интеллекта - тех первоначальных образов, которые с помощью совсем иного процесса уже до этого дали начало всякой форме религиозного представления». В этой перспективе философия, наука и мифология, пользуясь различными путями, одинаково вытекают из коллективного бессознательного.

Идеи Юнга относительно естественной функции религии и существования религиозных архетипов в человеке вызвали оживленную дискуссию.в религиозных кругах. Некоторые теологи считали, что нашли в лице Юнга союзника против атеизма, другие порицали его за психологизм в вопросах веры. Они говорили, что если Фрейд открыто стоял на атеистических позициях, считая религию иллюзией и продуктом мышления, склонного выдавать желаемое за действительное, то Юнг видел в религии проекцию религиозных архетипов, относительно которых

-393-

Генри Ф. Элленбергер

неизвестно, какой трансцендентной реальности они соответствуют. Теолог Фришкнехт из Базеля называет юнговскую систему «доброжелательной и понимающей» разновидностью атеизма²⁴⁴. Другой теолог, Ханс Шер, живущий в Берне, настаивает на том, что в наши дни ни один человек, серьезно интересующийся религией, не сможет обойтись без изучения работ Юнга²⁴⁵. Исходя из юнговских идей, Ханс Шер написал се-мисотстраничныи трактат, посвященный психологии религии .

Еще один теолог, Рошедьё, развивая идею Юнга о том, что человек по природе религиозен, заявляет, что, хотя об этом и не догадывается большинство психиатров, но перенос в известной степени есть религиозное проявление²⁴⁷. Другой, широко известный теолог Пауль Тиллих констатирует, что юнговское учение об архетипах оказывает неоценимую помощь протестантской теологии, особенно в том, что касается теории религиозных символов²⁴⁸. Идеи Юнга вызвали к себе заметный интерес также и среди католических богословов²⁴⁹. По крайней мере трое из них написали обширные исследования на эту тему: отец Уайт²⁵⁰, отец Хости²⁵¹ и отец Гольдбруннер²⁵². Среди представителей русской православной богословской мысли его преподобие о. Евдокимов использовал юнговские понятия архетипов и анимы и анимуса в философско-антропологическом исследовании женщины²⁵³.

В своей учебной книге по коллективной психологии Рейвальд посвятил целую главу Юнгу, подчеркивая огромное значение его идей для понимания массовых психозов²⁵⁴. Юнг всегда обращал особое внимание на «психическую инфляцию, происходящую с отдельной личностью в толпе. Если Фрейд видел в массовом психозе отождествление массою себя с вождем, то Юнг (подобно Жане) подчеркивал, что вождь, в свою очередь, зависит от массы. Юнг объясняет массовые психозы неожиданным пробуждением в коллективом сознании архетипов, пребывавших до этого в латентном состоянии.

Одним из ближайших учеников Юнга был швейцарский экономист Юджин Бёлер²⁵⁵, который привлек внимание деловых кругов к психологии Юнга и пытался в многочисленных публикациях применить концепции Юнга в экономической науке²⁵⁶, особенно концепцию мифов в связи с психологией масс²⁵⁷.

Народнохозяйственная жизнь, согласно Бёлеру, определяется не столько национальными целями, сколько коллективными импульсами, берущими начало в фантазии и мифе. Или еще точнее, если производство является результатом рационального процесса, то потребление зависит от иррациональных импульсов, чем-то подобных эротическому импульсу. Фантазия - настоящий

-394-

стимул экономического прогресса: прогресс науки и техники привел к огромному увеличению экономической сферы, предназначенной для обслуживания фантазии в человеческой жизни. Беллетристика, изобразительное искусство, газеты, кинотеатры, радио, телевидение - все это не что иное, как «фабрики грез», и такова же функция современных отелей и туристического бизнеса; «современная экономика в такой же степени фабрика грез, как и Голливуд». Она основывается в меньшей своей части на удовлетворении реальных потребностей, в наибольшей же - на обслуживании фантазии и мифа. Отсюда центральная роль в современной экономике рекламного бизнеса. Сама наука окружена теперь мифическим ореолом. Потрафляя человеческому воображению, наука в свою очередь создает новые потребности среди потребителей -так же, как и средства для удовлетворения этих искусственно созданных потребностей. Мода означает для женщины «дионисийное освобождение от рациональности» и залог очарования ее личности. И даже сама ее непредсказуемость наделяет ее таинственностью оракула, чьи суждения не обсуждаются, но должны быть постигнуты. Сама Фондовая Биржа обладает мифической функцией; она не «мозг», но скорее «сердце» экономической жизни, приносящее компенсацию за нагрузки, которые приходится выносить homo economicus в его упорном стремлении к рациональной организации, порядку, к бережливости и строгости бухгалтерского учета, в постоянным вычислениям и подготовке балансовых отчетов. В то же самое время верования, надежды и желания огромного количества людей проецируются и сосредоточиваются на Фондовой Бирже. Далекая от того, чтобы управлять экономической жизнью, Фондовая Биржа сама находится во власти приливов и отливов коллективных фантазий; экономические депрессии происходят в случае неожиданной потери экономического мифа. Бёлер распространил свою критику и на другие экономические мифы, прошлые или настоящие, такие, как свободная торговля, мировое экономическое пространство (Grossraum) и пр.

Применению юнговских понятий и политической философии положил начало в 1931 году Шиндлер своим исследованием по конституционному праву и социальной структуре²⁵⁸. В 1954 году Ханс Фер прилагал в своей книге учение об архетипах к философии права²⁵⁹. Затем Ханс Марти предложил юнгианскую интерпретацию швейцарской конституции²⁶⁰. Однако наиболее последовательные усилия в этом направлении были предприняты Эрихом Фехнером в 1956 году²⁶¹ и Максом Тимбо-Деном в 1959 году²⁶².

В критическом обзоре всех возможных теорий, которые имели бы отношение к происхождению понятия права (теорий биологических, экономических, политических, социологических, философских, теологических), Эрих Фехнер в конце концов представляет на обсуждение психологическую теорию, основанную на юнгианских понятиях архетипов. По мнению Эриха Фехнера, с помощью социального инстинкта нельзя объяснить возникнове-

-395-

ние правового общества и государства. Например, заповедь Неубий и институт моногамии, вероятно, долго существовали в качестве бессознательных представлений, прежде чем приобрели статус правовых установлений и, следовательно, есть основания видеть в них первоначальные образы или архетипы. Макс Тимбоден утверждает, что государственный строй есть отражение психической реальности. Три классические формы государственного устройства: монархия, аристократия и демократия - соответствуют разным ступеням развития коллективного сознания. Монархия (или автократия) - это государство, в котором один индивидуум приписывает своему я (эго) могущество и актуализирует бессознательные содержания всех остальных индивидуумов. Правитель и управляемые крепко связаны друг с другом благодаря феномену переноса (трансфер), что препятствует развитию индивидов. Аристократия, т. е. строй, характеризующийся господством группы избранных, допускает известное количество психического роста в управляемых индивидуумах. Однако это предполагает сложную сеть взаимоотношений между элитой и массами. Такого рода система имеет много разновидностей, в зависимости от того, держатся ли скрепляющие государство узы на бессознательном переносе или на сознательной передаче полномочий. Под демократией следует понимать государственное образование, состоящее из граждан, в котором все или большинство из них достигли достаточной степени индивидуации; вследствие чего они осознают свои права и обязанности и способны создать подлинное сообщество людей. Обращаясь к теории Монтескье о трех властях (законодательной, исполнительной и судебной), Тимбоден указывает на определенные аналогии, имеющиеся у этой теории с догматом о Св. Троице, и полагает, что она, действительно, обязана своим происхождением этому догмату, благодаря, как он считает, росту осознанности в начале Нового времени.

Такова уж судьба всех новаторов, что развитие их дела невозможно предсказать, ибо это зависит не столько от его действительной ценности, сколько от материальных факторов, исторических обстоятельств и колебаний общественной психики.

Существует фундаментальное сходство систем Фрейда и Юнга, каждая из которых берет начало в «творческой болезни», трансформированной в психотерапевтический метод. Оба предоставляют нам возможность путешествия в бессознательное — в форме личностного анализа или терапевтического анализа пациентов. Но это очень разные путешествия. У тех, кто избирает путь фрейдистского анализа, вскоре развивается интенсивный невроз переноса, их сновидения принимают фрейдистский характер, они открывают у себя эдипов комплекс, детскую сексуальность и страх перед кастрацией. Тем, кто принимается за юнгиан-ский анализ, начинают сниться юнгианские сны, они сталкиваются со своей тенью, своей анимой, прочими своими архетипами и озабочены осуществлением своей индивидуации. Психоаналитик фрейдистского

-396-

толка, рискнувший подвергнуться юнгианскому анализу, почувствовал бы себя сбитым с толку - подобно Мефистофелю во второй части «Фауста», когда он прибывает на классическую Вальпургиеву ночь и с удивлением обнаруживает, что «здесь другой Ад, со своими собственными законами». (В действительности противоположность между фрейдистским и юнгианским бессознательным можно было бы легко проиллюстрировать с помощью противоположности между Вальпургиевой ночью на Блоксберге, с ее демонами и ведьмами, и классической Вальпургиевой ночью с ее мифологическими фигурами).

И поэтому многие люди реагируют на Фрейда и Юнга более в соответствии со своими личными склонностями, нежели исходя из объективного исследования фактов. Некоторые лица чувствуют, что Фрейд стоит на твердой почве научных фактов, тогда как Юнг заблудился в туманах мистицизма. Другие же полагают, что Фрейд лишает человеческую душу той атмосферы тайны, которая ее окружает²⁶³, и что Юнг спасает ее возвышенные ценности. Не сам ли Фрейд (скажут они) взял в качестве эпиграфа к «Толкованию сновидений» стих Вергилия:

Flectere si nequeo Superos, Acheronta movebo (He преклоню я Всевышних, но Ахеронт всколыхну!) то есть (Если я не способен тронуть силы Неба, я призову на помощь силы Ада)

В противоположность этому юнговским девизом мог бы быть другой стих из Вергилия²⁶⁴:

Carmina vel coelo possunt deducere lunam (Песни могут и саму луну совлечь с небес)

В результате те же самые люди, которые видят во Фрейде колдуна, низведшего человека до его дьявольских инстинктов, вероятно, представляют себе Юнга в виде волшебника, который был способен раскачать луну.

Есть все основания предполагать, что с течением времени сделанное Юнгом подвергнется определенным трансформациям. Одна из причин для этого - общего характера: такова уж судьба всякой идеологии, что каждое последующее поколение стремится увидеть ее в новой перспективе. В случае с Юнгом имеется и еще кое-что. Сделанное им известно сегодня главным образом через посредство книг, статей и выступлений, опубликованных в течение его жизни и собранных в Collected Works. Когда материалы его семинаров, существующие в машинописи,

-397-

Генри Ф. Элленбергер

станут доступными в печатном виде, личность Юнга и его работа предстанут в новой перспективе, и это произойдет еще в большей степени, когда будут опубликованы его письма. Не исключено, что даже его «Красная книга» и «Черная книга», а возможно, и его дневники когда-нибудь будут изданы и покажут его с еще одной, неожиданной стороны. Не только биография человека, но и его образ и посмертное влияние могут претерпевать непредвиденный ряд метаморфоз.

10

Подъем и становление новой динамической психиатрии

Одна из трудностей при написании истории состоит в том, что мы всегда склонны описывать прошлые события на основе того смысла, который они приобрели в наше время. Однако люди прошлого рассматривали современные события в их собственной перспективе. Они уделяли много внимания фактам, которые сегодня забыты или считаются несущественными, и вступали в неистовую полемику по вопросам, которые сегодня едва ли понятны, тогда как многие события, которые представляются нам важными, привлекли к себе мало внимания в тот момент, когда они происходили. Историки должны изображать события в перспективе их прошлого и сосредоточиваться на тех событиях, которые мы теперь считаем существенными.

Поэтому после описания социальных, политических, культурных и медицинских данных о новой динамической психиатрии и после попытки обобщить теории её четырех великих представителей - Жане, Фрейда, Адлера и Юнга — нам остается описать в общих чертах сложную взаимосвязь этих великих систем друг с другом, второстепенными системами и общей обстановкой современных событий. В качестве отправной точки мы возьмем памятную статью Шарко о гипнозе, написанную в феврале 1882 года, которая открыла новую эру и закончилась в конце второй мировой войны, так как после этой даты нам не хватает Достаточной перспективы для синтетической точки зрения.

-399-

Генри Ф. Элленбергер

Соперничество между школами Сальпетриер и Нанси: 1882 - 1893

В течение одиннадцати лет, в период с 1882 по 1893 гг., произошло возрождение животного магнетизма в модифицированной форме под названием гипноза и внушения. Научная санкция была дана этим формам практики двумя научными центрами: один центр, сформировавшийся вокруг Шарко в Сальпетриере, и другой, сформировавшийся вокруг Бернгейма в Нанси. Работа этих двух школ и их соперничество доминировали на сцене. Этот период можно разделить на три подпериода.

Рождение и развитие школ Сальпетриер и Нанси: 1882-1885.

13 февраля 1882 года прославленный невропатолог Ж.-М. Шарко взошел на трибуну Академии Наук в Париже, чтобы прочесть доклад «О различных нервных состояниях, определяемых гипнотизированием и истерикой»¹. Этот доклад был призван дать строго объективную картину гипнотических состояний в чисто неврологических терминах. В развернутом представлении, как это можно наблюдать у истерических женщин, сказал Шарко:

Гипнотизм включает три состояния, которые могут следовать друг за другом в любой комбинации или существовать независимо друг от друга. В каталептическом состоянии пациент держит свои конечности в том положении, которое им было придано, сухожильные рефлексы не действуют или очень слабы; респираторные паузы длительные, и могут провоцироваться различные автоматические импульсы. В летаргическом состоянии мышцы вялые, дыхание глубокое и быстрое, сухожильные рефлексы заметно усилены, и пациент проявляет «повышенную нервно-мышечную возбудимость», т. е. склонность мышц к сильному сокращению при прикосновении к сухожилию, мышце или соответствующему нерву. В третьем, сомнамбулическом состоянии сухожильные рефлексы нормальные, отсутствует нервно-мышечная возбудимость, хотя некоторое небольшое раздражение вызывает состояние ригидности в конечности; обычно имеет место « повышение некоторой малоизвестной кожной чувствительности, мышечного ощущения и некоторых специальных видов чувствительности», и при необходимости обычно можно легко вызвать самые сложные автоматические акты. Легким потиранием темени пациента можно перевести из каталептического состояния в летаргическое и сомнамбу-

-400-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

лическое. Давление на глазное яблоко переводит пациента из сомнамбулизма в летаргию.

В ретроспективе может показаться, что этот доклад Шарко означал неожиданную революцию. По словам Жане, «заставить Академию Наук признать гипнотизм, который за последнее столетие она трижды порицала под названием магнетизма, было проявлением изобретательности»². На самом деле медики того времени не очень интересовались историей. Вряд ли многие члены Академии Наук прочитали работы прежних магнетизеров и кто-либо из них (включая самого Шарко) имел хотя бы слабое подозрение, что возрождалось что-то древнее. Эти люди разделяли иллюзию, которая вовсе не исчезла в настоящее время, а именно то, что все произведенное ими было новым.

Будет преувеличением говорить, что в то время гипнотизм считался лишь шарлатанством. Росла численность врачей, работавших с ним либо в одиночку, либо в обществах, хотя эта тема считалась неясной и противоречивой. Тем не менее, нет уверенности в том, достаточно ли было бы авторитета Шарко, чтобы стимулировать возрождение гипноза, если бы почва не была приготовлена неожиданным образом, а именно гастролирующими гипнотизерами³. Хансен (в Германии и Австрии) и До-нато (в Бельгии, Франции, Швейцарии и Италии) переезжали из города в город, организуя театральные гипнотические представления, привлекая большие толпы и нередко оставляя следы психических эпидемий. Многие невропатологи и психиатры видели эти представления, и некоторые из них заключали, что «в этом, должно быть, что-то есть». Физиолог Шарль Рише одним из первых осмелился экспериментировать в этой очевидно новой области и опубликовать результаты в научном журнале⁴. Это, вероятно, побудило Шарко приступить к проведению своих экспериментов, и по мере его продвижения в исследованиях другие люди испытывали стимул к использованию гипноза.

До появления доклада Шарко представления Хансена произвели впечатление на невропатолога Хайденхайна из Бреслау, который освоил метод гипноза и в 1880 г. опубликовал книгу о гипнозе⁵. В Австрии Мориц Бенедикт опробовал этот метод, и его примеру последовал Йо-зеф Брейер. Сторонники гипноза были также и в Бельгии, а в Нанси так много говорили об исцелениях Льебо, что Медицинское общество этого города посвятило в 1882 г. одно заседание экспериментам с гипнотизмом. Бернгейм познакомился с Льебо, который произвел на него благоприятное впечатление, и решил освоить и усовершенствовать его ме-

■401

Генри Ф. Элленбергер

тод⁶. Гипноз также привлек внимание публики и стал актуальной темой в газетах⁷.

Начиная с этого времени, из-за того, что Шарко дал санкцию на применение гипноза, или по иной причине, «ворота были открыты» (по словам Жане) и на публику обрушился поток публикаций о гипнозе. В 1883 г. Бернгейм прочел доклад в Медицинском обществе Нанси, определив гипноз как «просто сон, вызванный внушением, с терапевтическими последствиями». То было равносильно объявлению войны теории Шарко, так как для Шарко гипноз был физиологическим состоянием, весьма отличным от сна, состоянием, которое могло возникать у индивидов, предрасположенных к истерии, и использоваться в терапевтических целях.

В следующем, 1884 г. «война» между двумя школами переместилась на новый участок. Юрист из Нанси Льежуа провел эксперименты с загипнотизированными индивидами, внушая им, что они совершают преступления, для которых он снабдил их безобидным оружием⁸. Он побуждал субъектов совершать псевдопреступления. Однако школа Нанси возразила против выводов, сделанных Льежуа, и брошюра Берн-гейма о внушении была встречена в Париже критически⁹.

В 1885 г., когда всеобщее внимание было приковано к гипнозу и истерии, Шарко прочел лекции о травматических формах паралича и продемонстрировал клинически, как с помощью гипноза он воспроизводил у предрасположенных индивидов аналогичные формы паралича. Шарко и многие из его аудиторов считали, что эти демонстрации научно доказатели психогенез травматических форм паралича. Мы видели, что эти эксперименты Шарко имели широкий спектр следствий¹⁰. Считая, что механизм этих травматических форм паралича идентичен механизму истерических форм паралича, Шарко теперь включил и травматические формы паралича в область истерии. Эта новая терминология вызвала существенное противодействие, особенно в Германии, и возродила споры по поводу распространенности органической и функциональной этиологии в области травматических форм паралича. В среде невропатологов повсеместно нарастало противодействие новым концепциям истерии Шарко.

Именно в это время, в конце 1885 г., Зигмунд Фрейд получил субсидию, позволившую ему провести четыре месяца в Париже. Здесь мы находим типичный пример тех событий, которые представлялись существенными в ретроспективе, но казались несущественными в то вре-

■402-

мя. Это станет более ясным, если сопоставить это событие с условиями жизни в Париже и в Сальпетриере в течение тех четырех месяцев.

Внимательное чтение парижских газет с октября 1885 г. по февраль 1886 г. показывает, что это был период брожения во всем мире. Было много сообщений об англо-российском соперничестве в Центральной Азии, франко-английском соперничестве в Африке и испано-германском соперничестве на островах Южного моря; англичане оккупировали Бирму; в Лондоне был скандал, вызванный разоблачением «Pall Mall Gazette» по поводу проституции несовершеннолетних. Итальянцы оккупировали Эритрею; французы сражались в Индо-Китае; французские канадцы были обеспокоены казнью Луиса Риеля, вождя восстания индейцев. В Перу шла гражданская война; войска Соединенных Штатов вытесняли мормонов в Солт Лейк сити; велась социалистическая агитация, вспыхивали забастовки и кровавые беспорядки в различных городах Франции, Бельгии и Соединенных Штатов. Вспыхнула война между Болгарией и Сербией, доведя соперничество между Россией и Австро-Венгрией до опасной черты. В Нью Йорке была только что воздвигнута статуя Свободы. Во Франции генерал Буланже, идол националистов, был назначен в январе 1886 г. военным министром, и это вдохновило тех, кто жаждал реванша за поражение 1870 - 1871 гг. Было много протестов по поводу потока порнографической литературы и театральных постановок. Разразился скандал по поводу конкурсных экзаменов в парижских больницах, когда, как говорили, некоторые канди-' даты заранее получали информацию о вопросах от одного из экзаменаторов. Общественное мнение было взбудоражено первым эффектным излечением бешенства Пастером, и люди, искусанные бешеными собаками, устремились в Париж со всей Европы. Однако публику, по-видимому, интересовали главным образом новые пьесы, такие как «Сафо» Доде, визит в Париж под чужим именем эксцентричного короля Баварии Людвига II и выставка австралийских аборигенов в зоологическом парке. Из дневника братьев Гонкур мы узнаем, что за год до этого Шарко въехал в великолепный дворец, который он построил для себя в Фо-бур Сен Жермен, и, судя по слухам, его дочь Жанна влюбилась в сына Альфонса Доде, Леона, чье нерасположение вызвало недовольство Шарко. Медицинские журналы сообщали во всех деталях о лекциях Шарко, который тогда находился на вершине своей славы.

Вне сомнения, поездка молодого австрийского невропатолога в то время, когда так много известных людей совершали паломничество в Сальпетриер, «мекку неврологии», представлялась как событие вто-

-403-

Генри Ф. Элленбергер

ростепенного значения. И тем не менее, в ретроспективе, мы находим здесь одну из исторических связей между старой и новой динамической психиатрией.

Зигмунд Фрейд, который только что получил звание приват-доцента в Венском университете, был автором нескольких оцененных по достоинству статей о невропатологии, но испытал разочарование в своих исследованиях по кокаину. Он прибыл в Париж в октябре 1885 г. после посещения своей невесты в Вандсбеке неподалеку от Гамбурга. По словам Джонса, Фрейд впервые повидался с Шарко 20 октября 1885 г. и уехал от него 23 февраля 1886 г. В этот период необходимо включить время болезни Шарко и рождественский отпуск Фрейда в Вандсбеке, но оставшегося времени Шарко хватило для того, чтобы произвести неизгладимое впечатление на Фрейда. Вне сомнения, Фрейд не относился к числу тех, кто, подобно Дель-бёфу, приезжал в Сальпетриер, чтобы наблюдать критическим взором то, как Шарко проводил опыты с истерическими субъектами. Фрейда очаровала личность великого человека. Фрейд увидел в Шарко не только мировую славу великого невропатолога, художественные дарования, красноречие и манеры человека мира, но также и его способ видения людей и вещей без предвзятых идей. Но период времени был слишком короток, чтобы Фрейд смог приобрести реальные знания о работе Шарко. На Фрейда произвели впечатление эксперименты Шарко с истерическими формами паралича, которые проводились незадолго до этого, и идея того, что бессознательное представление могло быть причиной двигательных расстройств". Но сам Фрейд создал несколько неточное и идеализированное представление о работе Шарко. Таким образом, как это можно ясно видеть из написанного им впоследствии некролога, Фрейд приписывал Шарко то, что на самом деле было заслугой Брике в исследованиях истерии¹². Он преувеличивал ту значимость, которую Шарко приписывал неодинаковой наследственности («дегенерации», по терминологии того времени). Он, по-видимому, не знал об описании Рише grande hysterie, при которой приступ истерии нередко описывался как отыгрывание психической, часто сексуальной, травмы¹³. Если бы Фрейд прочел это описание, он не был бы столь удивлен, услышав упоминание Шарко о роли сексуальности в невротических расстройствах как чем-то само собой разумеющемся. Можно сделать вывод, что отношение Фрейда к Шарко не было отношением ученика к учителю; за ним скорее скрывалась экзистенциаль-

-404-

_______10. Подъём и становление новой динамической психиатрии_____________

ная «встреча». Шарко дал Фрейду модель идентификации и плодотворную идею бессознательного психического динамизма.

Существует некоторое сомнение в том, познакомился ли Фрейд с Жане во время посещения Сальпетриера. Сам Фрейд опровергал слухи о том, что он придерживался теории Жане в Сальпетриере, добавляя, что во время его пребывания в Сальпетриере имя Жане даже не упоминалось¹⁴. Конечно, Жане в то время жил в Гавре, где в феврале 1883 г. он был назначен на должность профессора философии в Лицее¹⁵. Но иногда он отправлялся в отпуск в Париж и тогда посещал Сальпетриер¹⁶. 30 ноября, когда Фрейд находился в Париже, доклад Пьера Жане о его первых опытах с Леони был прочитан его дядей Полем Жане на заседании Общества физиологической психологии, которое проходило под председательством Шарко¹⁷. Этот доклад вызвал большой интерес и оживленное обсуждение, и маловероятно, что имя Жане не упоминалось в Сальпетриере по этому поводу¹⁸. Однако надежных свидетельств того что Фрейд и Жане встречались или слышали друг о друге в то время, нет.

Среди людей, с которыми Фрейд встречался в Париже, был Леон Доде (сын писателя Альфонса Доде). Он виделся с ним, по меньшей мере, один раз в доме Шарко¹⁹. Хотя одаренный молодой человек и был студентом-медиком, он был светским львом, и ему пророчили блестящее будущее в сфере политики, литературы или медицины. Леон Доде, который был проницательным наблюдателем и обладал хорошей памятью на людей, с которыми встречался, по-видимому, не заметил венского невропатолога, потому что никогда не упоминал о встрече с ним, тогда как Фрейд надолго запомнил молодого Доде²⁰. Кто бы подумал в то время, что австрийский гость станет мировой знаменитостью и что Леон Доде не закончит медицинское образование, его политическая карьера в качестве лидера роялистского движения будет неудачной и, несмотря на выдающийся литературный талант, он так и не напишет шедевр? Любопытные черты сходства можно было бы найти между Фрейдом и Леоном Доде, двумя людьми, испытавшими на себе глубокое влияние личности Шарко. Некоторые из романов Леона Доде посвящены инцесту, другим сексуальным отклонениям, морфинизму и психопатической наследственности. Писал он также и научные статьи о грезах, человеческой личности и особенно об эго и Самости. Свою психологическую систему он называл метапсихологией²¹. Концепции Доде, однако, заметно отличаются от концепций Фрейда и выказывают больше сходств с концепциями Юнга²².

-405-

Генри Ф. Элленбергер

Война школ и дебют Пьера Жане: 1886- 1889

С 1886 по 1889 гг. историю динамической психиатрии омрачала полемика между школами Сальпетриер и Нанси. В этот период количество публикаций о гипнозе и внушении росло из года в год.

Людям того времени 1886 год представлялся годом политического напряжения и трагедии. После триумфа генерала Буланже Франция стала жертвой шовинистической лихорадки, которая привела к ухудшению и без того напряженных отношений с Германией. Несмотря на успех вакцинации от бешенства, Пастер стал объектом гнусных нападок Петера в Медицинской Академии, кампании в медицинских журналах и оскорблений в ежедневных газетах, так что его здоровье пошатнулось и он отправился в Италию восстанавливать силы. 13 июня молодой экстравагантный король Баварии Людвиг II, только что объявленный медицинской комиссией больным психозом с разрешением на проживание только в своем Бергском замке, был найден утонувшим в озере вместе со своим лечащим психиатром профессором Гудденом. В Соединенных Штатах шла бешеная социалистическая агитация, приведшая к делу Хэймаркет, когда четверо лидеров профсоюзов, жертвы интриг администрации, были приговорены к смертной казни и повешены в Чикаго 1 мая. С тех пор эта дата отмечается каждый год социалистами во всем мире.

Если звезда Шарко находилась в зените, то его работа подвергалась серьезному сомнению в компетентных кругах, и его приравнивание неорганических травматических форм паралича к мужской истерии в общем отвергалось в немецкоязычных странах. Холодный прием доклада Фрейда в Венском обществе врачей 15 октября был лишь одним из многих признаков этого отношения²³. В Бельгии Дельбёф объяснил свои сомнения по поводу экспериментов Шарко²⁴. В Клермон-Ферране молодой профессор философии Анри Бергсон (которого ждала слава в далеком будущем) опубликовал статью «Бессознательная симуляция в гипнотическом состоянии», которая была осторожным предостережением для многих людей, занимавшихся исследованиями в этой области²⁵.

Другой молодой профессор философии из Гавра Пьер Жане, который был очевидцем опытов, проводившихся комиссией над Леони, проявил осторожность и решил воздержаться от проведения парапсихологических опытов. Он ограничился работой с только что поступившими пациентами и применением проверенных методов. В 1886 г. он опубликовал результаты своей работы с пациенткой Люси, которая в ретроспективе считается первым зарегистрированным катарсическим исцелением²⁶.

-406-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

В Нанси Бернгейм опубликовал в виде учебника расширенное и дополненное издание своего первого руководства по внушению²⁷. Благодаря этой книге он стал главой школы, и студенты, изучавшие гипноз, начали стекаться в Нанси, чтобы посетить его и Льебо. Льебо, проведший свою жизнь в неизвестности, неожиданно оказался в центре внимания. Бернгейм объявил себя учеником Льебо, никогда не упускал возможности признать его заслуги, и люди дивились тому, как университетский профессор мог оказаться учеником сельского врача. Однако в Италии происходили более удивительные вещи. Энрико Морселли, который был профессором психиатрии в Туринском университете и считался чутким и разборчивым человеком, побывал на сценической демонстрации гипноза Донато, позволил этому грубому и вульгарному человеку загипнотизировать себя и имел с ним продолжительные беседы, после чего опубликовал книгу о гипнозе, посвятив тридцать страниц восхвалению Донато и нападкам на тех, кто, как утверждалось, были его плагиаторами²⁸.

В Англии интерес к гипнозу был связан с проблемами парапсихологии. Майерс, который в 1882 г. был одним из основателей Общества психических исследований, провел внимательное исследование гипноза и того, что он называл подсознательным «я», в качестве предварительной стадии собственно парапсихологических исследований. В 1886 г. Майерс подчеркнул аналогию гипнотического состояния с вдохновением и истерией и предугадал, что продолжение этого исследования приведет к непредвиденным открытиям в сфере человеческой природы²⁹. В том же году Эдмунд Гурней и Фредерик Майерс опубликовали работу «Иллюзии живого», которая осталась классической в области парапсихологии³⁰.

В Австрии главным событием 1886 г., по-видимому, было издание книги Крафт-Эбинга «Сексуальная психопатия».

В своем предисловии Крафт-Эбинг подчеркнул «сильное влияние половой жизни на индивидуальное и социальное существование, на области чувств, мысли и действия». В этой связи он сослался на философию Шопенгауэра и Гартмана и высказывания Шиллера и Мишле. Он упомянул теорию Модели, согласно которой сексуальность составляет основу развития социальных чувств, и добавил, что она стимулирует использование физической энергии, влечение к стяжательству, этику и в значительной степени эстетику и религию. Сексуальность - источник как высших добродетелей, так и пороков. «Что стало бы с изящными искусствами без сексуальной основы!... Чувственность остается основой этики в целом». Следующая глава посвящена физиологии «сексуального либидо». Книга в основном содержит описание «общей сексу-

-407-

Генри Ф. Элленбергер

альной патологии», в котором Крафт-Эбинг придерживается неврологической классификации, используемой французскими авторами, различающими сексуальные неврозы «периферического», «спинномозгового» и «церебрального» происхождения. К ним он добавляет ряд неклассифицированных расстройств. Книга заканчивалась двумя главами о психотических и криминальных формах сексуальных отклонений. Она содержала сорок пять историй болезни (одиннадцать из которых были историями болезни пациентов Крафт-Эбинга)³¹.

В России Тарновский также опубликовал том, посвященный сексуальным отклонениям, который пользовался большим успехом³². Однако именно работа Крафт-Эбинга с её философским масштабом, а возможно, и замечательным названием, оказала на сферу сексуальной патологии такой же эффект, как и доклад Шарко в 1882 г. на сферу гипноза. «Врата распахнулись», и с тех пор количество публикаций о сексуальной патологии росло из года в год. Хотя Крафт-Эбинг проявил осторожность, написав некоторые части своей книги на латыни, интерес выказали более широкие круги, нежели представители медицины. Нет свидетельств о критике, вызванной содержанием книги, если не считать замечаний по поводу ограничения её распространения профессиональной сферой. За первым изданием, содержавшим лишь сто десять страниц, быстро последовали расширенные и дополненные издания с множеством историй болезни и существенно модифицированной классификацией.

В 1887 г. широкие круги общественности интересовали дипломатические события между Германией и Францией и политические скандалы во Франции. Нескончаемые нападки на Пастера в конечном итоге вызвали вмешательство Шарко и Вульпиана в Медицинской академии, заставившее зачинщиков замолчать. Некоторые из медицинских событий этого года представляются нам более значимыми в ретроспективе, чем они казались современникам. В 1887 г. Виктор Хорсли впервые провел операцию по поводу опухоли, которая сжимала костный мозг, и таким образом вылечил своего пациента. Однако континентальные невропатологи сохраняли свой скептицизм. В Австрии Вагнер-Яурегг, обративший внимание на положительное воздействие лихорадки на больных психозом, начал длинную серию экспериментов, которая много лет спустя привела его к открытию метода лечения общепаретичес-кой малярии³³.

В Европе живой интерес вызывали проблемы психических заболеваний, неврозов и гипноза. В Цюрихе Огюст Форель создал большой

-408-

престиж Бургхольцли (психиатрическая больница при Цюрихском университете). Молодой немецкий писатель Г. Гауптман с пристальным интересом следил за клиническими демонстрациями Фореля и позже использовал это знание в своей литературной работе³⁴. В Голландии, по возвращении из Нанси, ван Рентергем и ван Эден открыли 15 августа 1887 г. в Амстердаме клинику для лечения гипнозом. В Берлине Альберт Молл прочел медицинской аудитории лекцию о методах лечения гипнозом³⁵. По его словам, она была принята без особого расположения, однако вторая лекция была лучше понята. В Стокгольме Веттер-штранд начал применять на практике методы лечения гипнозом, и эта практика была обречена на невероятный успех. В Париже Берийон, освоивший идеи Бернгейма, получил разрешение на проведение ряда лекций по терапевтическому применению гипноза в самой Медицинской школе, которая считалась цитаделью Шарко³⁶.

Считается, что 1888 год потряс мир. В Германии он назывался роковым годом: в марте в возрасте девяноста одного года умер император Вильгельм I; однако три месяца спустя умер либерально настроенный его наследник Фридрих III, от которого ожидали кардинального изменения авторитарной политики его отца, и престол унаследовал неуверенный Вильгельм II. Во Франции возрастала буланжистская лихорадка, и националисты видели в Буланже того человека, который отвоюет Эльзас и Лотарингию. Французы, которые теперь думали о союзе с Россией, с энтузиазмом подписывались на российские займы. Европейские державы вели ожесточенную конкуренцию за последние оставшиеся колонии. Когда Бразилия отменила рабство в 1888 г., остальной мир был потрясен, узнав, что оно просуществовало до тех пор.

Такова была общая атмосфера, в которой росли и развивались знания и практическое применение гипноза. В этом году Макс Дессуар выпустил в свет «Библиографию современного гипнотизма», которая содержала восемьсот одно название публикаций, но не включала названия статей о гипнотизме в популярных журналах и газетах, романов, рассказов, или пьес, основанных на гипнотизме или раздвоении личности³⁷. Гипноз приобретал новых сторонников. В Швейцарии Огюст Форель съездил в Нанси, вернулся в Цюрих и, восхищаясь гипнотизмом, опубликовал книгу, в которой выразил свою веру в возможность совершения убийства под гипнозом и рассмотрел феномен сознательного и бессознательного сопротивления под гипнозом³⁸. В Берлине Прейер прочел ряд лекций о гипнозе. В Бельгии Масуэн спровоцировал дискуссию о гипнозе в Бельгийской медицинской академии. Во Франции ориги-

-409-

Генри Ф. Элленбергер

нальные независимые исследования проводилась Бине в Париже и Жане в Гавре.

Гипноз также был и предметом судебных споров. Поскольку школа Нанси допускала возможность совершения преступления под гипнозом, а школа Сальпетриер её отвергала, для словесных баталий специалистов имелись достаточные основания. Таким был знаменитый судебный процесс против Шамбижа³⁹. В январе 1888 г. в небольшом алжирском городке на кровати на вилле было найдено обнаженное тело мадам Гриль, рядом с которым находился двадцатидвухлетний студент-юрист Анри Шамбиж с простреленным лицом. Муж жертвы считал, что совращение его жены состоялось под гипнозом. Шамбиж сказал, что они с мадам Гриль испытывали пылкую страсть друг к другу, она захотела завершить любовную связь двойным самоубийством, и по её просьбе он застрелил её, а затем выстрелил в себя. Обвинение считало, что Шамбиж загипнотизировал её или, возможно, использовал какое-то таинственное лекарственное средство, чтобы привести её в бессознательное состояние. Шамбиж это отрицал, но, тем не менее, был приговорен к семи годам каторжных работ.

Истерия также повсеместно привлекала к себе большой интерес. Вслед за Шарко и Штрюмпелем Мёбиус в Германии определил истерию как «патологические изменения, вызванные представлениями»⁴⁰.

1889 год начался с двух сенсаций. 30 января кронпринц Рудольф, наследник престола Австро-Венгерской монархии, был найден застреленным в охотничьем павильоне Майерлинга в Венском лесу со своей возлюбленной, молодой баронессой Марией Вечера. Тайна, окружавшая эту двойную смерть, так и осталась неразгаданной. Смерть вызвала сильное потрясение у императора Франца Иосифа I и создала проблемы, связанные с престолонаследованием. Другой сенсацией был триумфальный успех Буланже на общих выборах во Франции. Энтузиазм вокруг Буланже достиг пика, и от него ожидали захвата власти, но в решающий момент он дрогнул и бежал в Бельгию. Его движение развалилось. Политический накал во Франции снизился, создав более благоприятную атмосферу для проведения международной выставки. Она была организована французским правительством, чтобы торжественно отметить столетие Революции и показать, что несмотря на поражение от Германии в 1870 — 1871 гг. Франция все еще остается великой державой.

Третьей сенсацией была новость о том, что Фридрих Ницше стал жертвой острого психического расстройства и его пришлось поместить в психиатрическую клинику, где он провел остаток жизни, пребывая

— 410 —

в умственном помрачении. Эта трагедия способствовала привлечению внимания к трудам Ницше и около двух десятилетий европейская молодежь была непомерно им очарована.

Международная выставка привлекла в Париж огромные толпы, жаждавшие посетить Эйфелеву башню, Мулен Руж и другие достопримечательности. Непрерывно проводились конгрессы, иногда по пять или шесть одновременно. У посетителей складывалось впечатление, что интеллектуальная деятельность во Франции никогда не была столь высока. Среди бестселлеров этого года были «Человек-зверь» Золя, «Таис» Анатоля Франса, «Свободный человек» Барреса, «Ученик» Поля Бурже (написанный под влиянием дела Шамбижа). Диссертация Анри Бергсона «Непосредственные данные сознания» позволила ему занять высокое положение среди философов⁴¹. Его коллега Пьер Жане, с блеском защитивший диссертацию «Психический автоматизм», также стал знаменитым в философских и психологических кругах⁴². Другим событием, о котором много говорили, был доклад Браун-Секара об омолаживающих воздействиях на людей инъекций экстракта тестикул, прочитанный в Биологическом обществе. В качестве подопытного субъекта он использовал себя, и коллеги считали, что он стал выглядеть значительно моложе. Это было одно из самых ранних применений эндокринологии.

Среди конгрессов, проводившихся в это время, есть интересные для нашей цели: конгрессы по физиологической психологии, гипнотизму и магнетизму. Международный конгресс по физиологической психологии проходил с шестого по десятое августа⁴⁴. Такое название было выбрано с целью указать, что психология также является полноправной наукой и перестала быть лишь отпрыском философии. Шарко был назначен президентом конгресса, но он принес свои извинения, так что конгресс был открыт одним из вице-президентов, Рибо. Во время конгресса работали четыре секции. Первая секция под председательством Уильяма Джеймса обсуждала мышечную чувствительность. Вторая обсуждала психологическую наследственность с Гальтоном в качестве главного участника дискуссии. Третья обсуждала галлюцинации и, в частности, их распространенность у непсихотических индивидов, и это позволило Фре-Дерику Майерсу и Уильяму Джеймсу сообщить о некоторых парапсихо-логических феноменах. В четвертой секции, посвященной гипнотизму, столкнулись три теории. Бернгейм защищал позицию Нанси, а именно то, что загипнотизировать можно любого, хотя и с оговоркой, что предварительным условием является определенная восприимчивость. Жане

-411-

Генри Ф. Элленбергер

утверждал, что истерических и изнуренных индивидов можно загипнотизировать. Окорович считал, что гипнотизируемость является индивидуальным состоянием, которое можно обнаружить и у нормальных, и у больных индивидов.

Международный конгресс по гипнотизму проходил в Отель-Дьё в Париже с восьмого по двенадцатое августа⁴⁵. Он широко рекламировался, и на нем присутствовали журналисты тридцати одной газеты (необычная черта в то время), включая мюнхенский «Sphinx» и нью-йоркский «Sun». Делегаты были столь многочисленны, что аудитория не смогла всех вместить. Среди участников были Азам, Ба-бинский, Бине, Дессуар, Зигмунд Фрейд, Уильям Джеймс, Ладам, Ломброзо, Майерс, Альберт де Роша, ван Эден и ван Рентергем, странная смесь философов, невропатологов, психиатров и практикующих гипнотизеров. Конгресс был открыт Дюмонпалье, первопроходцем в исследовании гипноза, который напомнил длинный перечень первых исследователей и в заключение отметил, что «гипнотизм является экспериментальной наукой; его развитие неизбежно». Затем Ладам из Женевы прочел доклад с нападками на Дельбё-фа и поддержал запрет на сценические демонстрации гипноза. Этот доклад вызвал оживленную дискуссию. Ван Рентергем и ван Эден привели описание Клиники суггестивной психотерапии, которую они открыли в Амстердаме два года назад. (Быть может, впервые на конгрессе было употреблено слово «психотерапия»).

Следующий день, девятое августа, начался с сообщения Бернгейма о сравнительной ценности различных методик, используемых для стимулирования гипноза и усиления внушаемости, с терапевтической точки зрения. Он заявил: «Вы не гипнотизер, если загипнотизировали двух или трех индивидов, которые сами себя загипнотизировали. Вы - гипнотизер, когда в отделении больницы, где вы пользуетесь авторитетом у пациентов, вы влияете на восемь или девять субъектов из десяти». Доклад Бернгейма вызвал оживленную дискуссию; Пьер Жане объявил высказывания Бернгейма опасными, потому что они влекли за собой исключение любой формы детерминизма, и антипсихологическими, потому что психология, подобно физиологии, также имеет свои законы. Бернгейм ответил, что существует один основной закон: любая клетка мозга, активированная идеей, стремится реализовать эту идею.

Третий день, десятое августа, был посвящен клиническому применению гипнотизма с историями болезни. Марсель Бриан рассказал историю одной из своих пациенток, которая каждую ночь в один и тот же час гром-

-412-

ко вскрикивала⁴⁶. Внушение «ты не должна вскрикивать» не помогало. Бриан предложил её мужу спросить её во время кризиса, в чем дело. Муж сообщил, что она видела себя заживо погребенной. Поэтому Бриан расспросил её под гипнозом обо всей сцене похорон и сказал ей, что в нужный момент он её спасет, и на этом ночные кошмары закончатся. Пациентка вылечилась, но Бриан решил закрепить эффект, повторно проведя занятие через пять дней и еще одно занятие месяц спустя. Затем Буррю и Бюро рассказали историю болезни сорокапятилетней женщины, которая, после ряда жизненных невзгод, стала страдать от серьезных истерических припадков. Она попросила провести гипноз, будучи уверенной, что это позволит воссоздать приятное событие, которое произошло два года назад. Под гипнозом она вновь пережила счастливое время, и симптомы временно исчезли. Затем она вспомнила в бодрствующем состоянии свою жизнь и приятное время. С этого момента пациентка прибрела двойственную личность с чередованием болезни и счастья. Из этой истории болезни можно было бы заключить, что автор достиг ограниченного успеха, трансформировав пациентку из постоянно больной в периодически здорового человека; но доклад содержит замечательное высказывание:

Недостаточно вести борьбу поочередно с каждым патологическим феноменом с помощью внушения. Феномены могут исчезать, а болезни оставаться. Это лишь терапия симптомов, не что иное, как средство для достижения цели. Реальное и длительное улучшение было достигнуто только тогда, когда внимательное последовательное наблюдение привело нас к самому истоку болезни ... Выяснение этих галлюцинаторных кризисов вызвало идею о возвращении пациентки к этому периоду её жизни посредством стимулирования изменения в её личности.

Авторы объясняли терапевтический эффект этих кризисов тем, что кризисы представляют собой некоторую разновидность разрядки или взрыва.

Одиннадцатого августа участники посетили больницу в Вилежуиф. Двенадцатое августа, последний день конгресса, был посвящен визиту в Сальпетриер. Достаточно характерно то, что делегатам показали не отделение Шарко, а отделение психиатра Огюста Вуазена, который заявил, что способен загипнотизировать одного из десяти психотиков, Улучшив состояние многих из них с помощью этого метода. На одном из заседаний доклад Льежуа о «Преступном внушении» вызвал дискуссию с резкими обвинениями, и Дельбёф дал резкий ответ на критику Ладама от восьмого августа.

-413-

Генри Ф. Элленбергер

Примечателен тот факт, что на конгрессе доминировали Бернгейм и школа Нанси, и почти никто из школы Сальпетриер, за исключением Жоржа Жилль де ля Туретт и Пьера Жане, не участвовал в дискуссиях.

Международный конгресс по магнетизму, который проходил с двадцать первого по двадцать шестое октября 1889 г. под председательством графа Константина, подтвердил, что несмотря на недавнюю широкую популярность гипнотизма магнетизм не умер⁴⁸. На конгрессе присутствовали не только многие непрофессионалы, занимавшиеся магнетизмом в тени официальной медицины, но и врачи; конгресс гордился тем, что пользовался расположением знаменитостей. Камиль Фламмарион написал письмо с извинением за свое отсутствие, сообщив, что он побывал «на планете Марс», т. е. заканчивал географическое исследование этой планеты. Участники дискуссий подчеркивали, что их учителем был Месмер, магнетизм не следует путать с гипнотизмом и магнетический сон не обязательно является частью магнетического лечения болезни. Язвительные замечания были высказаны по поводу работы Шарко. Рекомендовалось основать школу лечебного магнетизма, в которой будущие магнетизеры будут проходить обучение.

1889 год был удачным для динамической психологии. В медицинских журналах в Париже много места занимали статьи Шарко и репортажи о его лекциях. Очевидно, он становился более сдержанным по отношению к гипнотизму и, что характерно, прочел лекцию о травмах, вызванных гипнозом⁴⁹. Последние исследования по гипнозу и истерии, проведенные Альфредом Бине, а также вновь опубликованная диссертация Жане о «Психическом автоматизме», служили доказательством для общественности, что теории Шарко развивались в новых направлениях. В своем отделении в Сальпетриере Шарко создал психологическую лабораторию, которой должен был руководить Пьер Жане, приступивший к медицинским исследованиям и лечению истерических пациентов и преподававший в то время философию в лицее Луи Ле Гран.

Однако, мы уже видели, школа Нанси неуклонно продвигалась вперед. Льебо воспользовался запоздалой славой, чтобы опубликовать переработанное издание своей книги⁵⁰. Форель открыл в Цюрихе амбулаторное отделение, в котором проводил лечение гипнозом. В Берлине Молл наконец нашел восприимчивую аудиторию и опубликовал книгу о гипнотизме⁵¹. В Монпелье Грассе прочел ряд лекций о гипнотизме и приступил к созданию своей собственной теории. Однако в Вене Мейнерт подчеркивал значение эротического элемента в гипнозе, а один из его учеников Антон опубликовал впечатляющие примеры опасностей метода⁵². Среди сторон-

-414-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ников гипнотизма был Зигмунд Фрейд, который по пути в Париж заглянул в Нанси, чтобы поучиться у Бернгейма и Льебо.

Дессуар ⁵³ в Германии и Эрикюр⁵⁴во Франции постарались подытожить приобретенные знания о бессознательной психике. Мориц Бенедикт опубликовал истории болезни, иллюстрирующие его наблюдения над тайной жизнью грез и подавленных эмоций (особенно сексуального рода) и об их роли в патогенезе истерии и неврозов⁵⁵.

Сексуальная психопатология составляла другую сферу, все более привлекавшую к себе интерес. Врачи не только описывали и классифицировали различные виды сексуальных отклонений, но также изучали замаскированные воздействия сексуальных расстройств на эмоциональную и психическую жизнь. Таковы были публикации Александра Пейе-ра в Цюрихе по поводу пагубных воздействий прерывания коитуса и особенно его проявлений в виде «сексуальной астмы»⁵⁶.

Упадок школы Сальпетриер: 1890-1893

Конгресс по гипнозу дал первый отдаленный намек на закат звезды Шарко и полное развитие школы Нанси. В период с 1890 по 1893 гг., т. е. вплоть до момента смерти Шарко, школа Сальпетриер утратила силу. Недруги Шарко говорили, что он не обращал внимания ни на какую работу, проделанную вне школы Сальпетриер. Скорее всего, он был встревожен нарастающим потоком сомнительных публикаций о гипнотизме.

В представлении современников, 1890 год был годом большой социально-политической напряженности и метания бомб анархистами, однако в анналах медицинского мира он известен как год туберкулина. Роберт Кох, открывший туберкулезную бациллу и известный тщательностью проведения экспериментов, приготовил туберкулин из культуры бацилл. Ранние эксперименты привели медиков к убеждению, что туберкулин мог оказывать лечебное действие на туберкулез. Эта новость вызвала невиданную сенсацию среди больных туберкулезом и их врачей. Врачи устремились в Берлин, чтобы запастись туберкулином, и полные надежд пациенты почувствовали временное улучшение, так что поспешно опубликованные репортажи еще больше усилили надежду. Понадобилось несколько месяцев, чтобы всплыла ужасная правда, а именно то, что пациенты, которых лечили новым методом, умирали сотнями и тысячами⁵⁷.

-415-

Генри Ф. Элленбергер

В области психологии важным событием было опубликование «Принципов психологии» Уильяма Джеймса⁵⁸. Известный гарвардский психолог проработал двенадцать лет над книгой, которая была первым главным трудом в этой области, появившимся в Соединенных Штатах, и длительное время пользовалась успехом по обеим сторонам Атлантики. В этом учебнике рассматривались не только различные аспекты экспериментальной психологии, но и проблемы гипноза, двойственной личности, психических исследований.

А тем временем публикации о гипнозе стали столь многочисленны, что уследить за ними было невозможно. К восемьсот одному названию в своей библиографии по современному гипнотизму, изданной в 1888 г., Макс Дессуар добавил приложение с тремястами восемьюдесятью двумя новыми названиями книг. Многие из этих книг были посвящены проблеме совершения преступления под гипнозом. Эта проблема была не только теоретической; она вызвала жаркие споры специалистов в судах и страстные дискуссии в обществе и газетах.

Одно памятное судебное разбирательство 1890 г. было посвящено делу Габриэль Бомпар⁵⁹. В июле 1889 г. в Париже был убит судебный пристав Гуф-фе. Несколько месяцев спустя молодая женщина Габриэль Бомпар приехала в Париж и призналась в совершении убийства совместно с сообщником Мишелем Эйро. Она заявила, что была загипнотизирована своим любовником Эйро, чтобы завлечь Гуффе в квартиру, где она обвязала веревку вокруг его шеи, а затем Эйро задушил и ограбил его. После признания Эйро был арестован в Гаване и подвергнут экстрадиции, но он отрицал тот факт, что загипнотизи-. ровал Габриэль. Эйро был приговорен к смертной казни, а его сообщница - к двадцати годам тюремного заключения. Общественное мнение было взволновано этим преступлением и спорами специалистов в суде. Приводя доводы в пользу возможности совершения преступления под гипнозом, Льежуа выступал в качестве представителя школы Нанси. Ему оппонировали известные специалисты Бруардель, Моте и Балле, апеллировавшие к авторитету Шарко при отрицании такой возможности. Даже многие годы спустя Бернгейм считал, что Габриэль Бомпар действовала под гипнозом, добавляя, однако, что у неё отсутствовало врожденное моральное чувство⁶⁰.

Теорию совершения преступления под гипнозом могли дискредитировать и другие причины. Грассе рассказал о девятнадцатилетней истерической женщине, которая, узнав о своей беременности, заявила, что была загипнотизирована каким-то торговцем⁶¹. Специалисты в свою очередь загипнотизировали её и таким образом получили подробные сведения о предполагаемом изнасиловании. Торговец, несмотря на отрицание своей вины, был арестован. Случилось так, что доношенный

-416-

______10. Подъём и становление новой динамической психиатрии_____________

ребенок родился на два месяца раньше ожидаемого срока. Тогда мать новорожденного призналась, что её обвинения против торговца были ложными и её гипнотические занятия со специалистами были целиком симулированы.

В 1891 г. Шарко героически защищал свои позиции от нападок школы Нанси. Его ученик Жорж Жилль де ля Туретт опубликовал свой замечательный «Трактат об истерии», синтез теории Шарко и опровержений его оппонентов⁶². Тем временем Пьер Жане, новая звезда в Саль-петриере, разрабатывал свой психологический анализ. В этот год он опубликовал историю Марселлы, в которой подробно проанализировал связь между симптомами, бессознательными навязчивыми идеями и конституциональной основой⁶³.

25 мая в Нанси проводилась церемония в честь Льебо, уходившего в отставку, с обычным банкетом, речами и подарками. Это позволило увидеть, как много сторонников приобрела школа Нанси во всем мире⁶⁴. Была учреждена премия Льебо за исследования в области гипнотизма.

В Вене Мориц Бенедикт переформулировал свою теорию истерии, утверждая, что её основа состоит из врожденной и приобретенной восприимчивости нервной системы, но её действительная причина - либо психическая травма (у мужчин или женщин), либо функциональное расстройство генитальной системы, либо половая жизнь, которую женщина будет хранить в тайне даже от ближайшего родственника и семейного врача⁶⁵. Бенедикт заявил о тщетности гипнотического лечения истерии и о необходимости психотерапии на сознательном уровне. Криминолог Ганс Гросс из Граца опубликовал в 1891 г. свой «Учебник следователя по уголовным делам», который содержал проницательные наблюдения по поводу вредных воздействий различных масок, под которыми скрывается фрустрированный половый инстинкт⁶⁶. В это время внимание Зигмунда Фрейда было все еще в основном приковано к неврологии. Он опубликовал статьи о корковом параличе и книгу об афазии.

1892 год производит впечатление особенно неспокойного года, из-за многочисленных покушений анархистов на преступления в Европе и Америке.

В Париже звезда Шарко определенно закатывалась, и он впервые потерпел серьезную неудачу. Шарко хотел, чтобы Бабинский занял пост профессора (скорее всего, он видел в нем своего преемника); но Бушар сумел воспротивиться воле Шарко, в результате чего Бабинский никогда не получил пост профессора и его университетская карьера провалилась. На него произвело сильное впечатление зрелище того, как некото-

-417-

Генри Ф. Элленбергер

рые из его пациентов возвращались из Лурда, освободившись от симптомов (не только истерических форм паралича, но также опухолей и язв), и он пришел к заключению, что существовали неизвестные мощные исцеляющие факторы, которые медицина будущего должна научиться контролировать⁶⁷. Шарко также старался распространить на другие области различие, которое он провел между органическими и динамическими формами паралича. Знаменитая пациентка, известная как мадам Д., послужила прототипом для демонстрации различия между органической и динамической формами амнезии⁶⁸. Эту же пациентку передали Жане для проведения психотерапии, и это стал один из его наиболее известных случаев лечения с помощью психологического анализа⁶⁹.

В Сальпетриере Жане активно вел исследования совершенно независимо от неврологического персонала. Его лекции по истерической амнезии и анестезии, статья о спиритизме, в которой он дал динамическую психологическую интерпретацию феноменам, наблюдаемым в состоянии медиума, привлекли к себе внимание⁷⁰. Его психологический анализ нескольких выбранных пациентов создал модель для последующих исследований и лечения. Если бы он опубликовал в то время книгу с историями болезни Люси, Марселя, мадам Д. и других пациентов, которых он уже с успехом вылечил, никто бы не поставил под сомнение его приоритет относительно открытия того, что позже стало называться катарсической терапией. Как показывает медицинская диссертация Лорана о патологических изменениях в области сознания, Жане становился источником вдохновения и для других исследователей⁷¹.

Тем временем влияние школы Нанси распространялось на всю Европу. Это стало очевидно на втором международном конгрессе по психологии, проходившем в Лондоне с первого по четвертое августа⁷². Первый конгресс, состоявшийся тремя годами раньше, был назван конгрессом по физиологической психологии, но по желанию некоторых участников на конгрессе было принято решение о замене слова «физиологический» словом «экспериментальный». Президентом второго конгресса был Сиджвик, а общим секретарем - Ф. Майерс. Одним из первых был доклад Жане о «Непрерывной амнезии» с тремя клиническими наблюдениями. Самой длинной была история мадам Д. Жане показал, что эта пациентка, по-видимому, неспособная приобретать новые воспоминания и сразу же забывавшая вещи, обладала подсознательно сохранившейся памятью, которая скрывалась за фасадом очевидной амнезии. Жане использовал три средства: гипноз, автоматическое письмо и авто-

~ 418 —

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

___-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

матическую речь (новая методика, которая заключалась в том, чтобы побудить пациента к произвольной беседе). Таким образом он сумел добраться не только до бессознательных навязчивых идей и бессознательных сновидений, но также модифицировать их и вернуть пациентке большую часть её воспоминаний, когда она возвращалась в сознательное состояние.

Фредерик ван Эден, молодой голландский врач и поэт, открывший вместе с ван Рентергемом клинику суггестивной терапии в Амстердаме, обсудил «теорию психотерапии». Термин «психотерапия», веденный X. Тюком, определялся как «лечение организма с помощью психических функций пострадавших». Ван Эден теперь определил «психотерапию» как «лечение организма умом, подкрепленное передачей импульса от одного ума к другому». «Централизация психических функций должна быть главным принципом психотерапии», сказал ван Эден, «при этом центром должен быть интеллект и сознательная воля». Психотерапия должна руководить и наставлять, но не командовать, и лучшим средством для достижения этой цели является обучение. Замечание «психотерапия не исцеляет целиком и на длительное время» представляется нелепым. Школа Нанси доминировала в большей степени, чем на первом конгрессе. Единственный, кто вмешался, - это Жане, отметивший, что существует такая вещь как гипноз.

Потребность в новой психологии, более широкой, чем просто гипнотизм и суггестия, проявлялась во всей Европе. Другим примером служит вступительная лекция Штрюмп'еля «К вопросу о причине и лечении болезней с помощью умственных представлений», которая была прочитана четвертого ноября 1892 г., в день избрания его проректором Эрлангенского университета.

Штрюмпель напомнил, что влияние психологических факторов в этиологии соматических заболеваний известно с незапамятных времен, хотя некоторые люди более восприимчивы, чем другие. Если психологические факторы могут вызывать болезнь, они также могут и исцелять. Многие исцеления обусловлены не столько лекарственными препаратами, сколько верой пациентов в их эффективность. Сегодня мода требует применения гипноза и суггестии. На самом деле гипноз эффективен в той мере, в какой пациент верит в его силу и не сознает его истинную природу. Нормальный человек, который в точности знает, что такое гипноз, едва ли будет загипнотизирован, не говоря уж о том, что гипноз является тяжелой формой искусственной истерии. Любое исцеление, обусловленное гипнозом, может быть вызвано и другими средствами. Гипнотизм не получил бы столь широкого распространения, если бы молодые врачи получили лучшее психологическое образование. В заключе-

-419-

Генри Ф. Элленбергер

ние своей речи Штрюмпель выразил надежду, что психология станет обязательным предметом в медицинских школах, как это произошло с физиологией⁷³.

Общий интерес к новым формам психотерапии нашел выражение в романе Марселя Прево «Осень женщины», опубликованном в конце 1892 г. с указанием даты издания 1893 г. и стихотворной строкой Альфреда де Виньи в качестве эпиграфа: II revera partout a la chaleur du sein («Повсюду он грезит о тепле груди»).

Молодой человек, Морис, необычайно испорченный в детстве матерью и привязанный к ней, ищет женщин с материнской натурой. У него роман с фрустрированной женщиной, которая чувствует, что стареет, и эта любовь имеет трагический оттенок из-за незрелости Мориса и оттого, что его возлюбленную, мадам Сурже, религиозную женщину, терзает чувство вины. С другой стороны, её приемная дочь Клер страстно влюблена в него, и после легкого флирта с ней Морис считает, что она станет его женой, когда он устанет от своего приключения. А тем временем семья устроила помолвку Клер со старым мужчиной, которого Клер уважает, но не любит. Клер погружается в глубокую депрессию, вызванную тайной, которую она никому не осмеливается открыть. Её состояние ухудшается, и она уже при смерти, когда о её тайне догадывается доктор Домье, молодой невропатолог из Сальпетриера, и добивается от нее признания. Необычайно искусный психотерапевт, доктор Домье блестяще справляется с ситуацией в целом и заставляет каждого из персонажей осознать глубинную причину его неприятностей. Он показывает Морису, какова реальная ситуация, и успешно апеллирует к его чувству ответственности. Морис порывает с мадам Сурже и решает жениться на Клер, которая в результате быстро выздоравливает. Что касается мадам Сурже, то доктор Домье помогает ей преодолеть шок от разрыва с Морисом, и направляет к священнику, который примиряет её с религией. Что касается серьезного джентльмена, с которым была помолвлена Клер, то доктор Домье помогает ему осознать свое истинное призвание - быть священнослужителем⁷⁴.

Этот роман интересен в двух отношениях. Он содержит психологический анализ нескольких персонажей. Морис, которому не хватало авторитета отца и который был испорчен матерью, представляет собой невозмужалого безответственного молодого человека, ищущего преходящих приключений или любви старших по возрасту женщин материнского типа. Болезнь Клер начинается в виде обычной депрессии, которая постепенно достигает тревожных размеров, а затем у нее происходит кровотечение, приведшее её на край гибели. Она быстро исцеляется, когда раскрывается патогенный секрет и находится средство для исполнения её желания. (В наше время её состояние назвали бы психо-

-420-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии_____________

соматическим заболеванием). Другая замечательная черта романа заключается в изображении психотерапевта доктора Домье с его острым восприятием, мастерством в разгадывании ситуации, тактом, которым он пользуется в беседе с каждым персонажем. У тех, кто знаком с личностью и психотерапией Пьера Жане, едва ли возникнут сомнения в том, что писатель использовал его в качестве прототипа для своего персонажа. Психотерапевтические методики доктора Домье также напоминают методики, применявшиеся Бенедиктом в Вене, когда исследуются тайные проблемы пациента, находящегося в сознательном состоянии, а затем исцеление обеспечивается оказанием ему помощи в решении этих проблем.

Таким образом, можно видеть, что в 1892 г. существовал выбор различных видов психотерапии, от гипнотической суггестии и катарсиса до комбинации поддерживающей, экспрессивной и директивной терапии. Такова была ситуация в начале решающего 1893 г.

1893 г. был еще одним годом социально-политического напряжения во всем мире. Русская флотилия нанесла визит в Тулон, и французское население оказало ей триумфальный прием. Это было подготовительное мероприятие к заключению франко-русского союза. Французы воспринимали его как освобождение от угрозы германской мощи; баланс сил теперь был восстановлен (Германия, Австро-Венгрия и Италия с одной стороны, и Франция и Россия с другой). Между тем французы были склонны расширить свою уже огромную колониальную империю. Как никогда была высока активность анархистов, и девятого декабря анархист Веллан бросил бомбу в палате депутатов. За этим инцидентом последовала знаменитая фраза президента: «Messieurs, la seance continue» («Господа, заседание продолжается»).

После открытия Пастером профилактического лечения бешенства открытие его учеником Ру антидифтерийной сыворотки торжественно отмечалось во Франции как триумф французского гения.

В Сальпетриере постепенно появлялись новые тенденции. Пока Жане проводил психологический анализ истерии, Бабинский искал точные неврологические критерии определения истерических симптомов и их отличия от органических симптомов (это должно было привести его к открытию кожно-подошвенного рефлекса или «рефлекса Бабин-ского»).

В Вене с невиданной прежде яростью шла битва за и против гипноза. Крафт-Эбинг опубликовал результаты ряда исследований по гипнозу, которые были встречены неистовой критикой со стороны Бабинско-

-421-

Генри Ф. Элленбергер

го, причем не только в медицинских собраниях, но и в ежедневных газетах⁷⁵. Зигмунд Фрейд, чья репутация как невропатолога к тому времени упрочилась, становится известным в области нейропсихиатрии. Мы видели, что в 1893 г. Фрейд все еще лечил пациентов по методу Берн-гейма, но также отдал должное и Шарко, написав статью о различии органических и истерических форм паралича⁷⁶. Фрейд, очевидно, не понимал тех событий, которые происходили в Париже. Его статья была написана в духе доктрины школы Сальпетриер 1886 г., однако с учетом нового направления, открытого Бабинским, она казалась в 1893 г. несколько устаревшей. Тем не менее, Фрейд написал совместно с Брейером статью «О психическом механизме истерических феноменов», предложив новую теорию, комбинацию концепций Жане и Бенедикта. Эта статья получила положительный прием. В течение одного месяца в «Revue Neurologique» появилась объективная обзорная статья; были обзорные статьи и в немецких журналах⁷⁷. Оберштейнер упомянул статью в своей книге о гипнозе как «весьма интересное применение гипнотической суггестии»⁷⁸. В Англии Майерс установил, что она подтверждает его взгляды на сублиминальную самость⁷⁹. Майкл Кларк поместил в журнале «Brain» развернутый и сочувственный комментарий⁸⁰. В Бельгии Даллемань дал хороший обзор теории Брейера - Фрейда и высказал несколько оговорок⁸¹. Жане писал: «Я рад видеть, что результаты моих уже старых исследований были недавно подтверждены двумя немецкими авторами, Брейером и Фрейдом»⁸². Бенедикт, который, подобно Жане, был упомянут в сноске, критически отозвался о статье и сказал, что Брейеру и Фрейду, должно быть, действительно посчастливилось найти такой необычайно удачный набор клинических случаев⁸³.

Внезапная смерть Шарко, наступившая шестнадцатого августа 1893 г., вызвала потрясение во Франции и всем научном мире. Шарко, как отмечалось в другом месте, был окружен множеством недругов, стремившихся использовать каждый инцидент против него⁸⁴. Шарко критиковали за его позицию в деле Вальрофа, когда домашний слуга Вальроф, покушавшийся на убийство хозяйки дома и её горничной, заявил, что он действовал в сомнамбулическом состоянии. Обвиняемый утверждал, что действовал совершенно бессознательно⁸⁵. Обратились за советом к Шарко. Он уклонился, приведя описание сомнамбулического состояния, но ничего не сказал о его применимости к недавнему состоянию Вальрофа. В это время с необычайной яростью велась кампания за общие выборы. Общественное мнение было встревожено финансовыми скандалами. В июне в палате депутатов нескольких политических дея-

-422-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

телей обвинили в подкупе англичанами через посредничество финансиста Корнелиуса Герца. Представленные в качестве доказательства документы оказались поддельными, но Герц, обвиненный в растрате, бежал в Англию. Англичане отказались выдать его французским властям, потому что он был серьезно болен. Французы отправили Шарко с другим медицинским экспертом в Англию, чтобы составить отчет о состоянии Герца. Шарко критиковали за составление прогноза о смерти этого человека в течение двух недель (на самом деле он пережил Шарко). Июль начался со студенческих демонстраций в Париже, и в кафе случайно был убит молодой человек. Это послужило сигналом для сильных студенческих беспорядков, которые были поддержаны рабочими. В течение четырех дней Латинский Квартал был перегорожен баррикадами. Погода была нестерпимо душной, отчего работа над окончанием диссертаций в Медицинской школе становилась невыносимой. 29 июля Жане с блеском защитил медицинскую диссертацию перед комиссией под председательством Шарко. Приготовления к общим выборам послужили поводом для яростной полемики, которая в ряде случаев приняла форму актов насилия.

В этих тревожных обстоятельствах Шарко покинул Париж незадолго до пятнадцатого августа, отправившись на отдых в район Морвана в сопровождении двух своих любимых учеников, Дебова и Штрауса. Русский врач Любимов рассказал о том, как он поехал туда, чтобы доставить Шарко домой и, не зная о близящемся конце, был потрясен выражением страдания Шарко⁸⁶. Однако Шарко согласился с требованием Любимова, и таким образом Шарко увидел своего последнего пациента по дороге от дома до железнодорожной станции. На следующий день казалось, что Шарко выздоравливает, но поздно вечером он почувствовал себя больным и позвал своих спутников. Они делали ему инъекцию морфина и оставили спать. На следующее утро, шестнадцатого августа, они нашли его мертвым⁸⁷. Похоронили Шарко с национальными почестями. В часовне Сальпетриера состоялась внушительная церемония с представителями правительства, государственной администрации, научных учреждений и множеством сопровождающих лиц. Несколько медицинских журналов вышло в свет с обложками в черной рамке, а газеты содержали множество подробностей - точных и неточных - о карьере и смерти Шарко. Говорили, что в утро его смерти делегация взволнованных истерических пациентов пришла к директору больницы с вопросом, не случилось ли что-нибудь с Шарко, потому что им приснилось, что Шарко мертв. Некоторые некрологи были написаны в дву-

-423-

Генри Ф. Эллснбергер

смысленном тоне. «Figaro» от семнадцатого августа подчеркивала гений Шарко и его великие научные достижения, но, в то же время, извлекла на свет божий старые обвинения в необыкновенной гордыне, всепоглощающем эгоизме и стремлении к величию, граничащем с театральностью. Доктор Антуан Эмиль Бланш, умерший в тот же день, восхвалялся как врач старой школы, который умел писать доступные для понимания отчеты, был человечным и сострадательным, и пациенты были для него людьми, а не историями болезни.

В медицинских журналах Франции и в других странах появилось много сообщений о смерти Шарко. Одно из первых сообщений появилось в «Wiener Medizinische Wochenschrift» от девятого сентября 1893 г. за подписью доктора Зигмунда Фрейда⁸⁸. Автор, с гордостью приведший личные воспоминания, сравнивал Шарко с Адамом, который давал имена животным, и с Пинелем, который освобождал безумцев от оков, подобно тому как Шарко давал названия неизвестным болезням в Саль-петриере и освобождал истерические припадки от оков предрассудков. В отношении невропатологической работы Шарко Фрейд высказал полное одобрение; в отношении его работы по истерии Фрейд отметил новаторский подход к её интерпретации. В отношении гипноза Фрейд признал серьезные, хотя, быть может, и узкие, исследования Шарко.

В глазах современников написанный Фрейдом некролог Шарко был лишь одним из многих некрологов, написанных во всей Европе. Во Франции, после написанных учениками Шарко панегирических некрологов, появилась вдумчивая статья Жане со сдержанными указаниями слабых мест в методологии Шарко⁸⁹. Как ни странно, первую книгу о Шарко написал русский врач Любимов, который двадцать лет был знаком с Шарко и записал интересные сведения о нем, которые невозможно нигде найти. Общее впечатление было таким, что заменить Шарко будет очень трудно и с его кончиной закончилась эра в истории психоневрологии.

Господство и упадок школы Нанси: 1894-1900

Со смертью Шарко, казалось, закончилось господство школы Сальпетриер. Последние годы Шарко сдавал позиции школе Нанси, и отклики против идей Шарко появлялись также и в самой школе Сальпетриер.

■424-

В экспериментах с истерическими пациентами было столь много неясных элементов, что требовалась более прочная основа для исследований. Отклики были двух видов; были отклики таких исследователей, как Жане, которые положительно отзывались о проведении психологических исследований объективными критическими методами, но большинство учеников Шарко отвергало психологический метод в пользу невропатологического. Наследник Шарко, профессор Ф. Реймон, занял среднюю позицию. Он склонялся к невропатологическому подходу, но поощрял применение Жане психологического метода. Теперь школа Нанси, казалось, господствовала и распространялась, но при этом «размывалась» её доктрина. Бернгейм начал с гипнотического сна, и впо-следствии сосредоточился на «суггестии». Смысл слова «суггестия» становился все более неясным, и постепенно его заменил новый, модный термин «психотерапия».

Поиск новых форм психотерапии: 1894 — 1896

В 1894 г. политическое верховенство Европы было все еще бесспорным, однако предостережением должны были послужить два события. Япония, по собственной инициативе, объявила войну Китаю, и после быстрой победы сделала Корею «протекторатом». Турецкий султан Аб-дул Хамид II выбрал армян в качестве козлов отпущения и вырезал восемьдесят тысяч армян. До этих пор европейские страны обычно вмешивались, объявляя войну или угрожая войной, когда турки устраивали резню христиан. Однако на этот раз, несмотря на негодование христианских стран, Кровавый Султан не столкнулся с эффективным противодействием, и это означало моральное поражение для Европы. В это время в Европе продолжалась активность анархистов, и был убит французский президент Сади Карно. Умер царь Александр III, и политика, которую будет проводить его наследник, Николай II, стала предметом беспокойства для остальной Европы.

В Париже негативное отношение к Шарко вскоре проявилось как в самой школе Сальпетриер, так и вне её стен⁹⁰. Тем не менее, Жане, которому благоприятствовало отношение благосклонного нейтралитета Реймона, опубликовал две из своих знаменитых историй болезни: Жю-стины и Ахилла⁹¹. Однако Бернгейм теперь считал себя великим вождем психотерапии, и его влияние неуклонно ширилось.

В немецкоязычном мире некоторый интерес вызвало «Предварительное сообщение» Брейера и Фрейда; однако те, кто прочел труды Жане,

-425-

Генри Ф. Элленбергер

не увидели в этой статье ничего особенно нового. Но Фрейд теперь настаивал на различиях между его теориями и теориями Жане и в 1894 г. опубликовал статью о «защитных неврозах», в которой он занял позицию, противоположную позиции Жане.

События 1895 г. представлялись тем, кто жил тогда, как губительные для престижа Западного Мира. Вопреки протестам со стороны христианских держав резня армян продолжалась, и в Европе пробуждался антисемитизм. Во время выборной кампании на пост мэра Вены был избран вождь антисемитов Карл Люгер, хотя насилия по отношению к евреям или их собственности практически не было. Во Франции антисемитизм группировался вокруг дела Дрейфуса. Капитан Альфред Дрейфус был обвинен в измене, лишен звания и приговорен к каторге на Острове Дьявола. В этом же году были сделаны два великих научных открытия: рентгеновское излучение открыл Рентген, а кинематограф -Люмьер. Пастер, умерший двадцать восьмого сентября, был похоронен с национальными почестями как один из самых великих ученых всех времен, и французы считали, что теперь историю медицины можно разделить на два периода: до и после Пастера.

В Париже Жане опубликовал ряд статей, иллюстрирующих роль подсознательных идей в этиологии истерических симптомов, реакций бегства и даже мышечных судорог. Однако образованная публика благосклонно отнеслась к «Психологии толпы» Гюстава Ле Бона, которая, как считалось, дала новый ключ к пониманию социологии, истории, и политологии'³.

В Вене Зигмунд Фрейд, изучавший неврозы, становился соперником Пьера Жане. Об этом свидетельствуют его статьи по психиатрии истерии, неврозам тревоги, статья на французском языке о навязчивых состояниях и фобиях (с его теорией четырех типов неврозов и их специфической сексуальной этиологией) и, самое главное, его совместный с Брейером труд «Исследования истерии»⁹⁴. Эта книга, как мы видели, содержит описание истории болезни пациентки Брейера Анны О. и четырех историй болезни пациентов Фрейда. Заметна эволюция со времени издания «Предварительного сообщения»: из этих четырех пациентов только двое лечились под гипнозом, а двое других лечились методом прямого решения их проблем в бодрствующем состоянии, который во многом походил на метод Бенедикта.

Традиционное мнение, что «Исследования истерии» не увенчались успехом, явно противоречит фактам. Умпфенбах писал, что пять историй болезни очень интересны и оба автора пришли к концепциям Жане

-426-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

и Бине⁹³. Блейлер дал объективный отзыв об этой книге и высказал несколько оговорок (не исключено, сказал он, что терапевтический успех катарсического метода есть просто результат суггестии); он рассматривал книгу как одну из самых важных книг, опубликованных за предыдущие годы⁹⁶. По словам Джонса, книга была встречена непонимающей и пренебрежительной критикой Штрюмпеля, но получила очень благоприятный отзыв Дж.М. Кларка. На самом деле Штрюмпель и Кларк высказали одинаковую похвалу и одинаковые критические замечания, хотя и по-разному сформулированные. Штрюмпель сказал, что «оба автора, с большим искусством и психологическим проникновением, позволили нам глубже понять психическое состояние истерических пациентов, и их высказывания содержат много интересного и стимулирующего»⁹⁷. Он не подвергал сомнению терапевтический успех Брейера и Фрейда, но ставил вопрос, в какой мере мы вправе исследовать самые сокровенные тайны наших пациентов и действительно ли сказанное пациентом под гипнозом соответствует истине, потому что истерические пациенты, находясь под гипнозом, способны придумывать романтические истории. Эти же возражения (которые Джонс считает пренебрежительными в устах Штрюмпеля) высказал Кларк, который написал: « Я не рассматриваю вопрос целесообразности столь интимного проникновения в личные мысли и проблемы пациента» и «По-видимому, пациентам, по крайней мере во многих случаях, это очень не нравится. Можно вновь и вновь подчеркивать, что при изучении истерических пациентов необходимо учитывать большую готовность, с которой они реагируют на суггестию, так как здесь, быть может, и таится слабое место метода исследования»⁹⁸. Опасность, добавляет он, «заключалась бы в том, что пациенты высказывались бы в соответствии с малейшим внушением», даже совершенно неосознанно, со стороны исследователя. В Англии Майерс также похвально отозвался о книге, в которой он увидел подтверждение его собственных взглядов и исследований Бине и Жане во Франции⁹⁹. X. Эллис горячо отозвался о книге и сказал, что Брейер и Фрейд «отрыли дверь», добавив, что «будущие успехи в объяснении истерии, по-видимому, должны лежать в сфере дальнейшего психического анализа»¹⁰⁰. История Анны О. была использована Бресслером¹⁰¹ при изучении пациентки Блумхардта и ее исцеления с помощью заклинаний¹⁰². Предложенная Брейером и Фрейдом теория истерии, сказал Брес-слер, может помочь нам обрести научное понимание этого случая. В Будапеште Раншбург и Хайос дали сравнительный обзор теории истерии Жане, Брейера и Фрейда, признав достоинства обеих теорий, хотя

-427-

Генри Ф. Элленбергер

они и не приняли критику Брейером концепций Жане¹⁰³. Наиболее объективный отклик поступил от Крафт-Эбинга, который сказал, что он опробовал метод Брейера - Фрейда на нескольких истерических пациентах и установил, что выявления причинной травмы недостаточно для устранения симптома¹⁰⁴. Крафт-Эбинг также подчеркнул, что память о подавленной травме может проявляться в сознании фантастическим и искаженным образом¹⁰⁵.

«Исследования истерии» также пользовались успехом и литературных кругах. Писатель Альфред Бергер, автор философского эссе о Декарте, психологических романов, известный также как литературный критик, написал опубликованную в «Morgenpresse» рецензию под названием «Хирургия души»¹⁰⁶. Он с похвалой отозвался об эмоциональной глубине, психологической проницательности и доброте, проявившихся в работе этих двух авторов; он сравнил их катарсические исцеления с исцелением Ореста в драме Гете «Ифигения в Тавриде». В первую очередь он превозносил их книгу как «образчик психологии древних авторов». Писатели, сказал он, подобны великим викингам, которые побывали в Америке задолго до Колумба; теперь наконец врачи догоняли их. Из переписки Гофманшталя нам также известно, что «Исследования истерии» интересовали его как исходный материал при подготовке его драмы «Электра»¹⁰⁷. Он хотел, чтобы его героиня, в отличие от героини Гете, походила на истерическую фурию¹⁰⁸. Г. Бар, одолживший свой экземпляр книги Брейера — Фрейда Гофманшталю, использовал их катарсический метод для интерпретации Драматических произведений¹⁰⁹.

1896 год отмечен очередным сильным ударом по самолюбию Европы. Итальянцы, предпринявшие завоевание Эфиопии, потерпели сокрушительное поражение от императора Менелика при Адуа. Но самым ужасным из событий этого года была катастрофа, сопровождавшая коронование царя Николая II и императрицы Александры 29 мая. Во время празднеств толпу охватила паника, и несколько тысяч мужчин, женщин и детей были затоптаны насмерть. За этим событием последовали протесты либералов и студенческие беспорядки, которые были подавлены. Суеверные люди расценили эти события как зловещее предзнаменование нового царствования. Тем не менее, постепенно складывался союз между Францией и Россией, и когда царь Николай побывал в Париже, ему оказали торжественный прием. Все это могло лишь усилить напряжение между двумя политическими блоками в Европе.

-428-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

В Европе вызывал растущую тревогу антисемитизм. Во Франции развернулась кампания в поддержку Дрейфуса, и сформировались два противоборствующих лагеря. В Австрии еврейский журналист и драматург Т. Герцль опубликовал свой эпохальную книгу «Еврейское государство»¹¹⁰. В качестве журналиста «Neue Freie Presse» он привел свидетельства о волнении по поводу выборов Люгера и дела Дрейфуса во Франции. Единственную альтернативу антисемитизму он видел в создании еврейского национального государства в Палестине. Герцль не первым предложил такое решение, но в своей книге он излагал конкретные планы и работал в направлении их реализации.

В Мюнхене с 4 по 7 августа 1896 г. проходил третий международный конгресс по психологии¹⁰⁷. Конгресс был подготовлен с типично немецкой основательностью (Griindllichkeit), и собрал 500 участников, что считалось очень большим числом. 76 докладов было прочитано на четырех языках (немецком, испанском, английском и итальянском). Среди участником были наиболее известные в то время философы, психиатры и психологи. Многие доклады были высокого качества, и в ретроспективе некоторые остаются особенно интересными.

Т. Липпс прочел замечательный доклад о концепции бессознательного¹¹². Бессознательное, сказал он, - «центральный» вопрос психологии. Бессознательное, общая основа психической жизни, подобно цепи подводных гор, в которой видны только вершины, и эти вершины представляют сознательное. В нашей сознательной жизни в значительной степени преобладают бессознательные представления: «Таким образом, прошлые представления теперь действуют во мне без моего осознания их присутствия и деятельности». Бессознательное невозможно целиком объяснить в психологических терминах, оно - психическая реальность в себе. В аналогичном духе был сделан доклад Г. Гирта о Merksysteme, т. е. о длящихся ассоциациях восприятий, которые, находясь ниже порога сознания, активно конфликтуют друг с другом¹¹³. Эти Merksysteme могут овладевать индивидом без его ведома. В худших случаях их тирания может довести индивида до гибели. Merksysteme могут объединяться в форме теневых систем, которые лежат в основе антипатий, подозрений, извращений и т. п.; они нередко выявляются системами сновидений. «Жизненный путь истерического и меланхолического индивидов вымощен теневыми системами». При обсуждении, проходившем после конференции, Р. Уфер высказал замечание, что Merksysteme являются Vorstellungsmassen Гербарта, а Трупер сказал, что они идентичны конденсациям Лазаруса.

-429-

Генри Ф. Элленбергер

В докладе «Различие между внушаемостью и истерией» Форель попытался дать ответ на старый вопрос «Что такое истерия?» Он определил истерию как «патологический комплекс симптомов», который может быть либо конституциональным, либо приобретенным, либо и этим, и другим, хотя конституциональный элемент, как правило, преобладает. Это верно, сказал Форель, даже несмотря на доказательство, представленное «Шарко, Фрейдом, Брейером, Фогтом и многими другими до них», относительно того, что симптомы, которые представляются тяжелыми, могут порождаться бессознательными ментальными представлениями и излечиваться устранением последних. О. Веттер-штранд прочел доклад о своем новом методе гипнотического лечения и длительного гипнотического сна. Он гипнотизировал пациентов, чтобы продержать их в состоянии гипнотического сна в течение шести, восьми, десяти и более дней, и утверждал, что способен таким способом исцелять истерических пациентов.

В своем докладе «Сомнамбулическое влияние и необходимость руководства» Жане дал ясное описание специфической связи между терапевтом и пациентом. На основе своего клинического опыта Жане различал два типа связи: сомнамбулическое влияние, встречающееся у истерических пациентов, и необходимость руководства в случае психастеников"⁴.

Описанные здесь доклады представляют собой лишь небольшую выборку из числа прочитанных на конгрессе докладов. Количество, многообразие й оригинальность докладов, должно быть, вызвали у участников сознание того, что психология находится на грани прорыва.

В этом же году генеральный секретарь конгресса, фон Шренк-Нот-цинг, опубликовал исследование о раздвоении личности"⁵. Он утверждал, что раздвоение личности отражает бессознательное возрождение забытых воспоминаний. Подкрепил эту точку зрения он тщательным анализом известных клинических случаев (Фелиды Азама, Бланш Уит-ман Шарко и различных пациентов Жане) и результатами последних исследований французских авторов, Брейера и Фрейда.

Период конца века: 1897 - 1900

1897 - 1900 гг. - это период кульминации духа конца века в Европе"⁶. Одна из его особенностей, как мы видели, заключается в величайшем интересе со стороны общественности к психологическим и психо-

-430-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

патологическим проблемам, а также поиске новых систем психотерапии. Бернгейм все еще считал себя бесспорным главой психологической медицины, но школа Нанси становилась концепцией, терявшей ясность очертаний. В Париже реакция против Шарко зашла настолько далеко, что многие считали психологию ненужной в лечении душевнобольных. Жане, не отрицая результатов своих предыдущих исследований в области подсознательных навязчивых идей, уделял больше внимания подробным описаниям психастении. Разумеется, кое-кто знал, что Флурнуа в Женеве занимался долгосрочным исследованием с медиумом Элен Смит, но кто мог бы догадаться, что Зигмунд Фрейд в Вене проводил самоанализ вместе с исследованием сновидений?

1897 год, подобно предыдущим годам, производил впечатление насыщенности политическими и социальными напряжениями. Население Крита восстало против турецкого правления и было поддержано войсками из Греции, но турки отвоевали остров, вызвав вмешательство европейских держав. Франко-русский союз укрепился благодаря визиту французского президента Феликса Фора к царю Николаю II. В Вене Карл Люгер, вождь антисемитов, был выбран в третий раз мэром Вены, после того как император отменил его назначение, и на этот раз его избрание было ратифицировано. В Базеле под председательством Т. Герцля проводился первый сионистский конгресс. Но наиболее драматическим событием этого года, по-видимому, был пожар, вспыхнувший 4 мая на благотворительном базаре дома призрения в Париже. Организаторы и участники базара принадлежали к элите французской аристократии. Одной из жертв этого бедствия была сестра императрицы Австрии Елизаветы. Среди ста двадцати пяти человек погибших при пожаре только пятеро были мужчинами (трое пожилых мужчин, один двенадцатилетний мальчик и один врач). Установлено, что присутствовавшие молодые аристократы силой пробились к выходу, и это постыдное поведение нанесло смертельный удар тому, что осталось от уважения к аристократии.

Среди многочисленных публикаций этого года была обзорная статья Ф. Майерса, посвященная связи между истерическими симптомами ^и навязчивыми идеями¹¹⁷. Истерические симптомы, сказал он, имеют Детские черты и «очень напоминают мне фантастическую, похожую на сон игру сублиминальной самости». Далее он добавил:

Я смело говорю, что истерические симптомы тогда эквивалентны навязчивым идеям, и истерический приступ есть бурное проявление навязчивой

431-

Генри Ф. Элленбергер

идеи ... подобные представления, подсказанные мне в основном экспериментами д-ра Жане, находят (как мне кажется) странное подтверждение в недавних «Исследованиях истерии» д-в Брейера и Фрейда. Эти врачи исследовали -главным образом в случае Анны О. д-ра Брейера - истерических пациентов с намного более высоким уровнем интеллектуального развития, чем пациенты Сальпетриера. [Майерс сравнил механизм возникновения истерических симптомов с механизмом креативности гения] .... Гений заключается главным образом в сублиминальных всплесках, которые символически выражают результат наблюдений и логический вывод которых сублиминальная самость не осознает.

Однако в целом все связанное с истерией, гипнозом и внушением становилось все более подозрительным, и слово «психотерапия» теперь было принятым термином для обозначения всех методов лечения с помощью психики. Типичный пример этого нового отношения можно найти в руководстве по психотерапии Лёвенфельда¹¹⁸. После исторического обзора психотерапии и общих принципов медицинской психологии Лёвенфельд дает указания относительно связи пациент - врач. Среди основных психотерапевтических методов Лёвенфельд подробно описывает психическую гимнастику, гипнотическое и суггестивное лечение, метод Брейера - Фрейда, эмоциональную терапию и исцеление верой.

1898 год привел Европу на грань войны. Исходный инцидент был частью конкуренции за колониальные владения в Африке. Французы уже обладали большой империей, простиравшейся от Атлантического океана до озера Чад. Экспедиция под командованием полковника Маршана прибыла в Фашоду, где была остановлена англичанами. Это вызвало сильное негодование во Франции, и война между Францией и Англией казалась неизбежной, но французы в конечном счете уступили требованиям англичан (это была оппортунистическая уступка ввиду возможной войны с Германией). Новый серьезный удар европейскому нарциссизму нанесла испано-американская война. На Кубе произошло восстание против испанцев, и повстанцев поддержали добровольцы из Соединенных Штатов. Вблизи Гаваны при невыясненных обстоятельствах взорвался американский корабль «Main», и в ответ на это американцы объявили войну. Испанский флот потерпел сокрушительное поражение, после которого американцы оккупировали Кубу, Пуэрто Рико, Гуам и Филиппины. В Испании поражение вызвало так называемый маразм. Молодое поколение, впоследствии названное поколением 1898 года, глубоко переживало поражение, но в конечном счете многие из этого поколения инициировали обнов-

-432-

ление интеллектуальной жизни в своей стране. Скандал, связанный с делом Дрейфуса, достиг пика во Франции, когда романист Золя опубликовал обвинительное заявление «Я обвиняю», и один из обвиняемых, полковник Анри, уличенный в подлоге, совершил самоубийство. И когда императрица Австрии Елизавета была убита анархистом в Женеве, многим показалось, что рука судьбы действовала против несчастного императора Франца Иосифа I.

В том же 1898 году Пьер Жане опубликовал «Неврозы и навязчивые идеи», первую из своих крупных работ, появившихся под эгидой психологической лаборатории Сальпетриер¹". Значительная часть её уже была известна в форме отдельных статей. Следуя французскому обычаю того времени, патронат Реймона был признан присоединением его имени к имени автора, хотя все было написано Жане. Работа «Неврозы и навязчивые идеи» содержит несколько известных историй болезни пациентов Жане: Марселлы, Жюстины, Марселины, мадам Д. и Ахилла, а также статьи более теоретического характера. После «Психического автоматизма» и медицинской диссертации по истерии эта последняя книга принесла Жане славу лучшего во Франции специалиста по неврозам. Тем более что в этом же году Жане написал основательную статью «Психологическое лечение истерии» для энциклопедического справочника А. Робина по терапии.

Жане синтезировал здесь свои концепции о бессознательных навязчивых идеях, их природу: выявление и лечение, их связь с симптомами (в том числе символический характер симптомов в некоторых случаях); он подчеркнул, что недостаточно возвратить их в сферу сознания, их необходимо диссоциировать несмотря на существенное сопротивление (нередко в форме соматических симптомов). Жане также настаивал на фундаментальной роли сомнамбулического влияния и методах использования его в целях лечения, хотя и при сохранении этого влияния на минимальном, совместимом с терапевтическим эффектом уровне. Не менее существенным, сказал Жане, является дополнение гипнотического лечения программой переобучения¹²⁰.

Школа Нанси быстро распространялась, и один из ее приверженцев, голландец ван Рентергем, опубликовал обзорную статью о школе, впервые описав членов группы Нанси - Льебо и Бернгейма, - и приверженцев школы во всех странах Европы, таких как Польша, Швеция и Германия¹²¹. Брейер и Фрейд представляли австрийский филиал.

Читая медицинские журналы с сообщениями о назначении на должность, врач 1898 г. мог бы с удивлением заметить, что знаменитый профессор Огюст Форель покинул свою кафедру психиатрии в Цюрихском

-433-

Генри Ф. Элленбергер

университете и его место занял почти неизвестный новичок Юджин Блейлер в знак признания его замечательной клинической работы за последние десять лет в психиатрической больнице Рейнау¹²².

К числу многочисленных публикаций этого года относится работа Альберта Молла «Исследования сексуального либидо»¹²³. Он разработал предложенную в 1894 г. Дессуаром идею, которая заключалась в том, что имеет место эволюция полового инстинкта, у подростков, как правило, существует переходная недифференцированная стадия, и в некоторых случаях нарушение в развитии может объяснить существование гомосексуальности у взрослых. Слово «либидо», которое употреблялось Бенедиктом, Крафт-Эбингом и другими в смысле сексуального желания, получило новое значение в смысле полового инстинкта на стадиях его эволюции. В Вене Фрейд опубликовал статьи «Психический механизм забывания» и «Сексуальность в этиологии неврозов».

1899 г. принес бурскую войну. Общественность ожидала, что англичане быстро одержат победу, но они потерпели вначале ряд поражений и были вынуждены послать подкрепление. Буры пользовались широким сочувствием во Франции и Германии. Во Франции широкое обсуждение дела Дрейфуса постепенно стихло. Исполнение приговора, вынесенного Дрейфусу, было приостановлено, и он вернулся с острова Дьявола.

Школа Нанси добилась заметных успехов в Голландии. Психотерапевтическая клиника ван Бентергема, расположенная в жилом квартале Амстердама, была торжественно преобразована в Институт Льебо. Он состоял из входного холла, комнат ожидания, смотровых кабинетов, офисов, библиотеки и двадцати шести кабинетов для приема пациентов. В холле была установлена дощечка с надписью:

Ambrosio August» Liebeault

Ex Favereis oriundo (Lotharingia)

Dedicatum

(напоминавшая посетителям о том, что Льебо родился в деревне Фавь-ер, в Лотарингии). Клиника была украшена портретами Льебо, Берн-гейма и Льежуа.

Интерес к сексуальной патологии, который был очень силен после публикации первого издания книги Крафт-Эбинга «Сексуальная психопатия», проявился в основании «Jahrbuch» Магнуса Хиршфельда¹²⁴. Это издание предлагало оригинальные статьи и обзор текущей литературы по сексуальной патологии. Кроме того, оно занимало активную пози-

-434-

цию, отстаивая реформу законодательства относительно гомосексуальности. Среди многих публикаций этого года была книга Фере «Половой инстинкт: эволюция и распад», в которой автор попытался ввести эволюционную концепцию в область сексуальных отклонений¹²⁵. На основе многих проведенных им клинических наблюдений он подчеркнул влияние ранних сексуальных опытов на будущее сексуальное развитие индивидов.

В этом году Фрейд опубликовал статью «Завесы памяти», которая получила благоприятные отзывы в «Revue Neurologique» и нескольких психиатрических и психологических журналах.

1900 год представлялся одним из самых кровопролитных. В Южной Африке шла война, англичане, по-видимому, увязли там и, несмотря на локальные успехи, были неспособны одержать решающую победу. Президент Трансвааля Крюгер ездил по Европе, но получал лишь добрые слова и сочувствие. В Китае тайное общество боксеров начало восстание. В июне европейцы были осаждены в своих посольствах в Пекине и спасены в августе международной экспедицией под командованием немца. В Европе много говорили о «желтой опасности», и одним из ночных кошмаров был страх, что китайцы объединятся и создадут сильную армию, которая захватит и ограбит Европу. Король Италии Умберто был убит анархистом.

Однако 1900 год представлялся продуктивным во многих отношениях. В Германии Планк прочел свой первый доклад о квантовой теории, которая должна была произвести революцию в физике. Элен Кей опубликовала книгу «Век ребенка», в которой заявила, что двадцатый век принесет освобождение ребенка; она защищала революционные реформы в образовании. В искусстве на первый план вышли новые, постепенно развивавшиеся в предыдущие годы тенденции. Во Франции победил «стиль модерн», в Германии и Австрии - Jugendstil. В Вене Густаву Климту поручили произвести мозаичное украшение нового университетского здания, но проекты вызвали негодование профессоров. Новость о смерти Ницше после десяти лет слабоумия усилила интерес к его философии во всех странах Европы. Другой немец, Эдмунд Гуссерль, опубликовал книгу, которая привлекла к себе мало внимания за пределами узкого круга профессиональных философов¹²⁶. Кто мог бы угадать, что пятьдесят лет спустя она станет источником вдохновения для нового психиатрического направления, экзистенциального анализа?

Многие ожидали, что новый век будет веком психологии. Быть может, неслучайно, что в 1900 г. в Париже был основан Международный

-435-

Генри Ф. Элленбергер

Институт Психологии с Жане в качестве вдохновителя¹²⁷. В этом же году Жане предложили заменить Рибо на курсе психологии в Коллеж де Франс. Жане прочел первую серию лекций «Сон и гипнотические состояния», в которых он обсуждал проблемы сна, сновидений, нарушений сна, сомнамбулизма.

Одним из событий, о которых больше всего говорили в 1900 г., была знаменитая Всемирная выставка в Париже. Международный Конгресс по медицине собрал 8000 участников, распределившихся по 23 секциям. Это было очень большое число участников для того времени. Секция неврологии с Реймоном в качестве председателя приняла меры, чтобы остаться на прочной основе неврологии, не вторгаясь в область гипнотизма.

Второй Международный конгресс по гипнотизму проходил с 12 по 16 августа¹²⁸. Вступительное слово Реймона иллюстрирует то, насколько изменились представления о гипнотизме в Сальпетриере после смерти Шарко. Он сказал, что Шарко сделал гипнотизм предметом исследований с помощью тех методов, которые он применял к исследованию неврологических заболеваний, тогда как школа Нанси подчеркивала психологические аспекты этого феномена. На самом деле, продолжал Рей-мон, оба направления имеют старые предпосылки. Пьер Жане показал, что уже в 1840 г. магнетизеры описали три стадии гипноза, и старый спор между школами был лишь старым спором между флюидистами и анимистами. Единственным действительно новым фактом, добавил Рей-мон, было то, что теперь мы все верим в психологический детерминизм и стремимся открыть законы психики. После этой лекции Берийон дал длинный и подробный обзор истории гипнотизма, начиная с Брейда и по настоящее время.

Оскар Фогт говорил о ценности гипноза как инструмента психологических исследований. Он разработал метод, побуждающий загипнотизированного субъекта сконцентрироваться на определенной идее, образе, воспоминании или чувстве, что повышало степень сознательности, как будто содержание и связи исследуемого феномена находятся под увеличительным стеклом¹²⁹. 13 августа участники Конгресса под руководством д-в Кестана, Филиппа и Жане побывали в Сальпетриере. Сопровождавшие их журналисты, вероятно, почувствовали отсутствие того элемента таинственности, который витал в Сальпетриере во времена Шарко, так что они были рады распространить новость о необычайной пациентке по имени Мадлен, которая носила стигматы страстей господних.

-436-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Четвертый Международный конгресс по психологии проходил с 20 по 25 августа с Т. Рибо в качестве президента, Ш. Рише в качестве вице-президента и П. Жане в качестве генерального секретаря¹³⁰. Среди участников было большое число философов, психологов, психиатров и даже писателей. Обсуждались все возможные темы, представлявшие психологический интерес. Третья общая сессия была посвящена феномену сомнамбулизма. Т. Флурнуа, чья книга «От Индии до планеты Марс» появилась несколькими месяцами раньше, рассказал об Элен Смит и ее сомнамбулических высказываниях; детскость и неуместность того, что она говорила, показывали, что эти феномены зарождаются в примитивных, инфантильных слоях психики индивида. Они представляют собой некоторую разновидность переходного возникновения стадий психологического развития, давно оставшихся позади. Другая особенность сомнамбулических поступков - это смелость, с которой субъект старается навязать свою бессмыслицу как бесспорный факт. И в этом случае Флурнуа рассматривал инфантильную характеристику как отыгрыш искренности, с которой ребенок переживает свои вымыслы и игры.

В докладе «О феноменах транса миссис Томпсон» Ф. Майерс упомянул П. Жане, Бине, Брейера и Фрейда как крупных специалистов в области истерии. Сразу после него Фредерик ван Эден рассказал о своих экспериментах с той же миссис Томпсон (ясновидящим медиумом). Когда ван Эден находился в Голландии, а миссис Томпсон -в Англии, он трижды во сне вызывал ее, и позже она смогла подтвердить время и даты. Первые два раза он назвал ее Нелли, а в третий он по ошибке назвал ее Элси. Два дня спустя он получил письмо от миссис Томпсон с сообщением, что она слышала, как он назвал ее Элси, но это было имя духа ее знакомой. Ван Эден также сказал, что между медиумическим трансом и сновидением нет существенной разницы, и человек может самостоятельно научиться управлять по своему желанию сновидениями¹³¹.

Были прочитаны доклады М. Принсом о расщеплении личности мисс Бошан, Хартенбергом - о неврозе тревоги с отрицанием теории Фрейда о сексуальном происхождении этого невроза (хотя при обсуждении он признал, что это возможно в некоторых случаях) и Дюраном (де Гро-сом) о его теории полипсихизма. После доклада Йовича, защищавшего применение экспериментальных методов в психологии, молодой венец Отто Вейнингер живо откликнулся, сказав, что поскольку совершенствуются экспериментальные методы в психологии, интроспекция достиг-

-437-

Генри Ф. Элленбергер

нет такой степени совершенства, которую пока невозможно себе даже представить.

Кроме того, были прочитаны доклады о клинических случаях. П. Фарес, ученик Дюрана (де Гроса), провел различие между двумя видами гипнотического лечения: один вид, когда для исцеления достаточно команды, и другой, когда для нахождения причины с целью ее устранения необходимо провести исследование бессознательного¹³². Причиной может быть ночной кошмар или яркое впечатление, о котором пациент не сохранил сознательного воспоминания. Фарес также рассказал историю писателя, который оказался игрушкой в руках актрисы и жаловался на провалы в памяти. Находясь под гипнозом, он смог вспомнить, что актриса гипнотизировала его и заставляла делать все, что она хотела, а затем все забывать. Тогда Фарес сумел нейтрализовать пагубное влияние женщины.

В репортаже о Конгрессе газета «Фигаро» писала:

Никогда еще столь многообразные умы не обсуждали столь различные вопросы. Там присутствовали профессора философии, литераторы, священники, иезуиты, доминиканцы, физиологи, маги, индусские брамины, криминологи, ветеринары, русские князья и довольно много женщин, некоторые из которых прибыли обсудить спиритизм...^га

В 1900 г. вышли в свет две книги, которые стали классическими трудами по динамической психиатрии: «От Индии до планеты Марс» Флурнуа и «Толкование сновидений» Фрейда. (На самом.деле обе книги вышли в свет в конце 1899 г., но имели титульную дату 1900 г.).

Мы уже упоминали о пятилетнем исследовании, проведенном в Женеве Флурнуа с медиумом Катериной Миллер, которая утверждала, что обладает даром ясновидения и способностью воплощать вновь этапы своих предыдущих жизней. Она была царицей Симандини в Индии XV в., королевой Марией Антуанеттой в Версале, и жила на Марсе, на языке которого она свободно говорила и писала¹³⁴. Флурнуа описал эти три цикла, назвав их романтическими приключениями сублиминально-го воображения. Эта книга, столь же увлекательная, как роман Жюля Верна или Г. Уэллса, содержит глубокий анализ некоторых тонких процессов подсознательной психики. Она показывает сублиминальное воображение как творческую, непрерывную деятельность. Во всех под-личностях своего медиума Флурнуа подчеркивал фундаментальное единство её личности. Показал он также и важность криптомнезии, субли-минальных романтических приключений, которые в основном состоят

-438-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

из забытых детских воспоминаний, особенно книг. Исполнение желаний получило свободу; мечты о превосходстве, о желании быть королевой, давать советы или сообщать сведения о других мирах выражали желания пациентки о величии, хотя и смешанные с символическими выражениями скучной реальности. Флурнуа проследил регрессию, выраженную каждым циклом, до определенного возраста. Один элемент, представляющийся современному читателю недостаточно акцентированным, - роль раппорта или переноса, но, как указал Клапаред, Флурнуа знал об этом феномене, но рассматривал его абстрактно.

Книга Флурнуа привела в ярость тех, кто верил в то, что высказывания медиума являются подлинными откровениями из других миров. Однако были те, кто высказал здравые критические замечания. Доктор Мецгер отметил тревожное воздействие новичков во время сеансов с Элен, мешающих проявлению спонтанности у медиума своими неуклюжими спорами и влияющими на неё¹³⁵. Отзывы из Женевы были менее восторженными, чем из других мест. В подробной рецензии от 15 января ответственная «Journal de Geneve» отдала должное стараниям и психологической проницательности Флурнуа. Анонимный критик отметил с чувством юмора странность того, что именно та группа предприимчивых лиц, которая собиралась вокруг Элен Смит при каждой инкарнации, теперь представляла собой мирных буржуа Женевы, и «От Индии до планеты Марс» на самом деле сводилась к некоторому роману с ключом для женевцев. Критик даже намекнул, что поверхностное знание медиумом санскрита могло возникнуть из-за шутки, сыгранной одним из ученых друзей Флурнуа. Кроме того, он подчеркнул фантастические достижения молодой женщины, способной одновременно создавать словесные образы и сюжеты, читать и говорить на нескольких языках, один из которых был её собственным творением. Он сожалел о том, что так много таланта тратилось попусту, и в заключение отметил, что медиум в первую очередь была замечательной актрисой, которая играла свои роли с такой страстью, что очаровала круг своих близких знакомых. В письме в «Journal de Geneve», опубликованном в номере от 19 января, Флурнуа выразил протест против этих заявлений.

Книга Флурнуа пользовалась широким успехом. Английский перевод вышел в том же году, что и французский оригинал (итальянский и немецкий переводы вышли позднее). По словам Клапареда, рецензии на неё появились в бесчисленных журналах, периодических изданиях и газетах, а нью-йоркский «World» добавил красочный портрет Флурнуа¹³⁶. В юмористических журналах, таких как лондонский «Punch» (номер от

439-

Генри Ф. Элленбергер

14 января 1900 г.), были опубликованы отзывы, и на новогодних представлениях студенты читали памфлеты, посвященные этой книге. Женевский театр Казино поставил пьесу «En avant, Mars!» («Вперед, Марс!»). Флурнуа получал письма из всех стран мира. Уильям Джеймс написал: «Я думаю, что ваша книга сделала решающий шаг в превращении психического исследования в почтенную науку». Майерс сказал, что книга была «образцом беспристрастности во всех отношениях», и также рассматривал её как решающий шаг в исследовании субли-минальной психики. Это мнение разделяли Морселли, Дессуар, Остер-райх и другие.

Второй замечательной книгой 1900 года была книга Фрейда «Толкование сновидений», на которой мы уже останавливались¹³⁷. Здесь нас интересует лишь то, как эта книга была принята после её публикации. Среди многих книг, публиковавшихся каждый год по сновидениям, привлекает внимание «Traumdeutung», так как со времен Шернера так мало было публикаций, посвященных интерпретации сновидений. Кроме того, слово Traumdeutung напоминало Sterndeutung (астрология). Несмотря на несколько двусмысленное название, книга Фрейда сообщала читателю много сведений: вначале был приведен исторический обзор психологии сновидений, далее шло объяснение фрейдовского метода интерпретации сновидений, затем излагалась его теория сна и, наконец, его теория психики. Книга была хорошо написана и содержала иллюстрации сновидений автора, а также увлекательные подробности жизни в ' Вене в конце XIX в. Она обещала стать краеугольным камнем новой науки о психике.

Прием, оказанный книге «Толкование сновидений», вызвал появление стойкой легенды. «Важная книга редко не вызывала отклика», сказал Джонс; и, по словам Фрейда, полтора года спустя после публикации книги ни один из психиатрических журналов не поместил на своих страницах рецензию о ней. Ильзе Брай и Альфред Рифкин показали, что на самом деле все было по-другому:

Вначале рецензии на «Толкование сновидений» появились, по меньшей мере, в одиннадцати массовых и специализированных журналах, включая семь журналов в областях философии и теологии, психологии, психоневрологии, психических исследований и криминальной антропологии. Рецензии представляют собой детальные изложения, а не просто рутинные заметки, и в совокупности содержат более 7500 слов. Промежуток между публикацией и рецензией составляет в среднем около года, что было вовсе неплохо.... Оказывается, что книги Фрейда о сновидениях быстро получили широкий отклик в

-440-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

признанных журналах, которые включали знаменитые журналы в соответствующих областях.

Кроме того, издатели международных ежегодных библиографических справочников по психологии и философии решили включить в них книги Фрейда о сновидениях. Четыре месяца спустя после публикации в этой стране «Psychological index» упомянул «Толкование сновидений» на своих страницах. Примерно к концу 1901 г. публикации книги Фрейда была доведена до внимания медицинских, психиатрических, психологических и образованных кругов на международном уровне.

Некоторые рецензии отличаются основательностью и высокой компетентностью. Несколько рецензий были написаны уважаемыми авторами основных исследований по данному предмету. Критические замечания приводятся после беспристрастного краткого изложения основного содержания книги.. .^ш.

Чтобы обосновать это заявление, Брай и Рифкин привели выдержку из рецензии Уильяма Стерна, показав, насколько далека он была от «уничтожительной» (если воспользоваться словом Джонса)¹³⁹. Стерн признает тот факт, что Фрейд исследовал сновидения с новой точки зрения, «открылись многие новые перспективы», Фрейду «удалось найти новое объяснение сновидений в малоизвестной сфере эмоциональной жизни», книга содержит множество весьма стимулирующих подробностей, замечательных наблюдений и теоретических перспектив, и самое главное - необычайно богатый материал очень точно зарегистрированных сновидений». Нэке дал крайне благоприятный отзыв о «замечательной книге» Фрейда {vortreffliches Buck), в котором он говорит, что «психологически книга является самой глубокой из тех, что до сих пор породила психология сновидений», и добавляет, что «работа представлена как единое целое и гениально продумана»¹⁴⁰.

Вейгандт написал, что «книга предлагает хорошо обозримый богатый материал и в стремлении к анализу сновидений идет дальше, чем кто-либо до сих пор старался это сделать»¹⁴¹. Флурнуа дал самый благоприятный отзыв, в котором он говорит, что «книга дает нам бесчисленные примеры (анализа сновидений), которые являются чистыми шедеврами тонкой проницательности и оригинальности»¹⁴².

В Париже Анри Бергсон процитировал книгу в лекции, которую он прочел 26 марта 1901 г. в Психологическом Институте¹⁴³. Карл Густав Юнг, в то время молодой ординатор из клиники Бургхольцли в Цюрихе, упомянул её в своей диссертации 1902 г. В книге об истерии Эмиль Рай-ман написал: «Фрейд достаточно убедительно показал, что в сновидении выражается психическая жизнь, бессознательные желания и мысли становятся содержанием сновидений, скрываясь под почти неузна-

-441-

Генри Ф. Элленбергер

ваемой личиной»¹⁴⁴. Однако Райман возразил против сексуальной теории Фрейда, предположив, что «поскольку здесь теория Фрейда известна в самых широких кругах», пациенты шли к Фрейду, заранее находясь под её влиянием. Райман подчеркнул, что эти возражения не преуменьшают достоинство теории Фрейда. Во всей книге нет ни одного уничижительного упоминания имени Фрейда¹⁴⁵.

Рецензии на «Толкование сновидений» появились также и в ряде газет и периодических изданий, предназначенных для широкой публики. Сразу после её выхода в свет в номерах венского журнала «Die Zeit» от 6 и 13 января 1900 г. была опубликована рецензия самого Макса Бурк-хардта, главного редактора. Она содержала пространный, эрудированный, хотя и несколько велеречивый отзыв. На самом деле он вовсе не был отрицательным; Буркхардт, очевидно, внимательно прочел «Traumdeutung». Он ясно и точно обобщил её, приведя множество цитат. По его мнению, автор придал слишком большое значение инфантильному элементу и, к сожалению, не объяснил ни сновидения лиц вербального типа (тех, кто мыслит словами, а не образами), ни раскол личности в сновидениях. Не прошло и трех месяцев после выхода в свет «Traumdeutung», как берлинский журнал «Die Umschau» опубликовал рецензию доктора К. Оппенгеймера, который назвал её «очень интересной, хотя и странной книгой»¹⁴⁷. В тот же день венская ежедневная газета «Femden-Blatt» дала столь же положительный отзыв о «чрезвычайно оригинальной и интересной книге», особенно превознося наблюдения Фрейда по поводу мира детей, которые должны воодушевить' всех друзей детей¹⁴⁸. Весьма благоприятный отзыв «Толкование сновидений» получило также и в «Arbeiter-Zeitung» и пространный восторженный отклик в «Neues Wiener Tagblatt»¹⁵⁰, написанный Вильгельмом Штекелем, который вскоре стал одним из первых учеников Фрейда¹⁵¹.

Психологический анализ в противовес психоанализу: 1901-1914

Вхождение в двадцатое столетие было воспринято современниками как рассвет новой эры. Атмосфера декадентства и fin de siecle сделалась невыносимой. Смерть королевы Виктории ознаменовала завершение отживших времен, и правление Эдуарда VII характеризовалось смесью «аристократического изящества и современного комфорта».

-442-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Этот период Belle Epocqe «Прекрасная Эпоха» в ретроспективе выглядит мирным, защищенным, уверенным в своем будущем и полным радости бытия (joie de vivre), но для современников он был «вооруженным миром», и война постоянно маячила на горизонте предстоявшего будущего. Это нашло свое отражение в ряде художественных произведений, таких, как «Война в воздухе» Герберта Уэллса и романы полковника Данри, изображавшие ужасающую войну. Общая политическая тенденция склонялась влево, и многие надеялись, что успех социалистических партий обеспечит международный мир. Незаметно подкрадывающееся крушение Европы проявилось в росте не-европейских сил с выказыванием их полного пренебрежения к европейскому авторитету.

Общим желанием в ту пору было повернуть все назад в девятнадцатое столетие и поискать другие пути. Вошли в моду новые (технические) виды спорта и катание с гор на лыжах. Интеллектуалы приветствовали появление новых мыслителей: философа Анри Бергсона, экономиста Вильфреда Парето и политического мыслителя Жоржа Сореля, предложившего новую антидемократическую идеологию. В динамической психиатрии это проявилось в отказе от первой динамической психиатрии, утрате интереса к истерии и гипнозу и в поиске новых психотерапий, как, например, та, что предложил Дюбуа. Так или иначе, два имени характеризовали полярные позиции в новой динамической психиатрии: Пьер Жане в Париже и Зигмунд Фрейд в Вене.

Начало новой эры: 1901 - 1905

1901 год был отмечен одним событием, которое весьма остро почувствовали почти все европейцы, а именно, смерть королевы Виктории, Вечной Королевы и «бабушки» Европы. Ее имя было тесно связано с экспансией и претензиями на мировое господство Британской империи, а также с установлением моральных и общественных норм и ценностей, «викторианского духа»¹⁵². Король Эдуард VII был ревниво отстранен своей матушкой от управления Империей, но имел свою собственную политическую философию, согласно которой и начал проводить собственный политический курс. Заняв престол, он первым делом постарался закончить бурскую войну и установить хорошие отношения с Францией. Другими важными событиями этого года стали насильственный мирный договор между европейскими державами по вопросу о Китае и убийство президента Мак-Кинли в США.

-443-

Генри Ф. Элленбергер

В этом году Иосиф Бабинский, любимый ученик Шарко, нанес смертельный удар тому, что осталось от учения его наставника об истерии. На памятной встрече Неврологического Общества в Париже он прочел свою работу, озаглавленную «Определение истерии», в которой предложил чисто прагматическое определение истерии¹⁵³. Истерия, сказал он, является общей суммой тех симптомов, которые могут быть вызваны к жизни внушением и развеяны контрвнушением (которое он назвал убеждением). Таким образом, определенные симптомы, такие как мнимая истерическая лихорадка, кровотечения, и так далее, больше не рассматривались как относящиеся к истерии. По мнению Бабинского, здесь не было ничего общего с истерией, если не считать специфической склонности положительно реагировать на внушение. Бабинский рекомендовал вместо термина «истерия» использовать термин «пифиатизм». Большинство французских неврологов, вдоволь насмотревшись на истерических пациентов на показах в Сальпетриере, Шарите и Отель-Дьё, охотно приняли идеи Бабинского. Многие их них не заметили того, что Бабинский признает, что определенные индивиды предрасположены к внушаемости; они просто заключили, что истерия - это своего рода несуществующая сущность. Количество пациентов с диагнозом «истерия» быстро и устойчиво стало уменьшаться; французы были склонны приписывать это явление влиянию новых концепций Бабинского, но, поскольку та же самая тенденция наблюдалась и в других странах Европы, остается под вопросом, не сработали ли здесь социальные и культурные факторы.

Фрейд написал и краткую версию «Толкования сновидений»; это небольшая книга, получившая название «О сновидениях», вышла в свет в начале 1901 года в виде одного из выпусков издававшейся тогда серии медицинских брошюр. Фрейд надеялся, что в таком виде его книга, в отличие от «Traumdeutung», дойдет до более широких медицинских кругов¹⁵⁴. Отклики оказались даже более благоприятными по сравнению с откликами на «Traumdeutung». Брай и Рифкин пишут: «Что касается очерка «О сновидениях», то мы обнаружили девятнадцать рецензий, причем все они появились в медицинских и психиатрических журналах, потребовав от их авторов в общей сложности около девяти с половиной тысяч слов; все они успели появиться на протяжении временного отрезка не более восьми месяцев»¹⁵⁵.

Среди этих рецензий следует особо отметить — вследствие объективного характера и того, что их авторами были известные в своей об-

-444-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ласти специалисты, - рецензии Корнфельда¹⁵⁶, Цигена¹⁵⁷, Мёбиуса¹⁵⁸, Лип-мана¹⁵⁹, Гисслера¹⁶⁰, Конштамма¹⁶¹, Пика¹⁶² и Фосса¹⁶³.

В том же году Фрейд опубликовал первые результаты своих исследований по парапраксии в виде серии статей в психиатрическом журнале¹⁶⁴. Эти статьи были хорошо приняты. Тем не менее Циген утверждал, что то, что Фрейд называет вытеснением, он сам уже описал как Vorstekkungshemmung (торможение представления)¹⁶⁵. В заключение он писал, что исследование Фрейда «заслуживает внимания не одних только критически настроенных специалистов, но и более широкого читателя».

После выхода в свет в 1886 году «Сексуальной психопатии» Крафт-Эбинга количество публикаций по сексуальной патологии непрерывно возрастало. Сексуальная патология привлекала к себе не меньше внимания, чем теории Ломброзо в течение прошедших двух десятилетий. В своем курсе по сексуальной патологии Роледер подчеркивал распространенность мастурбации среди детей и то, что «половое влечение может проявляться в самой ранней юности, даже в детском возрасте»¹⁶⁶.

1902 год выдался относительно более спокойным в сравнении с предыдущими. Извержение вулкана Мон-Пеле на Мартинике, стершее с лица земли столицу острова, некоторыми современниками было воспринято как знак Божьего гнева, обращенного против антиклерикального французского правительства. Новая наука, предметом которой являлась сексуальная патология, быстро распространялась. Среди многочисленных публикаций в этой области следует отметить предостережение Альберта Молла против использования телесных наказаний - ввиду опасности вызвать косвенное сексуальное удовольствие у исполнителя наказания, наказуемого и зрителей¹⁶⁷. Этнолог Генрих Шурц выдвинул теорию, согласно которой общество брало свое начало не в семье (что считалось до этого само собой разумеющимся), но в мужских союзах, - теорию, которая была подхвачена Хансом Блюхером и другими¹⁶⁸.

В том же году Жане получил должность профессора экспериментальной психологии в Коллеж де Франс и начал читать курс лекций о психологическом напряжении и эмоциях, между тем как Фрейд был назначен экстраординарным профессором Венского университета и Приступил к организации небольшого психологического кружка, собиравшегося по средам вечером («Общество психологических сред»).

-445-

Текущая психиатрическая литература демонстрировала растущий интерес к зарождающейся на глазах новой динамической психиатрии. Врач из Варшавы, Теодор Дунин, сопоставил теории истерии, развивавшиеся Жане и Фрейдом, и предлагаемые ими методы ее лечения, и отдал предпочтение Жане, добавив, однако, что и другие способы лечения могли бы быть применены с равным успехом¹⁶⁹. На психиатрическом конгрессе в Гренобле идеи Фрейда относительно невроза тревоги стали предметом оживленной, но объективной дискуссии¹⁷⁰.

В Цюрихе Юджин Блейлер, новый профессор психиатрии и директор психиатрической больницы при университете (Бургхольцли) после ее реорганизации продолжал заниматься исследованиями dementia praecox и развивал свои идеи относительно этого заболевания перед молодыми врачами-интернами. Один из них, Карл Густав Юнг, зачисленный в больничный штат в конце 1900 года, опубликовал свою диссертацию «О психопатологии так называемых оккультных феноменов», после чего отправился в Париж, чтобы лучше познакомиться с учением Жане¹⁷¹. Эта диссертация получила благоприятную оценку в рецензии на нее Теодора Флурнуа, который в том же году закончил работу над своей историей медиума Элен Смит¹⁷². Дополнительная разработка Флурнуа этой темы в рецензии на диссертацию Юнга содержала в себе строки, по сути равнозначные теа culpa:

Я считаю неоправданным, когда медиум слишком долго исследуется одним и тем же исследователем, потому что последний, как бы ни был он осторожен, неизбежно заканчивает тем, что исподволь формирует подсознание своего испытуемого (который поэтому легко поддается внушению) и запечатлевает в нем все более и более устойчивые искажения, препятствующие расширению сферы, в которой автоматизм испытуемого берет свое начало (стр. 116).

1903 год был отмечен возрастанием напряженности во всем мире. В Сербии король Александр III и королева Драга были убиты в результате заговора, организованного тайным обществом. Новый король, Петр I, стал проводить новый политический курс. Его правительство, состоявшее из рьяных националистов, противодействовало экспансии Австро-Венгрии и опиралось на поддержку России. То, что представлялось многим просто еще одним дворцовым переворотом в балканской стране, в действительности повлекло за собой вызывающее тревогу усиление напряженности в европейских странах. Во Франции правительство издало закон, запрещающий членам любых религиозных конгрегации заниматься обучением детей; беспорядки, последовавшие за этим, при-

- 446 -

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

обрели такой размах, что происходящее в стране называли религиозной войной, разве что без кровопролития. На американском континенте Соединенные Штаты, успешно закончившие строительство Панамского канала, что в свое время не удалось французам, получили в территориальную концессию зону канала. На Международном Медицинском Конгрессе в Мадриде, проходившем в апреле 1903 года, Павлов прочитал доклад на тему «Экспериментальная психология и психопатология животных», содержавший в себе первые определения условного и безусловного рефлексов¹⁷³.

Из публикаций этого года три имели прямое отношение к динамической психиатрии. Жане издал два объемистых тома своих работ под названием «Навязчивые состояния и психастения» - всестороннее и тщательное описание навязчивых состояний и близких по своему типу психастенических расстройств, с приведением множества историй болезни и разработкой предложенных им новых понятий психической силы и напряжения¹⁷⁴.

Далее следует посмертно изданная работа Фредерика Майерса «Человеческая личность»¹⁷⁵. Эта книга представляла собой не только единственное в своем роде собрание первоисточников по таким темам, как сомнамбулизм, гипноз, истерия, раздвоение личности и парапсихоло-гические феномены, но и содержала законченную теорию Бессознательного разума с его регрессивными, креативными и мифопоэтическими функциями¹⁷⁶.

Тем'не менее в литературе по психологии за 1903 год ничто не могло сравниться по своему успеху с книгой Вейнингера «Пол и Характер».

Вейнингер ставил своей целью создание новой метафизики пола: различие между мужчиной и женщиной берется у него в качестве отправной точки для освещения многочисленных психологических, социологических, моральных и философских проблем. Его основной тезис - фундаментальная бисексуальность человеческого существа. В первых главах своей книги Вейнингер дает сводку всех доступных ему анатомических, физиологических и психологических данных о бисексуальности живых существ. Он ссылается на датского зоолога Йоханна Йоптуса Стэнструпа, который еще в 1846 году утверждал, что принадлежность к тому или иному полу характеризует не только тело в целом, но и каждый орган и каждую клетку. Вейнингер считает, что всякий мужчина или женщина представляют собой сочетание - в различных пропорциях - двух субстанций: мужской (arrhenoplasma) и женской (thelyplasma). И эта пропорция различна не только в любой клетке и органе каждого индивида, но колеблется у одного и того же индивида и может изменяться в ходе

-447-

его жизни. Основной закон полового притяжения состоит в том, что любой индивид испытывает влечение к другому индивиду вследствие наличия у того дополняющей его пропорции (например, мужчина с пропорцией 3/4М. + 1/4Ж. будет искать женщину с пропорцией 3/4Ж. + 1/4М.). Гомосексуалисты являются промежуточными (интерсексуальными) в половом отношении существами, объекты любви которых тоже подчиняются этому закону взаимодополнительности, хотя и принадлежат к одноименному полу.

Согласно Вейнингеру, весь индивид целиком присутствует в любом из своих поступков, высказываний, чувств или помышлений, в любой момент своей жизни. Поскольку бисексуальность и противоположность мужского и женского типов суть постоянные данные, они будут находить отражение в любом из возможных секторов психической жизни. Вейнингер набрасывает типологию промежуточных типов: женственный мужчина, мужественная женщина (к последнему типу относятся женщины, борющиеся за эмансипацию; великие женщины - это существа, в которых мужской элемент является преобладающим). Но прежде всего Вейнингер описывает два противоположных идеальных типа: «абсолютного мужчину» и «абсолютную женщину», которых не следует смешивать со средним мужчиной и средней женщиной. Существенное различие между мужчиной и женщиной в том, что у женщины сексуальная сфера распространяется на всю ее личность: «женщина - это ничего, кроме сексуальности, мужчина - это сексуальность плюс нечто еще... женщина только сексуальна, мужчина также и сексуален». У мужчины несколько хорошо локализованных эрогенных зон, у женщины они распространяются на все тело. Женщина постоянно сексуальна, мужчина - с промежутками. ... Мужчина обладает пенисом, вагина обладает женщиной. ... Все тело женщины находится в зависимости от ее гениталий». Мужчина более объективно судит о своей сексуальности, в отличие от женщины, он способен дистанцироваться от нее - или принять, или отвергнуть.

Другое фундаментальное различие между «абсолютным мужчиной» и «абсолютной женщиной» заключается в соответственно присущем им уровне сознания. Сознание женщины находится еще на стадии гениды (henide), то есть в состоянии, когда восприятие и чувство недифференцированы; у мужчины восприятие и чувство разделены, отсюда и большая ясность мысли, способность четко выражать мысли в слове и достигать объективности в суждениях. «Мужчина живет сознательно, женщина бессознательно». Половой функцией типичного мужчины по отношению к типичной женщине является приведение бессознательного (в ее лице) в сознательное. Гений - это способность к высшей ясности мысли в сочетании с универсальностью; следствием этого является присущая гению высшая степень мужественности, которой не способна достичь женщина. Психическая жизнь женщины и ее память лишены непрерывности; памяти мужчины свойственна непрерывность. Непрерывность -это основа логического мышления, этической жизни и личности в целом. Поэтому «женщина вообще» - алогична, аморальна, не имеет своего Я и не должна допускаться к общественным делам.

-448-

Вейнингер различает два противоположных идеальных типа женщин: «абсолютной проститутки» и «абсолютной матери». Тип матери существует только для сохранения человеческого рода; единственная цель женщин, принадлежащих к этому типу, - ребенок; они готовы стать матерью от любого мужчины; отличаются бесстрашием и бережливостью. Тип проститутки существует только ради половых сношений; женщины этого типа трусливы и расточительны. «Проститутка» получает побуждение к деятельности и понимание жизни в мужественности своего сына; и так как ни одна женщина полностью не представляет собой «материнский тип», то отношения матери и младенца всегда имеют определенное сходство с отношениями женщины и мужчины, свидетельством чему могут быть чувственное наслаждение, получаемое женщиной при кормлении грудью. Вейнингер различает сексуальность и эротику. Любовь - это иллюзия, созданная страстным томлением мужчины. Отношение мужчины и женщины - это отношения субъекта и объекта; говоря языком Аристотеля, женщина является «материей», на которую оказывает действие мужская «форма». Мужское и женское начала распределяются неравномерно - не только среди человеческих особей, но и среди народов: китайцы, и особенно евреи, более «женственны»¹⁷⁷.

472 страницы книги Вейнингера имели дополнение в виде приложения, занимавшего 133 страницы, с цитатами из греческих, латинских и немецких классиков, Шекспира, Данте, древних и новых философов, Отцов Церкви, современных психиатров, включая Жане, Брейера, Фрейда, Флисса, Крафт-Эбинга, сексологов и других авторов. «Пол и характер» широко освещался в прессе, породил вокруг себя бурную полемику в обществе, был приветствуем в качестве шедевра и имел невероятный успех, особенно в немецкоязычных странах, а также в Италии, России и Дании. В Швеции этой книгой восхищался Стриндберг. В Вене только о ней и говорили. Её успех был усугблен тем фактом, что ее 23-летний автор покончил с собой в том же году¹⁷⁸.

Понятие основополагающей бисексуальности человеческого существа, наряду с понятием либидо, стало основой усовершенствованной классификации и теории сексуальных аномалий, развитой Г. Херманом в его «Либидо и мания»¹⁷⁹. Эта небольшая по объему книга в то время не привлекла к себе особого внимания, но сегодня, в обратной перспективе, воспринимается нами в качестве предвестницы «Трех очерков» Фрейда.

Среди литературной продукции 1903 года стоит упомянуть еще две книги, которым было суждено приобрести известность несколько позднее, благодаря комментарию к ним Фрейда. Первой была апология, написанная душевнобольным чиновником, Даниелем Полем Шребе-

-449-

Генри Ф. Элленбергер

ром¹⁸⁰. Другой книгой был небольшой роман Вильгельма Йенсена «Гра-дива».

Норберт Ханольд, молодой археолог, с головой погруженный в изучение греко-римских древностей, вполне равнодушен к своим современникам и особенно к женщинам. Подружкой его детских игр была некогда маленькая Зоэ Бертганг, дочь профессора зоологии. Он настолько забыл о ее существовании, что не мог бы узнать при встрече, хотя она жила с ним на соседней улице. Как-то раз, оказавшись в Риме, Норберт увидел барельеф молодой женщины, изображенной в тот момент, когда она поднимает край одежды, чтобы сделать очередной шаг, причем тяжесть ее тела ложится на правую ногу, в то время как левая согнута для следующего шага. Ханольд влюбился в этот барельеф и сделал с него слепок для того, чтобы повесить его в своей комнате. Он создал в мечтах целый особый мир вокруг изображенной на барельефе девушки, назвал ее Градивой (Gradiva), что означает в переводе с латинского «шествующая» (не замечая при этом, что произвел перевод фамилии Bertgang), и вообразил, что она была дочерью жреца из Помпеи, погибшей во время катастрофы, которая постигла город в 79 году н. э. Однажды ему приснилось, что он находится в Помпеях в день катастрофы и видит Градиву, идущую под падающими на нее хлопьями пепла, видит затем, как она падает в изнеможении на землю и превращается в камень. Под влиянием этого сна у него вдруг возникло желание поехать в Италию, что он и сделал, но в Риме и Неаполе его настолько отталкивали своим видом многочисленные брачные пары из Германии, проводящие здесь свой медовый месяц, что он решил уехать в Помпеи. Здесь ему приснилось, что он стоит под падающим на него пеплом и видит, как Аполлон несет на своих руках Венеру в ожидающий их экипаж. На следующий день, сидя в полдень среди развалин, он увидел реальную Зоэ, однако решил, что перед ним сама Градива. Поскольку в свое время он вытеснил мысль о Зоэ и перенес ее на Градиву своей фантазии, то теперь он перенес образ, созданный фантазией, на реальную Зоэ. Автор хорошо передает ощущения Норберта при виде Зоэ: перед ним и незнакомка, и одновременно кто-то очень хорошо знакомый. Зоэ постепенно поняла, во власти какой иллюзии он находится, и прониклась его чувствами. На следующий день Норберт встречает отца Зоэ, охотящегося за ящерицами, и узнает, что тот остановился в Солнечном отеле. Ночью после этого герой видит сон, в котором ему является Градива, сидящая на солнце и держащая в руке пойманную ею ящерицу, при этом она говорит: «Сохраняй спокойствие, коллега прав - она применила этот прием с успехом». На третий день Зоэ легко избавляет Норберта от его заблуждения, они обручаются и решают провести медовый месяц в Помпеях¹⁸¹.

Для современников «Градива» была всего лишь одним из тех романов в неоромантическом стиле, содержание которых служило иллюстрацией модной тогда темы безрассудной влюбленности мужчины в «фантом» женщины¹⁸².

-450-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

История юноши, ищущего предмет своей грезы в реальной жизни и находящего его в подруге детских лет, была рассказана Новалисом в его «Учениках в Саисе»¹⁸³. Состояние Норберта было хорошо знакомо психиатрам предшествующего столетия в качестве примера «экстатического видения»: Причард описал его в 1835 году как состояние, при котором элементы живой грезы и событий повседневной жизни полностью перемешаны¹⁸⁴. Кто мог бы догадаться в 1903 году, что «Градива» будет спасена от забвения благодаря появившемуся четырьмя годами позже психоаналитическому комментарию к ней Фрейда? Среди психоаналитиков одно время было даже модным, чтобы на стене их консультационного кабинета висел гипсовый слепок с барельефа, изображающего Градиву, и те, кто жил в Париже в 1936 или 1937 году, может быть, помнят маленькую художественную галерею на рю де Сен под названием «Градива».

Год 1904 был ознаменован таким тяжелым ударом по европейскому престижу, какого еще не знали. Великая держава, Россия, подверглась нападению со стороны неевропейского государства, Японии, о самом существовании которого западная цивилизация получила более или менее определенное представление только полвека назад. Хуже всего было, вероятно, то, что ни одна страна не протестовала против вероломного характера японского нападения на русский флот - без объявления войны. Получив благодаря этому стратегическое преимущество с самого начала военных действий, японцы непрерывно наносили поражения русским. Нобелевская премия, которой был впервые награжден русский, физиолог Павлов, едва ли могла компенсировать его родине горечь случившегося.

Между тем в Соединенных Штатах, в городе Сент-Луис, штат Миссури, была организована международная выставка. Следуя примеру французских международных выставок, ее устроители включили в свою программу проведение Конгресса Искусств и Наук. Были организованы многочисленные секции, посвященные различным наукам. В секторе Mental Sciences (философии, логики и психологии) XV отделение было отдано психологии и включало в себя секцию анормальной психологии. Секретарем этой секции был д-р Адольф Мейер, а двумя приглашенными председателями - Пьер Жане и Мортон Принс. Пьер Жане, впервые посетивший Америку, прочитал 24 сентября 1904 года в Сент-Луисе доклад под заглавием «Анормальная психология в ее отношении к другим разделам психологии»¹⁸⁵. Вслед за докладом Жане Мортон Принс говорил о «Некоторых современных проблемах анормальной

-451-

Генри Ф. Элленбергер

психологии», в ходе своего выступления он сказал, что «определенные проблемы подсознательного автоматизма всегда будут ассоциироваться в сознании людей с именами Брейера и Фрейда в Германии, Жане и Адольфа Бине во Франции». Список основополагающих работ по анормальной психологии, составленный Мортоном Принсом, включал в себя работы Бернгейма, Флурнуа, Фореля и других, «Исследования истерии» Брейера и Фрейда, а также четыре книги Жане, три - Бине и две - Фрейда¹⁸⁶.

К тому времени репутация Жане как одного из ведущих специалистов в своей области прочно укрепилась в Соединенных Штатах, и по окончании Конгресса он вступал с лекциями в Бостоне и ряде других мест. Из публикаций Жане того года заслуживает внимания история Ирен - в том отношении, что истерические симптомы возводятся здесь к травматическим событиям и объясняются с их помощью точно так же, как и в более ранних случаях Мари и Жюсти-ны, описанных Жане, - с той, однако, разницей, что Жане теперь признает, что воспоминание о травме до некоторой степени подверглось изменению (расходясь в данном случае с Фрейдом, настаивавшим на том, что бессознательные воспоминания остаются неизменными).

Два французских невропатолога, Камю и Панье, опубликовали очерк истории психотерапии, уделяя особое внимание методам изоляции, внушения, убеждения и воспитания¹⁸⁷. Между тем новая звезда появилась на небосводе психотерапии. Швейцарский врач Поль Дюбуа учил, что невротические расстройства и многие психические недомогания являются продуктами воображения, и их можно вылечить волевым усилием, при помощи самовоспитания¹⁸⁸. В 1904 году Дюбуа прочел курс лекций в Бернском университете о терапевтических методах, которые он использовал в своей практике и в санаториях. Согласно всем имеющимся отчетам, Дюбуа был очень удачливым психиатром; пациенты съезжались к нему со всех концов света, а профессор Дежерен из Сальпетрие-ра обучался у него с целью усвоить его метод. Причины такого терапевтического успеха Дюбуа нельзя было понять из его сочинений, они казались загадочными его современникам.

В Вене «Психопатология обыденной жизни» Зигмунда Фрейда, изданная теперь в виде книги, была хорошо встречена прессой¹⁸⁹. Когда Лёвенфельд готовил к выпуску свой том о навязчивых Идеях, он обратился к Фрейду с просьбой написать для этого издания обзор его психо-

аналитического метода¹

-452-

В Германии Хельпах в своем исследовании делал основной упор на роль принадлежности к тому или иному общественному классу в этиологии истерии, но в том, что касается психогенеза этого заболевания, он солидаризовался с теорией Фрейда¹⁹¹. Эмиль Райман (которому позднее суждено было стать ярым противником Фрейда) рассмотрел различные теории истерии, дав, в частности, объективный отчет о «теории Брейера - Фрейда», хотя и критически оценивая при этом терапевтические выводы, из нее следующие¹⁹².

1905 год стал годом окончания русско-японской войны. Русские терпели поражение за поражением. Балтийский флот, который достиг Тихого океана, обогнув почти полсвета, был потоплен японцами в течение нескольких часов. Русская армия, осажденная в Порт-Артуре, была вынуждена капитулировать. Президент Теодор Рузвельт предложил свои услуги в качестве посредника в деле подписания мирного договора, который и был подписан в Портсмуте, штат Нью-Хэмпшир. Вслед за этим национальным унижением в России вспыхнула революция, но была подавлена. После этого царь дал согласие на проведение ряда реформ и на образование корпуса народных представителей в виде Думы. Тем временем Германия стала занимать более агрессивную позицию в международных делах, и на территории Марокко у нее возник конфликт с Францией.

В этом же году Альберт Эйнштейн осуществил свою первую публикацию по теории относительности. В Женеве Клапаред опубликовал 'свою «Психологию ребенка», которая расценивалась многими как поворотный пункт в истории детской психологии и воспитания¹⁹³. В Париже Альфред Бине, вместе с Теодором Симоном, познакомили общественность со своим методом измерения умственных способностей ребенка¹⁹⁴. Эти двое ученых вряд ли могли догадываться, в какой степени и с какой быстротой их метод будет усвоен и получит практическое применение¹⁹⁵. Книга Фореля о половом вопросе имела немедленный успех в обществе, и автору еще не раз приходилось переиздавать ее, каждый раз дополняя новым материалом¹⁹⁶.

1905 год был успешным для Зигмунда Фрейда, который опубликовал в этом году три из своих главных работ: «Три очерка по теории сексуальности», «Остроумие и его отношение к бессознательному» и историю болезни пациентки Доры. Нередко приходится слышать, что «Три очерка» явились «революционным новшеством», «вызвавшим бурю негодования и возмущения». Последние два утверждения по меньшей мере преувеличены. На протяжении предшествующих трех десятилетий, и

-453-

Генри Ф. Элленбергер

особенно после публикации Крафт-Эбингом «Сексуальной психопатии», имел место непрерывно увеличивавшийся поток литературы по сексуальной психологии и патологии, и едва ли в «Трех очерках» можно найти что-либо, чего еще не было в той или иной форме сказано раньше. Более того, объективный обзор современной Фрейду литературы неоспоримо свидетельствует, что идеи Фрейда были встречены многими с сочувственным интересом. Брай и Рифкин привели в своей книге выдержки из положительных рецензий, принадлежащих Ойленбургу¹⁹⁷, Нэке'⁹⁸ Розе Майредер'⁹⁹, Адольфу Мейеру²⁰⁰ и в особенности Магнусу Хиршфельду²⁰¹. Этот список при желании можно было бы продолжить. В журнале Карла Крауса «Die Fackel» Отто Сойка сопоставлял фрейдовские «Три очерка» с «Половым вопросом» Фореля. Сделав несколько язвительных замечаний в адрес последней книги, он, тем не менее, отдал ей предпочтение - по причине ее объема, новизны и стилистических достоинств - перед книгой Фрейда, и поставил в один ряд с «Метафизикой любви» Шопенгауэра²⁰².

Расцвет психоанализа: 1906-1910

Характерной чертой этого периода был контраст между медленным развитием работы Жане, протекавшей в академических рамках, и стремительным ростом фрейдовского психоанализа, приобретшего уже качество некоего движения.

1906 год, как и предыдущий, был полон напряженности и слухов о войне. Конфликты вокруг Марокко и на почве распределения колоний снова поставили европейские державы на грань войны, но мир был сохранен благодаря Конференции в Алкесире, на которой был подтвержден суверенитет Марокко, хотя и при наличии административного контроля со стороны Испании и Франции. В итоге немцы почувствовали, что при помощи этого урегулирования их обвели вокруг пальца. В Соединенных Штатах Сан-Франциско был практически уничтожен в результате землетрясения и последующего пожара²⁰³.

В Женеве Клапаред организовал семинар по педагогической психологии, но был вынужден прекратить его работу вследствие интриг. Будучи человеком широких интересов, он также начал проводить вместе со своими студентами эксперименты, связанные с психологией свидетельских показаний, в то время как Бине во Франции занимался исследованием свидетельских показаний детей.

-454-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

В Париже Жане столкнулся с растущей оппозицией в лице Бабин-ского и Дежерена. Бабинский, как мы уже видели, являлся лидером направления, которое можно было бы назвать антипсихологическим. Дежерин был сторонником психотерапии, но метод, который он вводил в Сальпетриере, был заимствован им у Дюбуа. Репутация Жане была очень высока в Соединенных Штатах; он был приглашен на торжественное открытие новых изданий Медицинской Школы в Гарварде и прочел там серию лекций в период с 15 октября и по конец ноября.

Под руководством Юджина Блейлера Университетская психиатрическая больница при Цюрихском университете (Бургхольцли) стала подлинно передовым и эффективным центром в медицинской сфере, а сам Блейлер опубликовал выдающееся исследование паранойи²⁰⁴. Двумя годами раньше он встречался с Фрейдом и принял некоторые из его идей. Он признавал, что принципы, которыми руководствовался Фрейд, могли бы принести помощь в понимании смысла маний и бреда у определенной части психотических пациентов²⁰⁵. Блейлер поручил Карлу Густаву Юнгу исследование dementia praecox посредством теста словесных ассоциаций. Как мы уже видели, это исследование дало вскоре неожиданные результаты²⁰⁶. Юнг обнаружил, что тест словесных ассоциаций мог бы использоваться в качестве средства для обнаружения комплексов. Психологический тест по сути дела впервые был применен для исследования подсознательного разума.

По мере того, как идеи Фрейда все шире распространялись, в их адрес усиливалась и критика. Ашаффенбург писал, что пока Фрейд выступал в одиночку со своими утверждениями относительно роли сексуальности в неврозах, достаточно было ограничиться проверкой его интересных идей в каждом отдельном случае; но теперь, когда такие известные авторы, как Лёвенфельд, Хельпах, Блейлер и Юнг открыто встали на сторону Фрейда, необходимо, чтобы медицинская общественность заняла определенную позицию в этом вопросе. Ашаффенбург не сомневался, что в утверждениях Фрейда относительно роли воспоминаний и сексуальности в истерии имеется доля истины, однако у него имелись некоторые сомнения, касающиеся способа, каким Фрейд исследовал психику своих пациентов, и того, насколько прочными были результаты его лечения. Фрейд не давал точных сведений ни о количестве своих пациентов, ни о процентном соотношении успешного и отрицательного исходов лечения. Любой психиатр, отмечал Ашаффенбург, каким бы методом он ни пользовался, уделяя столько времени своему пациенту, сколько ему уделяет Фрейд, добился бы успеха в лечении. Юнг

-455-

Генри Ф. Элленбергер

незамедлительно ответил на эту критику в том же самом журнале, заявляя, что он использовал метод Фрейда в своей практике и убедился в его полезности во всех отношениях²⁰⁷.

В Соединенных Штатах психиатр Адольф Мейер, уроженец Швейцарии, начал обучать новому пониманию dementia praecox, даже более новаторскому по сравнению с концепцией Блейлера²⁰⁸. Любой человек, говорил Мейер, способен реагировать на огромное множество ситуаций, предлагаемых ему жизнью, только с помощью ограниченного количества типов реакций. Некоторые из них благотворны и приводят к вполне удовлетворительной адаптации, другие носят временный, паллиативный характер. Однако иные реакции определенно вредны и опасны (угрожающее бессвязное бормотание, вспышки раздражения, истерические припадки, необоснованные затянувшиеся предубеждения и т. п.). У пациентов с тенденцией к хронической dementia praecox определенные типы неадекватных реакций встречаются с такой частотой, что эту регрессию навыков следует рассматривать в качестве основного патологического процесса, и понимание этого обеспечило бы разработку нового терапевтического метода.

Роман «Имаго» швейцарского поэта (и будущего нобелевского лауреата) Карла Шпиттелера появился в 1906 году и имел неожиданный успех среди психоаналитиков²⁰⁹.

Тридцатичетырехлетний поэт по имени Виктор возвращается после долгого отсутствия с кратким визитом в городок, где он родился и провел юношеские годы. Когда-то давно он случайно познакомился здесь с одной девушкой - Теудой Нойком; с обеих сторон тогда не прозвучало ни слова о любви. Теуда ничего не знала о его чувствах к ней, однако Виктор обрел, благодаря этой краткой встрече с ней, «парусию» (parusia), то есть нечто вроде духовного откровения или ощущения присутствия высшего начала. Он превратил Теуду в идеальный образ и источник вдохновения под именем Imago. И вот теперь он узнает, что она замужем за неким директором Виссом, и у'нее ребенок. Он решает подвергнуть символическому наказанию «неверную» и дает ей имя Псеуда (Pseuda), внося таким образом коррективы в первоначальный образ. Вскоре Виктора приглашают на собрания местного благотворительно-увеселительного общества «Идеалиа». Несмотря на совершаемые им в обществе промах за промахом, он принят в доме директора Висса и становится здесь своим человеком. Директор просит его написать стихи для прочтения их на ежегоднике «Идеалии». Участниками небольшой любительской труппы, переодетыми до неузнаваемости, разыгрывается нечто вроде инсценированной волшебной сказки. Когда артиста, который должен был исполнять роль медведя, отзывают по какому-то срочному делу, Виктора просят заменить его. Он соглашается, и ему представляется возможность рычать по-медвежьи, к вя-

-456-

щему удовольствию публики. Представление достигает кульминации, когда фрау Висе начинает декламировать стихи, обращенные к стоящему перед ней большому кокону. В этот момент покровы с кокона спадают и на свет появляется «бабочка», а точнее девочка-сиротка, Idealkind (идеальное дитя), состоящая на попечении «Идеалии». Теперь уже она, в свою очередь, читает стихи, адресованные своим благодетелям. Виктор вдруг начинает понимать, что он безумно влюблен в Теуду. Однако он продолжает совершать новые ошибки. Тем не менее Виссы приглашают его на день рождения своего маленького ребенка. Теуда, в белом одеянии, словно сказочная королева, с двумя крыльями и короной на голове, декламирует стихи; восхищенный Виктор взирает на нее как на богиню. Несколькими днями позже он бросается перед ней на колени и признается в своей любви. Для того, чтобы помочь ему выйти из этой щекотливой ситуации, Теуда разрешает ему ежедневно навещать ее и вести беседы. Их разговоры постепенно приобретают более бесстрастный характер, и однажды она спрашивает Виктора, когда он собирается покинуть их город. Когда Виктор приходит на следующий день, Теуды не оказывается дома, и его очень любезно принимает ее муж, однако из нескольких прозрачных намеков, сделанных ему во время беседы, Виктору становится понятно, что его дальнейшие визиты нежелательны. Вечером того же дня хозяйка гостиницы, где остановился Виктор, фрау Штейнбах, молодая вдова, сердито спрашивает его, когда он, наконец, поймет, что его дурачат, как мальчишку. Виктор узнает, что каждое слово, сказанное им Теуде, пересказывалось ею не только мужу, но и фрау Штейнбах. Виктор почувствовал, что сгорает от стыда. На следующий день он покидает этот город, так, кстати, и не заметив, что фрау Штейнбах была с самого начала влюблена в него. Но теперь он распутал этот узел и отделил подлинную Имаго от реальной Теуды и фальшивой Псеуды. Очистившийся лик Имаго на всю жизнь останется для него излучающим свет источником вдохновения.

Как сюжет, так и стиль этого романа выглядят сегодня поразительно анахроничными, но «Имаго» Шпиттелера следует понимать в свете мышления того времени. Мы видели, что понятие рожденного фантазией образа, проецируемого на реальную личность, являлось общей темой романтической философии и литературы, и что оно снова стало широко обсуждаемой темой в конце девятнадцатого столетия²¹⁰. Много было написано о femmes inspiratrices' и разрушительных последствиях смешения реальной личности с фантомом. Роман Йенсена «Градива», появившийся в 1903 году, дал новый поворот этой теме - в том смысле, что женщина, ставшая объектом проекции, помогла герою этой истории освободиться от иллюзии при помощи своего рода психотерапии. В сущности, о том же самом рассказывает и Шпиттелер в своем романе, только, может быть, с большей психологической проницательностью. Его роман можно воспринимать в ка-

' femmes inspiratrices - женщины-вдохновительницы. -Прим. перев.

-457-

Генри Ф. Элленбергер

честве одного из связующих звеньев между романтической традицией и новой динамической психиатрией. Роман Шпиттелера был восторженно встречен психоаналитиками; они заимствовали понятие imago для обозначения образа, который бессознательно создает индивидуум для своих отца и матери, независимо от того, соответствует этот образ действительности или нет. Это понятие позднее эволюционировало в юнговскую концепцию анимы. Название «Imago» было также дано психоаналитическому журналу, серии психоаналитических книг и, наконец, издательству, публиковавшему полное собрание трудов Фрейда.

В 1907 году французские оккупационные войска высадились в Марокко, а президент Теодор Рузвельт отправил Великий Белый Флот в кругосветное плавание с целью демонстрации американской военной мощи. На юге Франции в связи с разразившимся сельскохозяйственным кризисом имели место беспорядки, бурные споры шли вокруг появлявшихся одна за другой новых художественных школ, и дерзкие молодые дарования, такие, как Пикассо, привлекали к себе всеобщее внимание.

В Берне огромным успехом пользовался Дюбуа с его теорией о воздействии разума на тело; его книги непрерывно переиздавались и переводились на иностранные языки. В феврале 1907 года Юнг вместе со своим юным коллегой Людвигом Бинсвангером отправился в Вену, чтобы нанести визит Фрейду. Фрейд, несмотря на численный рост его венской группы, был не вполне удовлетворен тем, как воспринимались его идеи в Вене, и ему было приятно узнать, что его идеи были хорошо приняты в университетской среде. Личность Юнга произвела на Фрейда самое благоприятное впечатление, и он готов был видеть в нем своего потенциального преемника.

В свою очередь Юнг считал, что теперь он нашел учителя, которого так долго искал, и с увлечением стал пропагандировать фрейдовские концепции в стенах Бургхольцли. Начиная с этого времени стало казаться, что у психоанализа теперь два центра - Вена и Цюрих, и весь медицинский персонал Бургхольцли был охвачен страстным интересом к идеям Фрейда. Д-р А. А. Брилл, в те годы еще молодой врач, приехавший на стажировку в Бургхольцли, много лет спустя вспоминал о своих тогдашних впечатлениях:

В 1907 году все сотрудники Бургхольцли были с головой погружены в изучение психоанализа Фрейда. Сам директор клиники, профессор Юджин Блейлер, первым среди ортодоксальных психиатров признавший ценность фрейдовского вклада в науку, настаивал, чтобы его ассистенты овладевали

-458-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

этими новыми теориями и использовали методики Фрейда в своей клинической практике. Все ассистенты, во главе с Юнгом, активно применяли в своей работе тест словесных ассоциаций; ежедневно в течение нескольких часов они обследовали с помощью этого теста своих пациентов, чтобы экспериментальным путем установить, корректны ли в научном отношении взгляды Фрейда... Сегодня просто невозможно описать, что я почувствовал, когда был принят в круг этих пылких и восторженных тружеников науки. Я уверен, что подобного коллектива психиатров-энтузиастов, забывавших обо всем, кроме своей работы и интересов истины, не существовало ни до, ни после. Порой казалось, что не только фрейдовские принципы применяются при лечении страдающих неврозами и навязчивыми идеями, но что сам психоанализ стал навязчивой идеей всех сотрудников клиники, превращая их в своего рода одержимых²".

С каждым годом росло число учеников, группировавшихся вокруг Фрейда в Вене, к ним присоединялись и иностранные визитеры. Оригинальные работы выходили уже из-под пера и самих учеников. Таким, например, было «Исследование неполноценности органа», принадлежавшее Альфреду Адлеру²¹². Совсем еще юноша, двадцатиоднолетний Отто Ранк, произвел заметное впечатление на психоаналитическую группу своей монографией «Художник»²¹³.

Чем больше психоанализ приобретал характер движения, тем больше споров разгоралось вокруг него. В качестве примера мы возьмем Первый Международный конгресс по психиатрии и неврологии, проходивший в Амстердаме со 2 по 7 сентября 1907 года и предоставивший участвующим в нем хорошую возможность продемонстрировать соперничающие направления внутри динамической психиатрии во всем их блеске²¹⁴. Одна из основных дискуссий, проходившая 4 сентября, была посвящена современным теориям генезиса истерии, а основной доклад на эту тему было поручено сделать Жане. Жане снова повторил свою теорию подсознательных навязчивых идей и сужения поля сознания, являющегося следствием психической диссоциации, и заключил тем, что истерия относится к более широкой группе психических депрессий. Выступая после Жане, Ашаффенбург прочел доклад, содержащий критику фрейдовской теории истерии. Теория Фрейда, сказал он, не объясняет, почему после перенесения сходной травмы одни индивиды заболевают истерией, а другие нет; несомненно, здесь играет важную роль предрасположенность к психической болезни. Фрейд и Юнг, добавил он, Делают столь сильный упор на сексуальность, что содействуют появлению сексуальных представлений у пациентов.

-459-

Генри Ф. Элленбергер

Третьим докладчиком был Карл Густав Юнг, который начал с исторического обзора и заявил, что «теоретические предпосылки интеллектуальной стороны фрейдовского поиска находятся, главным образом, в данных, полученных в результате экспериментов Жане». Юнг дал пространный очерк психоаналитической техники и заявил, что его собственный опыт подтвердил правильность теории Фрейда по всем пунктам. Если верить Джонсу, присутствовавшему на конгрессе, Юнг «допустил ошибку, не проведя предварительного хронометража своего доклада, а также отказавшись подчиниться неоднократным призывам со стороны председателя закончить выступление. В конечном счете он был вынужден это сделать, после чего, с побагровевшим, сердитым лицом крупными шагами вышел из зала»²¹⁵.

На следующий день, 5 сентября, продолжалась оживленная дискуссия о природе истерии, и присутствующие имели возможность ознакомиться с самыми различными точками зрения²¹⁶. Дюпре, Огюст Мари и Соллье поочередно отстаивали каждый свою теорию. Жуар утверждал, что истерия возникает в результате изменений нервного потенциала и что он изобрел аппарат, «стенометр», который мог бы показывать эти изменения. Бец-цола сказал, что он согласен с прежней теорией Брейера - Фрейда, но не может принять более позднюю, психоаналитическую, теорию истерии, развиваемую Фрейдом. Отто Гросс и Людвиг Франк выступили в поддержку фрейдовской теории, после чего Конрад Альт и Хайльброннер подвергли ее яростной критике. Альт заявил: «если взгляды Фрейда на генезис истерии восторжествуют, то бедняги, страдающие истерией, снова окажутся в положении изгоев. Это был бы огромный шаг назад с точки зрения морального прогресса, не говоря уже о вредоносных последствиях его для несчастных больных». Жане заявил: «Первая работа об истерии месье Брейера и Фрейда, появившаяся в 1895 году, представляет собой, по моему мнению, интересный вклад в работу французских врачей, которые в течение пятнадцати лет анализировали психическое состояние страдающих истерией с помощью гипноза или автоматического письма». Брейер и Фрейд обнаружили случаи, сходные с теми, что были уже описаны французскими авторами, добавил Жане, но Фрейд сделал из них неправомерные выводы. Всем нам известно, сказал он в заключение, что при анализе истерии иногда обнаруживаются навязчивые идеи сексуального характера, но было бы ошибкой основывать общую теорию истерии на этих отдельных случаях.

Дюбуа рассказал о своем методе лечения фобий. Эмоции, сказал он, всегда следуют за идеями, поэтому задача лечения в том, чтобы уст-

-460-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ранить коренную причину заболевания, а таковой является ложная идея, которой пациент позволил проникнуть в свой разум. Ван Рентергем в своем выступлении дал классификацию психотерапевтических методов, разбив их на три группы: методы, направленные на аффективность пациента (например, рассеять его страхи или вселить в него мужество); методы, апеллирующие к его интеллекту (разъяснения по поводу причин болезни, тренинг и перевоспитание); и, наконец, методы, нацеленные на воображение (различные формы суггестивного лечения).

Интересно отметить, насколько высок был престиж Жане на этом конгрессе. Ему было поручено выступить с основным докладом по проблеме истерии; Юнг приписывал ему авторство основных идей, из которых возник психоанализ, а молодой английский врач Эрнст Джонс в докладе об аллохирии сослался на «замечательный очерк профессора Жане, который не получил, к сожалению, того внимания, которого он заслуживает». Другая примечательная особенность этого конгресса -заметное оживление дискуссии, как только речь заходила о психоанализе. В сообщении о конгрессе Конрад Альт утверждал, что среди присутствовавших на конгрессе многочисленных немецких неврологов и психиатров теории фрейдистского толка не встретили сколько-нибудь заметной поддержки²¹⁷. Упоминалось, что Жане назвал фрейдовскую гипотезу относительно истерии шуткой (une plaisanterie)²¹⁸.

Эти споры вокруг психоанализа на Амстердамском конгрессе являлись частью более широкой полемики, смысл которой нередко был затемняем различными легендами и преувеличениями. Так, Джонсом цитируется одна из научных статей Фридлендера, по его мнению, «полная грубых ошибок и нежелания понять теорию оппонента»²¹⁹. На самом же деле Фридлендер в этой статье отдавал должное методу Фрейда и писал: «Я считаю "Исследования" Брейера - Фрейда одной из наиболее ценных работ по истерии»²²⁰. Тем не менее Фридлендер не принимал довод Юнга, что только те, кто уже практически применял психоаналитический метод, имеют право ставить под сомнение концепцию Фрейда; один из способов, опровергающих Фрейда, заключался, по мнению Фридлендера, в успешном лечении истерии неаналитическими методами. Фридлендер приводил пример исцеления семи страдавших тяжелой формой истерии пациентов, - исцеления отнюдь не с помощью аналитического метода, причем болезнь не возвращалась к ним в течение вот уже двух десятилетий. То же самое можно было бы сказать и о приписываемых Вейгандту яростных нападках на психоанализ²²¹ . У Вейгандта вызывала возражение манера, в какой ученики Фрей-

-461-

Генри Ф. Элленбергер

да сравнивали своего учителя с Галилеем, и то, что они отказывались прислушиваться к любому мнению, не совпадавшему с теориями Фрейда. Вейгандт также протестовал против аргумента фрейдистов, что «только те, кто применял психоаналитический метод, имеют право обсуждать его», поскольку, говорил он, «ошибочные методы приводят к ошибочным выводам, и повторение ошибочного метода будет с необходимостью воспроизводить ту же самую ошибку снова и снова». Кроме того, Вейганд считал некоторые психоаналитические термины ненаучными, например «осуществление желаемого». В книжной рецензии на юнговскую «Психологию Dementia Praecox» Иссерлин задавался вопросом, существует ли каузальная связь между конкретным словом теста и ответом на него, и действительно ли такой ответ обнаруживает отколовшиеся комплексы²²². И эту осторожную методологическую критику Джонс называет «яростной полемикой».

В 1908 году Османская империя продемонстрировала миру, что она еще жива. Произошло событие, в котором некоторые видели предсмертную судорогу, другие же - первый признак выздоровления. Группа революционно настроенных офицеров, младотурки, не желавшие более мириться с кровавым деспотизмом сутана Абдул-Хамида II, произвела государственный переворот, после чего султан был вынужден предоставить им часть мест в правительстве. В результате этих событий воспрянули духом и угнетаемые национальные меньшинства Османской империи. Провозгласила свою независимость Болгария, резко поднялась национальная агитация среди армян, мечтавших освободиться от турецкого гнета, как это уже сделали греки, сербы и болгары. Австро-Венгерское правительство, со своей стороны, воспользовалось моментом, чтобы объявить аннексию провинций Боснии и Герцеговины, которые в течение последних трех десятилетий находились под номинальной властью султана, хотя фактически управлялись австро-венгерской администрацией. Эта аннексия усилила политическую напряженность в отношениях между Австро-Венгрией, с одной стороны, и Сербией и Россией, с другой. Напряженность в отношениях между Германией и Францией не уменьшалась. Восстановление дружественных отношений между Францией и Англией, торжественно провозглашенное королем Эдуардом VII, принимает все более осязаемую форму, в результате чего Германия начинает все сильнее ощущать себя жертвой своего окружения.

У людей появляется чувство, что жизненная атмосфера в мире изменилась и стала пропитана флюидами насилия и разрушения. Анархисты не прекращают своей деятельности, и португальский король Кар-

-462-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

луш I становится жертвой политического убийства. Среди европейских интеллектуалов возникают новые течения, характеризующиеся антидемократизмом, антиинтеллектуализмом и футуризмом. Экономист Жорж Сорель опубликовал свои «Размышления о насилии», пафос которых -отрицание либеральной веры в разум и прогресс²²³. Публика была шокирована выставками художников-кубистов. Многие задумываются о грядущих ужасных войнах как неизбежном исходе сложившейся международной ситуации. Карл Краус выступил с предсказанием, что с появлением на сцене авиации крушение нашего мира становится реальностью²²⁴.

Никогда прежде так много не говорили о психотерапии, как теперь: и в плане устройства психиатрических лечебниц, и в плане приватного лечения. Два американца, Е. Райан²²⁵ и Р. К. Кларк²²⁶, посетившие германские и швейцарские соответствующие учреждения, были в восторге от терапевтических достижений в психиатрических больницах, осмотренных ими в Берлине, Мюнхене, Тюбингене и Цюрихе. Оберндорф, который проходил стажировку в Германии в том же году, рассказывает о санатории неподалеку от Берлина, «Наш Schonow», где спортивные мероприятия, занятия садоводством и лечение с помощью искусства были задействованы на полную мощность²²⁷. К услугам пациентов были даже домашние животные (включая осла). В Париже Пьер Жане сделал в Коллеж де Франс обзор всех методов психотерапии, начиная с чудесных религиозных исцелений, в особенности же подробно останавливаясь на гипнозе, внуЩении, перевоспитании и тренинге.

Фрейд был теперь всемирно известным психотерапевтом с обширной практикой, и к нему продолжали непрерывно прибывать новые ученики, в числе которых были, например, Ференци и Брилл. 26 апреля в Зальцбурге была проведена неформальная встреча лиц, интересующихся психоанализом, собравшая сорок двух участников, причем большинство из них были из Австрии. Из шести докладов, прочитанных на этой встрече, один принадлежал Фрейду, представившему в нем выдержки из истории болезни своего ставшего впоследствии знаменитым пациента, Человека-Крысы. В последующие годы эта встреча стала более известной под названием Первого Международного Психоаналитического конгресса.

Некоторые из благожелательно настроенных к Фрейду критиков выражали, тем не менее, скептицизм и озадаченность в связи с отдельными его работами. Примером такой реакции может служить рецензия Груле на статью Фрейда «Культурная сексуальная мораль и современ-

-463-

Генри Ф. Элленбергер

ная нервозность»²²⁸. Дав подробный и объективный пересказ содержания статьи, Груле добавлял, что выводы из него он предоставляет делать самому читателю. «Наверное, приятно иногда бродить, - замечает он в заключение, - непроторенными, фантастически выглядящими тропинками, которые уводят нас далеко прочь от мира - в царство странных грез». Более решительная оппозиция психоанализу исходила от лиц, которые еще недавно воспринимали его с энтузиазмом. Знаменитый журнал Карла Крауса «Fackel», который вел ожесточенную войну с условной сексуальной моралью и прославлял маркиза де Сада и Вейнин-гера, с похвалой отозвался в свое время о «Трех очерках» Фрейда. Теперь же Карл Краус поднимал на смех психоаналитика, пытающегося обнаружить, фантазии мастурбационного характера в гетевском стихотворении «Ученик чародея»²²⁹. Краус отрицал исцеляющую силу психоанализа и сравнивал психоаналитиков с метеорологами, которые возомнили бы, что в их власти не просто предсказывать погоду, но и оказывать на нее влияние.

Между тем полемика в психиатрических кругах продолжалась. 9 ноября 1908 года Карл Абрахам прочитал в Психиатрической Ассоциации Берлина доклад о браках между близкими родственниками с точки зрения невротических последствий²³⁰. По рассказам современников, это заседание превратилось постепенно в почти необузданное собрание, что выразилось, в частности, в неистовых вспышках гнева со стороны Оппенгейма против «подобных чудовищных идей», со стороны Цигена - против «таких фривольных заявлений» докладчика и просто «бессмыслицы», и особенно со стороны Брааца, выкрикивавшего, что «немецкие идеалы находятся под угрозой, и необходимы какие-то решительные меры, чтобы защитить их»²³¹. Тем не менее, согласно официальному стенографическому отчету, встреча была далеко не столь бурной. Оппенгейм, несмотря на неприятие им эдипова комплекса, сказал, что он имел дело со случаями, сходными с теми, о которых сообщал Абрахам, и что он согласен с его интерпретациями. Циген, действительно заявил, что идеи Фрейда - «бессмыслица», однако нашел наблюдения Абрахама интересными и в большинстве случаев верными. Ротман высказал мнение, что браки между состоящими в кровном родстве были широко распространенным явлением среди евреев, поскольку последние жили изолированными общинами. В заключительном слове Абрахам заявил, что он согласен с Оппенгеймом, но не в отношении интерпретации, а в том, что касается признания им самим фактов подобного рода.

-464-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

1909 год характеризовался продолжающимся усилением повсюду в Европе напряженности. В Турции консервативные элементы организовали мятеж против младотурок в Стамбуле и 31 марта зверски расправились с их лидерами. Однако армейские подразделения, находившиеся под командой младотурок, оказались в состоянии удержать власть и свергнуть Абдул-Хамида II с престола, поставив на его место его брата, Мухамеда V. Новое турецкое правительство было исполнено решимости реорганизовать и модернизировать свою страну. Армия была поставлена под контроль германских военных советников. В стране набирало силу свирепое националистическое движение, следствием чего стала массовая резня армянского населения в Киликии и Константинополе. Новое правительство старалось оживить турецкую литературу и культуру. Широкая мировая общественность была восхищена покорением Северного полюса американцем Пири, исследованиями Шеклтона в зоне Южного полюса и первым перелетом на самолете через Ла-Манш, осуществленным Блерио.

Шестой Международный психологический конгресс проходил в Женеве со 2 по 7 августа под председательством Клапареда²³². Основной темой конгресса было Подсознательное, а основной доклад было предоставлено сделать тому, кто ввел в обращение сам этот термин, т. е. Пьеру Жане. Проблема, занимавшая Жане, заключалась в том, чтобы провести четкое различие между подсознательным, являвшимся для него клиническим понятием, и бессознательным как философской категорией. Первый термин был изобретен, чтобы обобщить, суммировать странные психические особенности, представленные у той или иной определенной личности, страдающей психическими расстройствами в форме невроза или истерии, всегда имеющих специфический, индивидуальный характер. На этом конгрессе отсутствовали психоаналитики, которые могли бы, вероятно, выступить с возражениями Жане и получить от него разъяснения, однако в последующих публикациях они, тем не менее, неверно истолковали его позицию - в том смысле, что он отказался от своих прежних взглядов и отрицает существование бессознательного.

Ввиду непрерывно возрастающего интереса к психотерапии, предпринимались попытки определить и сравнить истинную ценность существующих методов. В Америке вышел коллективный труд, изданный В. Б. Паркером, содержащий в себе работы по философии и истории психотерапии, а также обозрение различных методов: религиозно окрашенной терапии, практикуемой движением Эммануэля, морального

- 465 -

Генри Ф. Элленбергер

лечения Дюбуа, изоляционного метода Дежерена, трудовой терапии, терапии посредством анализа и видоизменения окружающей среды и, наконец, процедуры «творческого утверждения», разработанной Кэботом²³³. Глава о психоанализе была написана Бриллом²³⁴. В заключительной главе Р. К. Кэбот подвергал критике наметившуюся в последнее время моду рассматривать работу Фрейда в качестве наиболее научной части психотерапии; по его мнению, только работа Жане заслуживала подобного отношения к себе, хотя, в принципе, каждый метод мог бы быть полезен²³⁵.

Между тем психоаналитическое движение делало все более заметные успехи. Фрейд и Юнг, вместе с рядом других ученых, получили приглашение принять участие в праздновании двадцатой годовщины основания Кларкского университета в Вустере, штат Массачусетс. Выразительный отчет о посещении Фрейдом и Юнгом Америки был написан Джонсом²³⁶. Отчеты о научных заседаниях можно найти в Трудах университета, а любопытная информация по поводу этих событий в изобилии рассыпана в нью-йоркских и бостонских газетах²³⁷.

В первые дни сентября 1909 года «New-York Times» сообщала читателям, что Кук заявляет, что он первым достиг Северного Полюса, что наследный принц Абиссинии подарил белого слона президенту Рузвельту, что первый национальный авиационный парад был публично проведен в Реймсе во Франции и что пароход «Джордж Вашингтон» прибыл из Бремена 30 августа. Достаточно любопытно, что список почетных пассажиров не включал в себя фамилий Фрейда и Юнга; тем не менее был упомянут психолог Уильям Стерн.

«Boston Evening Transcript» снабжала своих читателей подробной информацией о празднествах и лекциях. В понедельник 6 сентября¹ Уильям Стерн говорил о психологии свидетелей, новой отрасли прикладной психологии, в которой ему принадлежала роль первооткрывателя, а на следующий день он же говорил о проблемах школьной психологии. Среди других выдающихся ученых, выступавших во вторник, 7 сентября, были Франц Боас и Зигмунд Фрейд. «Boston Evening Transcript» сообщала 8 сентября:

Изучавшие книгу д-ра Фрейда о психическом анализе, несомненно, представляли его себе в виде бесстрастной и мрачной личности, но это предубеждение совершенно исчезает, когда сталкиваешься с человеком, слегка согбенным и седым, но с благожелательным лицом, которое, кажется, никогда не сможет стать под влиянием возраста холодным и чопорным, и с увлечением слушаешь его рассказы о своих пациентах. К тому же д-р Фрейд отличается скромностью и воздает должное заслугам д-ра Брейера, своего коллеги, в

-466-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

гораздо большей степени, чем того заслуживает человек, который просто в течение десяти или чуть более лет не возражал против открытия, совершенного другим. Эта характерная черта д-ра Фрейда проявилась еще раз, когда он -говоря с аудиторией по-немецки, но, в отличие от д-ра Стерна, с продуманной ясностью, - говорил о своей собственной болезни. Д-р Франц Боас,... великодушно уступивший свое место в утренней программе гостям, был в восторге от этой жертвы, и хотя друзья д-ра Боаса утешали себя мыслью, что его выступление заслуживает того, чтобы его подождать, они были рады в первую очередь познакомиться с венцами, которым, по-видимому, справедливо приписывается честь открытия, делающего эпоху.

Кроме того, в этот день были заслушаны стоящие на очень высоком научном уровне доклады по биологии, математике, а итальянский физик Вольтерра сообщил на французском языке о теориях Максвелла и

Лоренца.

В четверг, 9 сентября, широкий спектр научных тем обсуждался в различных секциях. Титченер говорил об экспериментальной психологии, К. Г. Юнг - о Тесте словесных ассоциаций, а Лео Бюргерштейн из Вены («который уже стал любимцем аудиторий Кларка») о совместном обучении лиц разного пола. Адольф Мейер прочел «поразительное эссе» о динамических факторах в dementia ргаесох, лекции же Фрейда нашли восторженных слушателей.

В пятницу, 10 сентября, присутствующих продолжали угощать смесью из лекций на самые разнообразные ученые темы. Фрейд подчеркнул в своей лекции, что его теория является «динамической», в противоположность «эредитарной» (признающей ведущую роль наследственных факторов) теории школы Жане. Юнг надолго заворожил свою аудиторию рассказом о том, с каким успехом он использовал свой Тест словесных ассоциаций при раскрытии преступлений и в обнаружении скрытых причин заболевания. Академическая атмосфера была нарушена в полдень, когда на конференции по вопросам воспитания анархистка Эмма Гольдман, в сопровождении небезызвестного Бена Рейтмана, прервала ход дискуссии.

В субботу 11 сентября, в «Boston Evening Transcript» было опубликовано пространное интервью Адельберта Альбрехта с Зигмундом Фрейдом²³⁸. По словам Альбрехта, Фрейд предсказал, что вызывавшее тогда много толков в Соединенных Штатах движение Эммануэля прекратит свое существование. В качестве пионеров психотерапии Фрейд упомянул Льебо, Бернгейма и Мёбиуса. Он отозвался о гипнозе как о «неудаче и методе, имеющем сомнительную нравственную ценность». Что ка-

-467-

Генри Ф. Элленбергер

сается психоаналитического лечения, то Фрейд сказал: «Я обычно бываю в состоянии применять свой метод только к случаям, являющимся тяжелыми и от которых отказываются другие врачи, считая их безнадежными. Мой метод лучше всего подходит для тяжелых случаев».

В период своего пребывания в университете Кларка Фрейд и Юнг были лично приняты его президентом, Стэнли Холлом. Фрейд заявил в своем вступительном слове, обращенном к президенту, что это его приглашение в Америку было первым официальным признанием его научных усилий, - довольно странно звучащее утверждение, если вспомнить об уже установившемся его признании со стороны Блейлера и сотрудников Бургхольцли.

В это время Юнг как раз отказался от своей должности ассоциированного директора в Бургхольцли. Он целиком отдается теперь частной практике, руководящей работе в только что основанной Международной Психоаналитической Ассоциации и редактированию «Jahrbuch». Создается впечатление, что он полностью соединил свои интересы с судьбой психоаналитического движения.

Психоаналитическая литература количественно возрастала год от года. Фрейд публиковал много статей, среди которых были две из его наиболее известных историй болезни - история Маленького Ганса и история Человека-Крысы. Плодовитыми писателями были и ученики Фрейда, в особенности Штекель, Ранк и Абрахам; было много и других, о которых сегодня, может быть, вспоминают меньше. Более того, не было недостатка в литературе о психоанализе - или в форме беспристрастных обзоров, или в виде полемических сочинений - направленных против психоанализа или берущих его под защиту.

Интересен в этом отношении доклад, прочитанный Фридлендером на Международном Медицинском конгрессе в Будапеште, поскольку он показывает, какие именно возражения вызывал психоанализ:

Во-первых, вместо спокойного доказательства своих положений, как это принято в научных дискуссиях, психоаналитики выступают с догматическими утверждениями, то и дело перемежая их эмоциональными вспышками; психоаналитики не знают себе равных в научном мире по части приравнивания своего лидера, Фрейда, к таким личностям, как Кеплер, Ньютон и Зем-мельвейс, столь же выделяются они и необыкновенной энергичностью нападок на тех, кто не согласен с ними. Во-вторых, вместо доказательства своих утверждений в научной форме психоаналитики довольствуются заявлениями, не поддающимися проверке. Они говорят: «Мы знаем из психоаналитического опыта, что...» - и возлагают бремя доказательств на других. В-третьих, психоаналитики не принимают в свой адрес никакой критики, равно как и

-468-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

выражения вполне оправданных сомнений, расценивая эти сомнения как «невротическое сопротивление». В качестве примера Фридлендер приводит цитату из Саджера: «Притворная стыдливость врачей при обсуждении ими сексуальных проблем является следствием не столько их нравственных принципов, сколько им самим неведомых психологических предпосылок.... Вместо того, чтобы принять себя в качестве истериков, они предпочитают быть неврастениками. Даже если они - ни то, ни другое, у них (приходится это допустить), возможно, имеется страдающая истерией жена, мать или сестра. Многим совсем не по нутру допустить подобные вещи в отношении своих близких родственников или самих себя, поэтому они предпочитают объявить всю эту теорию в целом несостоятельной и осудить ее априори»²³⁹. Фридлендер соглашался с Ашаффенбургом, что подобная аргументация является неприемлемой для ученых. В-четвертых, психоаналитики не желают замечать того, что было сделано до них или одновременно с ними другими исследователями, тем самым претендуя на роль новаторов. Это как если бы до Фрейда никогда не излечивали больных истерией и не существовало никакой психотерапии. В-пятых, сексуальные теории психоанализа представляются его адептам научным фактом, хотя и недоказанным, вроде того, как это высказано у Вульфе-на: «Все нравственные способности внутри человека, его чувство стыда, его поклонение Богу, его эстетика, его социальные чувства имеют свое начало в подавленной сексуальности». Вульффен напоминает одно место у Вейнинге-ра, когда тот говорит: «Женщина - прирожденная сексуальная преступница; ее сильная сексуальность в случае успешного ее подавления легко приводит к болезням и истерии, а в случае недостаточного подавления - к преступным деяниям; нередко сексуальность приводит ее и к тому, и к другому». В-шестых, Фридлендер протестовал против манеры психоаналитиков адресоваться прямо к широкой непрофессиональной публике, как если бы их теории были уже научно доказанными; поступая таким образом, они добиваются того, что не принимающие их теорий ученые предстают в глазах публики в виде невежд и ретроградов²⁴⁰.

Аргументы Фридлендера получили дополнение со стороны других современных психиатров. Одним из распространенных упреков в адрес психоаналитиков был упрек в отсутствии у них статистики. Другая претензия выражалась в том, что психоаналитические идеи были «остроумными» (geistreich), но не «научными» в строгом смысле этого слова. Третьим было то, что далеко не всегда отличаясь новизной, психоаналитические идеи нередко являлись возвращением к прежним, устаревшим понятиям (это как раз то, что имел в виду Ригер, когда толковал о «старых вдовах психиатрии», то есть о психиатрии в том виде, в каком она существовала до введения современной нозологии; фрейдовскую сексуальную теорию истерии рассматривали как возврат к уже отвергнутой теории). Наконец, имелся еще один аргумент, связанный с

-469-

Генри Ф. Элленбергер

genius loci. Ашаффенбург, Лёвенфельд и Фридлендер объясняли успех сексуальных теорий Фрейда тем, что они упали на благодатную для них почву Вены. «Половая психопатия» Крафт-Эбинга имела в Вене в 1886 году эстраординарный успех у непрофессиональной публики, и с той поры специфический интерес к сексуальным проблемам рос как на дрожжах, что показал, в частности, баснословный успех книги Вейнин-гера, не говоря уже о произведениях Шницлера и других писателей. Таким образом, пациенты Фрейда были в известной степени подготовлены к специфическому типу его вопросов. Этот аргумент относительно «гения места», который позднее приводился Ладамом, а вслед за ним Жане, был неправильно понят в качестве указания на общую аморальность венской жизненной атмосферы.

Первый предвоенный период: 1910 - 1914

До 1910 года Европа жила в условиях вооруженного мира, но, несмотря на усиливающуюся политическую напряженность, она надеялась на то, что сможет поддерживать мирное сосуществование. Теперь стало очевидным, что общий мировой пожар становится неизбежным. Многие рассматривали Балканские войны как прелюдию к войне между великими Европейскими державами. Франция, Англия и Германия стали жертвами массового националистического невроза, и отчаянные попытки горстки пацифистов оказались совершенно неадекватными для противодействия этому явлению²⁴¹. Ожидание войны отражалось в литературе того времени и в общем умонастроении народа.

Другим дурным предзнаменованием было появление нигилистических тенденций, таких как движение футуристов. Некий итальянский поэт, Филиппо Томмазо Маринетти, проповедовал ниспровержение нравственности и традиционных ценностей, разрушение академий, библиотек и музеев; он превозносил красоту скорости, современных автомобилей, опасности и войны²⁴². Маринетти и его сподвижники пытались революционизировать живопись, скульптуру, музыку и литературу; они организовывали театральные шоу, предназначенные шокировать и приводить в ярость публику, что нередко заканчивалось скандалами. Они пропагандировали некий агрессивный итальянский национализм; позже именно они провели кампанию за вступление Италии в Первую Мировую войну и послужили причиной возникновения фашизма. Ма-

-470-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ринетти нашел подражателей во всей Европе, а особенно много их оказалось в России.

Общая напряженность, казалось, отражалась и на динамической психиатрии. Для психоаналитического движения это был период полемизирования и внутренних кризисов.

Огромным событием 1910 года стала смерть короля Эдуарда VII, которому наследовал Георг V. За десять лет своего правления Эдуард достиг сближения с Францией, но немцы обвинили его в политическом окружении своей страны, в результате чего ситуация ко времени его смерти накалилась еще более, в сравнении с той, какой она была в момент его восшествия на трон. В тот же год умер великий проповедник мира, восьмидесятидвухлетний патриарх европейской литературы граф Лев Толстой. Его доктрина непротивления злу насилием позже была использована его выдающимся приверженцем, Ганди.

В течение первой декады двадцатого столетия произошло много перемен в динамической психиатрии. Когда праздновался юбилей Берн-гейма, он казался фигурой из прошлого, и речь, с которой он обратился к присутствующим, была наполнена горечью²⁴³. Он сказал, что все написанное им в течение двадцати восьми лет - теперь забыто. Некий швейцарец, Дюбуа, теперь считался основателем психотерапии и «аннексировал» ее (это было сравнение с немецкой «аннексией» французских провинций Эльзаса и Лотарингии). Очевидно, Бернгейм не сознавал, что происходило в то время в Вене и Цюрихе.

Активность психоаналитиков возрастала, особенно в области интерпретации мифов, в литературе и антропологии. Фрейд опубликовал свое прославленное эссе о Леонардо да Винчи²⁴⁴. Джонс издал свою интерпретацию Гамлета²⁴⁵. Фольклорист Фридрих Краусс, периодический журнал которого «Anthropophyteia» был посвящен коллекционированию непристойных шуток всех народов и стран, попросил Фрейда дать психоаналитическую оценку этого материала²⁴⁶.

Второй Международный съезд происходил в Нюрнберге 30 и 31 марта. Было решено сформировать Международную Психоаналитическую Ассоциацию. Фрейд предпочел, чтобы во главе организации стоял нееврей²⁴⁷. Вопреки мощной оппозиции венских членов президентом был избран Юнг. В качестве компенсации новый периодический журнал «Zentralblatt fur Psychoanalyse» стал выходить под объединенной редакцией Адлера и Штекеля.

-471-

Генри Ф. Элленбергер

Большая часть антагонизма, существовавшего в то время в отношении психоаналитиков, была вызвана так называемым «диким анализом», то есть людьми, которые без всякой подготовки к этой работе начинали «анализировать» посредством методов, часто оказывавшихся пагубными для их пациентов. Ханс Блюхер, принадлежавший к фрейдистской группе в Берлине, описал картину сложившейся ситуации:

В Берлине [вспоминает Блюхер], так же, как в Вене и Цюрихе, психоаналитическая группа состояла из двух кругов: меньшего, медицинского, пользовавшегося строго медицинской терминологией, его целью было лечение невротиков; и намного большего круга непрофессионалов, задача которых состояла в привлечении публичного внимания к неврозам и психоанализу. Согласно Блюхеру, этот круг непрофессионалов был главной движущей силой психоаналитического движения; его сподвижники заполонили мир якобы психоаналитической литературой. Действуя в своей необузданной манере, они заявляли, что психоаналитики могут найти ключ к разрешению всех мыслимых проблем человечества, от излечения индивидуальных неврозов до устранения войны. Таким образом, хотя им и удавалось привлекать к себе пациентов, они создали сомнительную репутацию движению²⁴⁸.

Именно это обстоятельство побудило Фрейда написать широко известную статью о «Диком анализе»²⁴⁹. Фрейд подчеркнул, что ни один человек не должен заниматься анализом, если не получил соответствующей подготовки. Фрейд впервые использовал в этой работе термин «психосексуальность». Он объяснил, что его концепция либидо не только содержит инстинктивные сексуальные побуждения, но также включает общее .значение немецкого слова lieben (любить). «Сколь много злобы и ненависти можно было бы оставить в покое, если бы это уточнение появилось ранее», - прокомментировал эту мысль Оскар Пфистер²⁵⁰.

Международный Конгресс Медицинской Психологии и Психотерапии, состоявшийся в Брюсселе 7 и 8 августа, показал, насколько изменились взаимоотношения между психотерапевтическими школами²⁵¹. Жане, игравший роль миротворца на предыдущих конгрессах, не посетил его в этот раз (его доклад о внушении был зачитан в его отсутствие). Дискуссии часто принимали характер конфликта поколений между старыми (Форель, Бернгейм и Фогт) и молодыми (Шейф, Джонс и Мут-ман). Временами казалось, что молодые готовы ответить массированной атакой на любое высказывание стариков. Примером послужила статья Тремнера о «Процессе засыпания» и гипнотических явлениях. Главным в дискуссии об этой статье оказался Шейф, возразивший автору потому, что тот не цитировал Фрейда и Зильберера, и добавивший, что

-472-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

«материал созрел для тщательного психоанализа». Форель поднялся в знак протеста, в то время как Мутман, Джонс и Гретер энергично поддержали Шейфа. Де Монте стал противоречить теории Фрейда, и тогда Тремнер напомнил аудитории, что темой его статьи скорее является засыпание, чем сновидения. Во время дискуссии об одной из последующих статей Фогт протестовал против требования Шейфа запретить ему говорить о сновидениях и бессознательном: «Я возражаю против того, чтобы человека, подобного мне, собиравшего свои собственные сновидения с шестнадцати лет и исследовавшего обсуждаемую здесь проблему с 1894 года, то есть почти столько же, сколько Фрейд, и дольше любого из его учеников, лишал права дискутировать эти вопросы всякий фрейдист!»

Брюссельский Конгресс представлял типичный вид дискуссий, возникавших почти на каждом конгрессе того времени в немецкоязычных странах. Их тон почти всегда задавали психоаналитики, как это случилось в Брюсселе, а временами - их противники. На съезде психиатров и неврологов юго-западной Германии в Баден-Бадене 8 мая доктор Хох произнес памятную речь на тему «Психическая эпидемия среди врачей».

Психическая эпидемия, - сказал он, - это передача специфических представлений неотразимой мощности в огромное количество голов, в результате чего утрачивается способность к суждению и здравомыслию. Последователи Фрейда, - продолжал он, - принадлежат не к «Школе» в научном смысле, а к некоего вида секте, выдвигающей не достоверные факты, а символы веры. Психоанализ выказывает все признаки секты: фанатическую убежденность в своем превосходстве над другими, свой профессиональный язык, острую нетерпимость и унижение иноверцев, свое священное благоговение перед Учителем, тенденцию к прозелитизму, готовность воспринимать наиболее чудовищные невероятности и фантастическое завышение оценки совершенного и того, что могут совершить приверженцы секты. В качестве объяснения этих психических эпидемий Хох выдвигает отсутствие ощущения истории и философского образования в их жертвах, а также неблагодарность занятия излечения нервных заболеваний. Терапевтические удачи достигаются, - сказал он, - неустанным вниманием, уделяемым врачами своим пациентам. Хох заключил свою речь словами о том, что фрейдистское движение является «возвратом, в модифицированной форме, магической медицины, некоего вида тайного учения ...» и может внести в историю медицины еще один пример психической эпидемии²⁵².

В Цюрихе Людвиг Франк применял модификацию метода катарсиса, предложенного Брейером и Фрейдом²⁵³. Он помещал своих пациентов на кушетку и понуждал их сосредотачиваться на чувствах,

-473-

Генри Ф. Элленбергер

приходящих им в голову. Пациент мог оживить эмоции из прошлого, часто из забытых эпизодов своей жизни, вследствие чего память о событиях могла возвратиться, и их можно было обсуждать вместе с терапевтом. Иногда посредством абреакции подавленные эмоции высвобождались, и этого оказывалось достаточным для излечения. Форель провозгласил, что этот метод является единственным правильным, оригинальным методом Брейера, который впоследствии исказил Фрейд.

1911 год привел европейские конфликты почти на грань взрыва, и объектом разногласий снова стало Марокко. В силу соглашения с Англией, Франция отказалась от своих притязаний в Египте в обмен на свободу действий в Марокко. Однако немцы, также имея интересы в Марокко, послали военный корабль в Агадир, чтобы напомнить о них. После трудных переговоров опасности войны удалось избежать. Германия отказалась от своих «прав» в Марокко в обмен на часть Французского Конго, но как Франция, так и Германия чувствовали себя обманутыми, и напряженность вряд ли ослабла. Италия возражала из-за своего исключения при разделе Африки и, видя, что Турецкая Империя переживает тяжелый внутренний кризис, объявила войну Турции и вторглась в Триполи, чтобы захватить новую колонию и таким образом отомстить за поражение при Адуе.

Казалось, никогда не было столь большого количества психотерапевтических школ. Жане в Париже и Дюбуа в Берне все еще наслаждались громадным авторитетом. Другим терапевтом, приобретшим большую славу в то время, был Роджер Виттоц, живший в Лозанне на берегу Женевского озера²⁵⁴. Он подвергал своих пациентов воздействию остроумной системы психической тренировки, состоявшей из различных упражнений в релаксации и концентрации. Виттоц учил своих пациентов полному осознанию всех ощущений и концентрации на одном образе или идее, таких, как идея «отдыха», «управления» или «бесконечности». Виттоц полагал, что, приложив ладонь ко лбу пациента, он может проверять степень управления пациентом. Он также обучал философии жизни²⁵⁵. Пациенты съезжались к Виттоцу изо всех частей мира, но он не обучал своему методу, и только несколько терапевтов практиковали его метод после его смерти.

Для людей того времени великим событием 1911 года, возможно, стала публикация книги Блейлера о раннем слабоумии (dementia praecox), которому он присвоил новый термин «шизофрения»:

-474-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Эта книга, плод двадцатилетнего труда, внесла четыре новшества. Во-первых, она включила в более обширную концепцию «шизофрении» не только старое понятие о раннем слабоумии, но и некоторое количество состояний, особенно острых и неустойчивых, которые ранее рассматривались как отдельные явления. Во-вторых, он ввел динамическую концепцию заболевания, на которую, казалось, его вдохновила концепция Жане о психастении, то есть, отличие первичных симптомов, непосредственно относящихся к процессу болезни, от вторичных симптомов, возникающих из первичных. В-третьих, Блейлер предложил интерпретацию содержимого шизофренической галлюцинации и бредовых состояний, в которой он последовал за Фрейдом. В-четвертых, вопреки мнению, что раннее слабоумие неизлечимо, Блейлер внес оптимистическую концепцию о том, что шизофрения - некая болезнь, которую можно остановить или заставить пойти на убыль в любой точке течения заболевания. Интенсивная работа врачей в Бургхольцли с их пациентами и использование профессиональной терапии и других методик выразились в значительном увеличении количества терапевтических успехов²⁵⁶.

1911 год ознаменовался огромным распространением психоаналитического движения и весьма успешным Конгрессом в Веймаре в сентябре. Но это также был период внутреннего разногласия. Даже после отставки Адлера в июле Венское Общество, по словам Джонса, «раздиралось ревностями и раздорами».

В 1911 году появился роман Греты Мейзель-Хесс, он стал первым известным художественным произведением, описавшим образ психоаналитика, каким публика могла вообразить его в то время.

Герои этого романа - группа утонченных интеллектуалов, проводящих время в бесплодных любовных интригах и в пространных дискуссиях на любую мыслимую тему. Сорокалетняя невротическая дама, прожившая лучшие годы в этом окружении, осознает, что нуждается во врачебной помощи. Она узнает, что новый метод, психоанализ, способен излечивать пациентов переведением бессознательной жизни в сознание. Испытывая сильные чувства любопытства и надежды, она входит в дом психоаналитика. Горничная, высокая костлявая женщина, одетая в черное, ведет ее сквозь анфиладу изящно обставленных комнат к двери кабинета великого человека.

Доктор, сидящий за письменным столом, пронзительным взглядом рассматривает ее некоторое время, молча поглаживая бороду. Затем просит ее присесть и предлагает рассказать свою историю. С этого момента консультация включает четыре фазы. Пациентка излагает всю свою историю, в то время как психоаналитик молча слушает и записывает свои замечания. Затем наступает вторая фаза: аналитик объясняет пациентке, что она вытеснила болезненные сексуальные воспоминания, вследствие чего он пытается вытащить их «посредством специальной методики». Среди прочих вопросов он спрашивает ее о сновидениях. В третьей фазе психоаналитик превращается в ги-

-475-

Генри Ф. Элленбергер

неколога, так как в основе невроза лежат причины сексуального характера, и требуется провести тщательный гинекологический осмотр. К счастью, результаты обследования оказываются удовлетворительными. Поэтому мы можем перейти к четвертой фазе, в которой гинеколог превращается в гипнотизера. Он усаживает пациентку в удобное кресло, и тут пространно описывается следующая процедура. Как только дама впадает в гипнотический сон, аналитик, непрестанно поглаживая ее лоб, внушает ей, что она утратила все свои комплексы. Когда сеанс заканчивается, пациентка уходит от аналитика, испытывая чувство приятного возбуждения. О гонораре даже не было и речи. Психоаналитическое лечение прекращается после первого же сеанса, и до конца романа бывшая пациентка ощущает себя избавленной от любых невротических симптомов²⁵⁷.

1912 год сверх всего был отмечен Балканскими войнами. Греция, Сербия и Болгария напали на Турцию, требуя освобождения своих сограждан, все еще находившихся под турецким игом. Это событие было темой дня, и многое было сказано о «македонских зверствах». Эта война вызвала еще большее обострение напряженности между другими европейскими государствами, особенно между Россией и Австро-Венгрией.

Другим сенсационным событием явилась гибель «Титаника» во время его первого плавания 14 апреля, с потерей более полутора тысяч жизней. Судно считалось наиболее современным и усовершенствованным кораблем из всех когда-либо построенных и было разрекламировано как непотопляемое, но меры безопасности оказались неадекватными, а количество спасательных шлюпок — недостаточным. В способе спасения пассажиров отразились социальные предубеждения: пассажиров первого и второго классов спасали прежде, чем занимавших третий класс. Таким образом, огромное количество бедных иммигрантов и их детей было принесено в жертву²⁵⁸. Суеверные рассматривали это несчастье как дурное предзнаменование для будущего европейской цивилизации. Многое было написано о неизбежности войны. Некий немец, Фон Бернарди, объяснял в своей книге «Германия и следующая война», что его страну ожидает встреча с вражескими толпищами; победу можно было бы одержать только ценой неслыханных усилий и жертв²⁵⁹. Группа ученых образовала «Gesellschaft fur positivistische Philosophic» (Общество позитивистской философии) с центром в Берлине для разработки объединенной научной концепции Вселенной и разрешения с ее помощью всех проблем человечества. Среди членов Общества были Эрнст Мах, Йозеф Поппер, Альберт Эйнштейн, Огюст Форель и Зигмунд Фрейд.

-476-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

То было время проведения лихорадочной агитации в среде европейской молодежи. Повсюду процветали новые литературные, художественные, культурные и политические группы, полемизирующие друг с другом и призывающие к разрыву с прошлым и введению новых ценностей. Полемику вокруг и внутри психоаналитического движения следует понимать в этом контексте.

Новое поколение теперь почти полностью игнорировало Йозефа Брейера. Когда 15 января 1912 года праздновалось его семидесятилетие, с адресом к юбиляру обратился Зигмунд Фрейд и вручил ему документы «Breuer-Stiftung» - фонда, цель которого заключалась в награждении премиями за исследовательские работы и в обеспечении возможностей для выдающихся ученых читать лекции в Вене. Подписка принесла сразу общую сумму в 58125 крон²⁶⁰. Список подписчиков включал имена выдающихся венских ученых, писателей и художников. Имени Фрейда, однако, не было обнаружено в этом списке²⁶¹.

Психоаналитики развивали бурную деятельность. Новый периодический журнал, «Imago», начали издавать Ранк и Сакс. В первый номер был помещен начальный вклад Фрейда, то, чему предстояло впоследствии стать его «Тотемом и табу». Интерес Фрейда к антропологии, вероятно, стимулировали «Метаморфозы и символы либидо» Юнга. В течение нескольких предыдущих лет проявлялся большой интерес к проблеме тотемизма. Фрэзер опубликовал свою работу «Тотемизм и экзогамия»²⁶². Дюркгейм²⁶³ утверждал, что тотемизм являлся первоначальной формой религии, а Тйрнвальд описывал его как примитивную манеру мышления²⁶⁴. Вундт обрисовал громадную картину эволюции человечества. Он сказал, что эволюция состоит из четырех периодов: примитивного периода первобытной жизни, тотемического периода племенной организации и экзогамии, «периода героев и богов» и современного периода (с мировыми религиями, мировыми силами, мировой культурой и мировой историей)²⁶⁵. Более того, казалось, что Фрейд, когда писал «Тотем и табу», был вдохновлен совсем недавними событиями: восстанием младотурков (несговорчивых сыновей) против Султана Абдул Хамида II (жестокого старого отца), содержавшего огромный гарем, охраняемый евнухами, и послужившего моделью для автора. После революции в Турции смогли модернизироваться социальные структуры, начала процветать литература, точно как в модели Фрейда, в которой человеческая культура начала развиваться после убийства старого отца. В дополнение к работе «Тотему и табу» Отто Ранк

-477-

Генри Ф. Элленбергер

опубликовал огромную компиляцию кровосмесительного мотива в поэзии и легендах²⁶⁶.

Противоречия вокруг психоанализа бушевали яростнее, чем когда-либо. Для понимания их истинного значения требуются основательные познания культурного фона того времени. Эта мысль ярко иллюстрируется на примере разногласий, случившихся в Цюрихе в начале 1912 года²⁶⁷.

Ни одного упоминания о психоанализе нельзя было обнаружить в «Neue Ziircher Zeitung» до 8 февраля 1911 года, когда доктор Карл От-кер опубликовал обзор брошюры Людвига Франка «Die Psychoanalyse»²⁶⁸. Этот обзор, в котором не упоминалось имя Фрейда, оставил читателя под впечатлением, что «Psychanalysis» (sic) был швейцарским открытием и состоял из материалистического представления о вере, включавшего утверждение, что в момент смерти душа погибает навсегда. Десять месяцев спустя, 7 декабря, некий «Dr. E. А.» представил отчет о лекции д-ра Ф. Риклина на недавнем заседании Цюрихского Филологического Общества, «Gesellschaft fur deutche Sprache». Риклин сказал, что психоанализ доказал свою способность вылечивать неврозы посредством возвращения в сознание вытесненных образов и интерпретации сновидений. Риклин добавил, что было доказано, что символы сновидений и галлюцинаций идентичны с универсальными мифами человечества, так что значения универсальных символов и мифов уже разгаданы. Например, солнце есть символ мужской сексуальной энергии, змея и ступня - фаллические символы, а золото - символ экскрементов. Все это было представлено в обзоре не в виде гипотез, но как абсолютно достоверные открытия. Кажется, именно эта лекция и, возможно, другие того же типа вынудили Kepler-Bund посвятить вечер теме психоанализа. Значение этого заседания было бы утрачено без предварительных объяснений.

В те годы европейская культура была пронизана наукообразием, то есть верой в то, что только наука способна дать ответы на великие загадки мира. Доминантной в то время была естественная наука (как атомная физика в наши дни) с теорией эволюции на ее переднем плане. Под этим именем переплетались четыре различные концепции: концепция трансформизма (как противоположность креационизму или фиксизму), оригинальная теория Дарвина, согласно которой эволюция видов произошла из-за естественного отбора под воздействием борьбы за существование; группа псевдодарвинистских доктрин, называемых социальным дарвинизмом, и, наконец, доктрина Геккеля. Никто сегодня не

-478-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

может вообразить, насколько ошеломляющую роль играли идеи Геккеля в культурной жизни его времени. Геккель начал свою карьеру как блестящий натуралист, развился в натурфилософа, и постепенно становился все большим врагом религии. В его мировоззрении наука приравнивалась к материализму, атеизму и к геккелевскому виду трансформизма. Религия приравнивалась к традиции, суеверию и к антинаучным теориям. Геккель стал идолом многих молодых людей, подвергшихся обращению в его доктрину. Например, существовала история о драматическом обращении молодого Голдсмита: прочтя «Естественную историю мироздания» Геккеля, он поверил в то, что нашел ключ ко всем философским и научным проблемам, и начал пропагандировать свои взгляды с рвением

миссионера²⁶⁹.

К тому времени Геккель основал ассоциацию, Monisten-Bund, требовавшую поглощения религии наукой и претендовавшую на роль религии будущего. Неудивительно, что его активная деятельность встретила значительное сопротивление различных церквей. Его противникам было легко демонстрировать, что он постоянно представляет гипотезы как несомненные факты, и его обвинили в фальсификации нескольких книжных иллюстраций, чтобы они соответствовали его доктрине. Борьба с Геккелем велась с двух направлений. Богослов Васманн основал Thomas-Bund, чтобы доказать несостоятельность Геккеля во имя религии, а натуралист Деннерт создал союз Kepler-Bund, официальной целью которого был разгром во имя науки его псевдонаучных предположений. В этот союз вошли выдающиеся ученые, и он имел отделения в главных немецкоязычных городах.

Цюрихское отделение Kepler-Bund организовало собрание по поводу психоанализа. На основании обзора Откера о брошюре Франка и отчета «Е. А.» о лекции Риклина Kepler-Bund оказался, очевидно, под впечатлением, что психоанализ является материалистической и атеистической доктриной, преподносящей фантастические гипотезы под видом научных истин. 2 января 1912 года газета «Neue Ziircher Zeitung» опубликовала отчет о собрании членов Kepler-Bund. Доктор Макс Кессельринг, специалист по нервным болезням в Цюрихе, рассказал о «теории и практике венского психолога Фрейда». Рассказчик начал с выражения сожаления о том, что учение Фрейда возымело такой успех у педагогов и священников Цюриха. Кессельринг посещал курс лекций Фрейда в Вене и сказал, что Фрейд был буквально пропитан убеждением, что его учение является истинным, что в своих лекциях он поощрял студентов задавать ему вопросы, но давал на них туманные и неубедительные ответы. После того как он дал

-479-

Генри Ф. Элленбергер

исторический обзор психоанализа, Кессельринг объявил себя решительным его оппонентом. Он прочел цитаты из Фрейда, вызвавшие смех в аудитории. Обозреватель выразил сожаление, что Кессельринг не воздал должного уважения зерну истины, содержащемуся в учениях Фрейда. На следующий день, 3 января 1912 года, газета «Neue Ziircher Zeitung» опубликовала краткое заявление Кессельринга, сообщившего, что он не является членом союза Kepler-Bund, а отторжение им психоанализа основано не на философском размышлении, но является результатом его непредубежденных исследований. 5 января некий член Kepler-Bund подтвердил, что доктор Кессельринг не является членом союза Kepler-Bund, и объяснил, что Kepler-Bund занимает «нейтральную» позицию в отношении обсуждаемой темы. Единственная забота Kepler-Bund состоит в различении гипотезы от фактов, нашедших подтверждение в научной литературе.

В выпуске от 10 января газета «Neue Ziircher Zeitung» опубликовала два письма: в одном, за подписью «J. М.», утверждалось, что Kepler-Bund действительно является организацией, борющейся против монизма и атеизма. Очевидно, учение Фрейда противостояло идеям, которых придерживается Kepler-Bund, и, когда Kepler-Bund пригласил доктора Кессельринга рассказать о Фрейде, его члены знали заранее, каким будет его отношение к теме обсуждения. Во втором письме, подписанном «Dr. J.», говорилось, что проведение подобной дискуссии перед непрофессиональной аудиторией - признак дурного вкуса; почему бы в таком случае не проводить там, например, гинекологические осмотры? Даже наиболее образованная аудитория не смогла бы сформировать объективного мнения по таким вопросам. Более того, автор письма заявил, что лекции не хватало объективности, и в ней содержалось немало несправедливых утверждений.

В выпуске от 13 января некий «F. М.» ответил «Dr. J.», что в самом последнем издании «Raschers Jahrbuch» содержится пространная статья К. Г. Юнга об идеях Фрейда, представляющая собой шедевр вульгаризации. «ЕМ.» считает чрезвычайно опрометчивым, что личные тайны, доверявшиеся ранее только священнику, теперь следует без всякой предосторожности сообщать психоаналитику. Он добавляет, что пребывает в ошеломленном состоянии от чтения экстравагантной психоаналитической литературы. Он только что получил работу Михельсена, в которой автор интерпретирует Христа как символ полового акта, осла в стойле - как символ кастрации, и каждый второй предмет, относящийся к сцене Рождества, истолковывает в той же манере²⁷⁰. Затем «F. М.» цитирует несколько примеров сексуального символизма из работ

-480-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

самого Фрейда: если в сновидении возникает пейзаж, в котором, как сновидец уверен, он был раньше, сцена является символом женских половых органов, так как это - единственное место, о котором человек с уверенностью может сказать, что был там. «F. М.» заканчивает письмо указанием на опасность психоаналитика, верящего в то, что он обладает непогрешимой истиной. Кроме того, страдающим от сексуальных расстройств помочь невозможно, ввиду того, что причина расстройства часто бывает социальной или экономической, а в таких случаях для излечения может потребоваться отречение от концепций нравственности. В следующем выпуске газеты от 15 января доктор Кессельринг протестует против выдвинутого Юнгом обвинения в том, что он излагал психоанализ непрофессиональной публике. В Цюрихе педагоги и священники постоянно поступают точно так же, что можно видеть во многих статьях в изданиях «Evangelische Freiheit», «Berner Seminarblatter», и, уж во всяком случае, психоаналитики сами затеяли такую практику.

В выпуске газеты от 17 января снова появились два письма. В первом, от К. Г. Юнга, говорилось, что «концепция сексуальности, использованная Фрейдом и мною, имеет гораздо большее значение, чем вульгарное ... Об этом можно прочесть в сочинениях Фрейда и в моих собственных ...». Кроме того, утверждалось, что несправедливо помещать книгу Михельсена на тот же самый уровень, что и ценные работы Рик-лина. Второе письмо было ответом «F. М.» Юнгу. Теоретически, - говорит автор, - Фрейд создал широкую концепцию сексуальности, но на практике пользуется этим словом в более узком смысле. «F. М.» протестует против тех, кто критикует его за то, что он рассказывает о психоанализе, не будучи врачом; человеку фактически нет нужды быть врачом, чтобы судить о чудовищной опасности психоанализа - псевдонауки, высвободившей на волю психическую эпидемию и нашедшей столь большое число приверженцев в Цюрихе, что равного ему не существует нигде.

25 января Огюст Форель, отдыхая на берегу Женевского озера, присоединился к этому обмену корреспонденцией. Он возразил против критики, направленной «F. М.» в отношении гипноза и против Утверждения Кессельринга о том, что невротические пациенты становятся психопатами после психоаналитического лечения. Он вы-Разил сожаление по поводу искажения Фрейдом плодотворного учения Брейера о катарсисе. Человек не обязан ввязываться в полемику о психоанализе, но ему следовало бы изучить его серьезно, как поступил доктор Франк в Цюрихе. За этим письмом последовал ответ

-481-

Генри Ф. Элленбергер

Кессельринга: психоаналитики постоянно говорят о своих успехах и никогда - о своих неудачах. Он привел два примера невротических пациентов, которые, следуя анализу, превратились в психопатов. Наконец, «F. М.» отвечает Форелю, что именно психоаналитики обращаются к широкой непрофессиональной публике и пропагандируют свое учение посредством многочисленных брошюр и газетных статей.

Выпуск газеты от 27 января содержал протест психоаналитиков в несколько страстных терминах:

Президент Международной и Цюрихской Психоаналитических Ассоциаций считает себя обязанным энергично отвергнуть оскорбительные и серьезно порочащие обвинения, сформулированные неким непрофессионалом против медицинских специалистов. Статьи, подписанные инициалами «F. М.», дают полностью искаженное представление о психоаналитическом лечении, благодаря невежеству их автора. Ни один здравомыслящий человек не подверг бы себя столь омерзительному методу лечения, каковой описан F. М. Тон этих обвинений делает невозможной проведение любой дискуссии в дальнейшем.

От имени Международной Психоаналитической Ассоциации: К. Г. Юнг, доктор медицины, Президент, Ф. Риклин, доктор медицины, Секретарь.

От имени Цюрихской Психоаналитической Ассоциации: Альфонс Мё-дер, доктор медицины, Президент, ван Офусен, физик, Секретарь.

За этим протестом в том же номере газеты следовал ответ «F. М.». «Господа психоаналитики», - говорилось в нем, - «столь уверенно идентифицируют себя со своей наукой, что воспринимают любую ее критику как личное оскорбление». Автор указал на весьма высокомерный тон доктора Юнга, назвавшего его репортером и непрофессионалом, и на то обстоятельство, что существуют и врачи, также препятствующие психоанализу. Хотя Фрейд и произвел много интересных наблюдений над неврозами, его метод оказался ошибочным и антинаучным. (Упоминание о том, что его наблюдения производились в полуславянской Вене, не показалось автору неуместным). Психоаналитики теперь подвергают анализу не только живущее, но и мертвое: всю духовную жизнь человечества, религию, живопись, литературу и фольклор. Они не могут воспринимать критику от непрофессионалов, но, ничуть не задумываясь, постепенно внедряются в области, в которых сами являются непрофессионалами.

28 января F. М. продолжил свои нападки на психоанализ, называя его безусловно опасным методом. Даже в наилучших случаях, то есть,

-482-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

когда его практикует чрезвычайно способный и добросовестный врач, психоанализ сводит индивида к сексуальной формуле и претендует на излечение больного на этой основе. Какое дитя не стало бы страдать от отчаяния, узнав, что испытывает кровосмесительные желания в отношении своей матери? Что касается взрослого человека, то, если его невроз происходит из вытесненных сексуальных желаний, каким должен быть в таком случае катарсис? F. М. упоминает о случае с его другом, отзываясь о нем как о выдающемся специалисте-неврологе, который, вопреки предостережениям, обратился за помощью к психоаналитику. Не имея возможности следовать советам психоаналитика в своем родном городе, он исчез, и больше о нем никогда не слышали. Если психоанализ - столь опасный инструмент в руках добросовестного врача, какие беды он может причинить, если им пользуется врач беспринципный? Более того, популяризация психоаналитических концепций может означать отвержение сексуальной нравственности на основе научного оправдания.

31 января газета «Neue Ziircher Zeitung» опубликовала ответ Кессельринга Форелю. Он настаивал на том, что психоанализ может быть опасным, и что не только он наблюдал его губительные воздействия на пациентов. В том, что психоаналитики должны говорить только о своих успехах в лечении и запрещать другим говорить о своих неудачах, проявляется несостоятельность их позиции. Тот факт, что психоаналитики столь чувствительны, выдает отсутствие объективности в их суждениях и создает невозможность любой конструктивной дискуссии.

В выпуске газеты от 1 февраля появился ответ Фореля Фрицу Мар-ти (впервые названному собственным именем), в котором Форель порицал Марта за сваливание в одну кучу гипноза, психоанализа Фрейда и новых психотерапий (имея в виду усовершенствованный Людвигом Франком старый метод Брейера - Фрейда лечения посредством катарсиса). «Я должен решительно заявить, что здравомыслящие исследователи полностью согласны с F. М. в его осуждении фрейдистской школы за ее односторонность, за ее возвеличивание сексуального вероисповедания, за детскую сексуальность, за ее талмудические, теологические интерпретации». Именно Фрейд и Юнг вовлекли непрофессионалов в обсуждения этих вопросов. По счастью, нашлась горстка людей, озаботившихся использованием зерна истины, содержавшегося в исследованиях Брейера - Фрейда. За этим письмом последовало несколько строк от F. М. с благодарностью Форелю и объявлением об окончании дискуссии.

-483-

Генри Ф. Элленбергер

Этот пример Цюрихского противостояния в 1912 году может навлечь подозрение, что истинная природа оппозиции психоанализу в те годы весьма отличалась от той ее картины, которую обычно предлагают в наше время. Бытующий стереотип сформировался в таком виде: «Открытия Фрейда вызвали неистовое и фанатическое сопротивление тех, кто, вследствие "викторианских" предубеждений времени и невротического вытеснения», не мог принять его концепцию сексуальности. В действительности, объективное рассмотрение фактов показывает, что ситуация была совершенно другой. В противоречиях вокруг психоанализа следует различать, по меньшей мере, пять составляющих.

Во-первых, психоаналитические концепции преподносились публике в такой манере, что они были обязаны вызвать два вида реакций. Одна группа должна была испытать шок и отозваться об этих концепциях как об омерзительных и опасных. Другая группа должна была воспринять их с энтузиазмом, как откровения. На это явление весьма ясно указал Виттгенштейн²⁷¹. Стычки между двумя этими группами были неизбежны и часто приобретали форму конфликта поколений. Среднюю позицию между этими крайними принимали здравомыслящие люди, пытавшиеся думать самостоятельно, для того чтобы выбрать из этих теорий все имеющее отношение к науке. Такие личности как Оппенгейм, Фридлендер, Иссерлин, которых обычно в наше время считают ранними противниками психоанализа, на самом деле принадлежали к той группе, которая пыталась дать ему объективную оценку. С тех пор их критицизм был значительно преувеличен, и «зерно истины», воспринятое ими, упущено из виду.

Во-вторых, под понятием психоанализа смешивали великое множество направлений: существовало большое количество степеней различия между сочинениями Фрейда, его соратников из ближайшего окружения, последователей из более широкого круга непрофессиональных аналитиков и эксцентричных авторов, подобных Михельсену, провозглашавших себя психоаналитиками. Как могла публика определить, что именно принадлежит истинному психоанализу? То же было справедливо в отношении психоаналитической терапии, которую могли предложить как аналитики из группы Фрейда, так и безответственные индивиды. То были те самые злоупотребления, которые вызывали критическое отношение и оппозицию к психоанализу, вынудившие Фрейда написать эссе «Дикий анализ».

В-третьих, психоанализ доходил до внимания публики двумя различными путями. В Вене такие ученые, как Крафт-Эбинг, Вейнингер и

- 484 -

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Шницлер, подготовили публику к восприятию сексуальных теорий Фрейда. В Цюрихе другой genius loci побудил публику воспринять психоанализ как ключ к разрешению проблем религии и воспитания и к пониманию мифов и психозов. Неизбежно между этими двумя различными точками зрения должны были происходить столкновения.

В-четвертых, психоанализ обычно отождествляли с материалистической философией и монизмом Геккеля. Не стоит сомневаться в том, что психоанализ можно было с равной убедительностью использовать и как аргумент против атеизма, и как довод в его пользу. Ранк и Сакс внушали, что атеизм является экстремальным выражением преодоления отца²⁷². Знание об общепризнанном атеизме Фрейда, назвавшего религию коллективным неврозом, добавляло свою долю в непонимание. Ханс Блюхер вспоминает в своих мемуарах, как берлинский дом доктора Кербера, главы местного союза Monisten-Bund, был также местом собраний молодых «модернистских» художников, писателей и фрейдистов²⁷³. До некоторой степени оппозиция психоанализу была частью растущей оппозиции к Геккелю и его союзу Monisten-Bund.

Наконец, наиболее значимая причина антагонизма против психоанализа, возможно, определялась способом его поддержки. Психоаналитики, особенно молодые приверженцы психоанализа, заявляли о своих открытиях, не заботясь об их научных или статистических подтверждениях. Они оставляли бремя доказательств своим противникам, были нетерпимы к любому виду критики и использовали argumentum ad hominem, уверяя, например, что их противники - невротики. Временами психоанализ использовался личностями типа Михельсена для написания таких текстов, которые, казалось, и были предназначены для приведения в шоковое состояние благочестивого читателя, что весьма похоже на поведение футуристов²⁷⁴.

Картина этих противоречий была бы неполной, если не сказать о том, что не менее страстные споры разгорались и в среде самих психоаналитиков. Альфонс Мёдер вспоминает, как однажды во время дискуссии о сновидениях на заседании психологического конгресса он упомянул о собственной концепции функции «влияния на будущее», присущей сновидениям. Эта мысль вызвала «бурю оппозиции против меня, как если бы я коснулся чего-то священного». Он не противоречил ни одному аспекту в теориях Фрейда, но просто предложил дополнить их²⁷⁵. В тот же период разразились конфликты между Венским Обществом и Штекелем. Наихудшим событием явилось начало работ Юнга об эволюции, которым впоследствии

-485-

Генри Ф. Элленбергер

суждено было отделить его от Фрейда. В феврале 1912 года газета Zentralblatt опубликовала за подписью Фрейда сжатый отрывок из книги французского историка искусства Сартио²⁷⁶:

Двадцать столетий тому назад в городе Эфесе храм Дианы привлекал множество паломников, как Лурд в наше время. К 54 году н.э. святой апостол Павел проповедовал и обращал в христианскую веру уже в течение нескольких лет. Будучи преследуемым, он основал свою собственную общину. Это событие оказалось пагубным для ювелирной торговли, и ювелиры восстали против святого Павла с возгласами: «Да прославится великая Диана Эфес-ская!» Община святого Павла не сохранила верность ему, она разрушилась под влиянием человека по имени Иоанн, пришедшего в город с Марией и установившего культ Божьей Матери. Снова в город хлынули паломники, а ювелиры снова нашли работу. Девятнадцатью веками позже эта же местность стала объектом видений Катерины из Эммериха²⁷⁷.

Почему Фрейд опубликовал этот исторический рассказ? Нет нужды быть знатоком герменевтики, чтобы понять его аллегорическое значение. Фрейд (святой Павел) проповедовал новое учение, и, вследствие оппозиции к себе, собрал группу из преданных учеников, ставших объектом неистовых гонений, так как его учения угрожали определенным интересам. Ученик Иоанн (Юнг) пришел к нему (хотя сначала был его союзником, но позже стал проявлять мистические тенденции), увел от него учеников и образовал общину инакомыслящих, которые вновь стали потворствовать «торгующим в Храме».

Год 1913 принес в Европу обострение политических конфликтов до такой степени, что временами мировая война казалась неизбежной. Центр конфликта расположился на Балканах. После того как Греция, Болгария и Сербия одержали победы над Турцией, они стали раздирать друг друга в клочья во время второй Балканской войны, когда Греция, Сербия и Румыния объединились в союз против Болгарии. Эти катаклизмы потрясли Австро-Венгрию и Россию. В России происходила частичная мобилизация, и война предотвращалась только переговорами послов. Напряженность между Францией и Германией нарастала из-за участившихся пограничных инцидентов, и Французский парламент продлил срок обязательной воинской службы с двух до трех лет. Характерно, что Леон Доде опубликовал книгу под названием «L'Avant-Guerre» (Канун войны).

В том же году все шире распространялись многочисленные конфликты между различными школами динамической психиатрии. В Париже Жане составлял огромный труд по психологическому лечению.

-486-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

В Нанси за отставкой Бернгейма последовала антипсихологическая реакция, весьма похожая на ту, которая произошла в Париже после смерти Шарко. В Берне Дюбуа все еще оставался светилом психотерапии, как и Виттоц в Лозанне, но оба работали в изоляции. В Цюрихе Людвиг Франк напряженно боролся за признание своей собственной модификации лечения посредством катарсиса и в том же году опубликовал книгу об этом методе²⁷⁸. В Вене психоаналитическое движение переживало наиболее глубокий кризис за всю свою историю. Оно уже утратило Альфреда Адлера, который теперь, как глава новой школы, опубликовал учебник о своем методе²⁷⁹. Штекель, вышедший из движения годом раньше, продвигал собственный метод краткого психоаналитического лечения. А теперь и Юнг обострил взаимоотношения с Фрейдом, опубликовав собственные, не-фрейдистские взгляды в описании психоанализа. В тот год война между школами динамической психиатрии разразилась на двух главных полях сражений: на Семнадцатом Международном Конгрессе в Лондоне и на Четвертом Психоаналитическом Конгрессе в Мюнхене.

Семнадцатый Международный Медицинский Конгресс происходил в Лондоне с 7 по 12 августа. Психоанализ был одной из тем, обсуждавшихся в XII секции. Последовавшие доклады и дискуссии известны не только из официальных изданий трудов конгресса, но также из подробных отчетов, публиковавшихся в «The Times»²⁸⁰. В четверг, 7 августа, Адольф Мейер прочел доклад о психиатрической клинике Фиппса, недавно открывшейся в Балтиморе под его руководством. Дискуссия вызывала изумление его английских коллег пропорцией десяти врачей на девяносто пациентов. Сэр Томас Клоустон воскликнул: «Мы чувствуем, что нашим казначеям и комитетам необходимо многому поучиться, прежде чем заниматься сбором средств для выполнения столь благотворительных программ, как эта!»

В пятницу, 8 августа, Пьер Жане прочел свой доклад о психоанализе.

Отправная точка психоанализа, - сказал Жане, - находится в наблюдениях Шарко за травматическими неврозами, которые он (Жане) распространил на другие виды неврозов, добавив к ним концепции о сужении поля сознания и ослабления психологической напряженности. Таким образом, с самого начала Жане усмотрел подтверждение своих собственных наблюдений в работе Фрейда. Фрейд заявил как об открытии об огромном количестве времени, посвящаемом им каждому пациенту, о тщательном расследовании истории его жизни, о тончайших наблюдениях за его словами, жестами и т. д., но Жане ответил, что всегда делает то же самое. Метод свободных ассоциаций Жане назвал наивным, так как терапевт всегда непроизвольно внушает пациенту направление ассоциаций. Что касается истолкования сновидений, Фрейд не

-487-

разрабатывал точную методику записи сновидений, и его методы их интерпретации являются произвольными. Фрейд назвал комплексом то, что Жане определял как подсознательные навязчивые идеи. Многие из так называемых новых идей психоанализа представляли собой не что иное, как переименованные существующие концепции, как например, вытеснение, названное Жане сужением поля сознания. Даже слово «психоанализ» было другим вариантом написания «психологического анализа» в работах Жане. Более того, Жане не признавал концепцию Фрейда о том, что сексуальность представляет собой существенную и уникальную составляющую невроза. По опыту Жане, сексуальное нарушение в большей степени являлось результатом, чем причиной возникновения невроза. Фрейд придал слову «либидо» неизмеримо широкое и туманное значение. Психоанализ мог достичь таких же терапевтических успехов, как и любой другой метод. Мимоходом Жане упомянул (не акцентируя), любопытное мнение, высказанное некоторыми авторами о роли genius loci в Вене²⁸¹. Жане закончил доклад в примирительном тоне, сказав, что сочинения Фрейда содержат громадное количество ценных исследований неврозов, развития умственных способностей в детстве, различных форм сексуальных чувств... Позднее, - сказал он, - ныне существующие преувеличения значения психоанализа позабудутся и будут только напоминать о том, что психоанализ оказал громадные услуги психологическому анализу.

Очевидно, Жане основывал свои знания об учении Фрейда на существовавшей психоаналитической литературе на английском и французском языках. Он прочел «Толкование сновидений» в переводе Брилла, отрывки из фрейдистской литературы, опубликованные Бриллом и Эчером, и некоторые публикации Мёдера, Ференци, Саджера, Юнга,- Джонса и Путнема. Таким образом, критицизм Жане был направлен, скорее, против раннего психоанализа, чем против его более поздних результатов.

Последовавшая затем речь Юнга в защиту психоанализа, произнесенная на английском языке, началась с саркастического замечания по поводу Жане: «К сожалению, часто случается так, что люди, уверенные в своем праве критиковать психоанализ, не способны даже читать по-немецки». В связи с тем, что теория Фрейда в целом пока не слишком ясно изложена и трудна для восприятия, Юнг предложил сжатую версию психоанализа, с критическими замечаниями, даже более суровыми, чем сделал Жане: «Итак, я предлагаю освободить психоаналитическую теорию от ее чисто сексуального отправного начала. На его место мне хотелось бы поставить энергетическую точку зрения на психологию неврозов». Юнг отождествлял либидо с elan vital (жизненной энергией) Бергсона. Невроз - это неудавшийся акт адаптации, вызывающий сдерживание энергии и замещение нижних частей функции ее верх-

•488-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ними частями. (Вследствие совпадения, хотя в этой фразе и не цитировался Жане, она практически точно выражала его концепцию невроза).

В последовавшей дискуссии никто не ответил Юнгу. Девять человек приняли участие в дискуссии, из них пятеро в защиту Фрейда, трое - против, и один придерживался нейтралитета. Джонс утверждал, что отчет Жане содержал длинную цепь из неправильных представлений, искажений и ложных заявлений, и что он ничего не понимает в психоанализе. Корриат сказал, что ранее был противником психоанализа, но теперь начал понимать полную обоснованность его теории и его предельную ценность с терапевтической точки зрения. Форсайт заявил, что Фрейд дал «уникальный инсайт на эмоциональные свойства детей». Эдер выразил удивление, как мог Жане утверждать, что психоанализ - абсурд и в то же время настаивать на том, что он и есть его настоящий автор. Сэвидж заявил, что следует восхищаться не красноречием Жане, а осознать важность детского бессознательного. Франкль-Хохварт из Вены возразил, что имеют место многочисленные случаи, в которых психоаналитическое лечение не оправдало ожиданий, что часто оказывается опасным возбуждать сексуальные проблемы пациентов, что непрофессиональные аналитики опасны, и сверх всего, каждый может сам устанавливать статистику успешных и неудачных случаев лечения. Уэлш также обратил внимание на опасность подчеркивания сексуальности и сказал, что не существует терапевтического метода, который не имел бы удачных случаев лечения. Берийон привел шесть критериев приемлемости психотерапии и обнаружил, что ни один из шести не достигается психоаналитиками. Уильяме высказал несколько' мнений по поводу различных аспектов психоанализа: «Психоаналитическое исследование происхождения болезни имеет огромное преимущество перед его описанием». Однако он сомневается в том, что вызывающие беспокойства комплексы действительно являются бессознательными, считает, что психоанализ не излечивает вредные привычки, и всегда предпочтительнее переориентация, независимо от того, воздействует ли она на сознание или на разум. Он закончил выступление, сказав, что терапевтический критерий психоанализа считает сомнительным.

Все отчеты об этой дискуссии подтверждали, что, похоже, назревает буря. В автобиографии Джонс писал, что доклад Жане был «беспощадной и саркастической атакой на Фрейда и его работу, ... исполненной с его неповторимым актерским искусством». Затем он добавляет: «мне было легко демонстрировать аудитории не только глубокое невежество Жане в отношении психоанализа, но и отсутствие в нем угрызений совести, когда он самым несправедливым образом изобретал соломен-

-489-

Генри Ф. Элленбергер

ные чучела для насмешек над ними»²⁸². Джонс приписывал оппозицию Жане к психоанализу его ревности, так как он и сам чувствовал превосходство Фрейда над собой. В своей биографии Фрейда Джонс просто сказал: «В первую неделю августа состоялась дуэль между мной и Жане на Международном Медицинском Конгрессе. Она положила конец его претензиям на роль основателя психоанализа и последующим наблюдениям за тем, как его портит Фрейд»; затем последовало благодарственное письмо от Фрейда²⁸³. Отчеты современников не подкрепляли доказательствами историю о «дуэли». В официальных изданиях материалов Конгресса вмешательство Джонса выглядит весьма кратковременным и ничем не выделяется среди речей других восьми вы-ступавших. Лондонская «Times» в подробных отчетах обо всех собраниях и дискуссиях резюмировала только убедительное выступление доктора Кориата в поддержку психоанализа и утверждение доктора Уэлша, что психоанализ явился новейшим в ряду психических эпидемий. В газете не было ни одного упоминания о Джонсе. Возможно, Джонс спутал свою словесную перепалку на конгрессе со своим вторым спором с Жане, который позже был опубликован в «Journal for Abnormal Psychology».

Для полной оценки событий, произошедших на этом конгрессе, необязательно рассматривать политическую атмосферу того времени. В течение нескольких лет в Англии велась кампания против всего, что было «сделано в Германии». Волленберг, один из немецких психиатров, участвовавших в конгрессе, позже вспоминал в качестве свидетельства этого антинемецкого настроения на конгрессе то обстоятельство, что ни одному немцу не предложили произнести тост на банкете по поводу закрытия конгресса²⁸⁴.

Три недели спустя после Международного Медицинского Конгресса в Лондоне психоаналитики собрались на свой Четвертый Международный Конгресс в Мюнхене, происходивший 7 и 8 сентября. Казалось, его участники были озабочены не столько научными статьями, сколько конфликтами внутри ассоциации. Фрейд и его ближайшие сотрудники были обеспокоены произошедшей переменой в отношениях Юнга и его последователей к психоанализу. В должности президента Международной Ассоциации Юнг занимал место председателя, но срок его президентства подходил к концу. Вопреки сильной оппозиции, Юнг был переизбран тридцатью голосами из пятидесяти двух.

Лу Андреас-Саломе, пришедшая в качестве гостьи, сопровождаемой поэтом Рильке, записала свои впечатления в дневнике²⁸⁵. Она чув-

-490-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ствовала, что отношение Юнга к Фрейду было слишком безапелляционным и высокомерным. Фрейд занял оборонительную позицию и с трудом сдерживал глубокое переживание, наблюдая признаки грядущего разрыва с «сыном», которого так нежно любил.

Можно предположить, что конфликт был не лишен эмоциональности. Разве не напоминают отношения Фрейда и Юнга те, что сложились у Фрейда с Брейером восемнадцать лет тому назад? Что касается Юнга, он заново разыгрывал свой конфликт с Блейлером в 1909 году, если не вспомнить о более раннем его конфликте с отцом. Но более глубокой причиной конфликта было существенное различие в перспективах Цюрихской группы и Фрейда. Блейлер и Юнг смотрели на свои взаимоотношения с Фрейдом как на сотрудничество между независимыми учеными, работающими в одной области. Они восприняли из психоанализа то, что полагали истинным, и установили существующие различия. В той же манере Брейер и Фрейд установили различия своих теорий в «Исследованиях истерии». В 1908 году Блейлер и Юнг объяснили свои конфликтующие теории о шизофрении в совместной статье²⁸⁶. Но Фрейду хотелось иметь таких учеников, которые бы воспринимали его учение en block* или развивали свои теории под его управлением, так что конфликт был неизбежным. Это обстоятельство явилось одной причин отклонения Блейлером членства в Международной Психоаналитической Ассоциации.

Подлинная история этого эпизода до сих пор не описана, как не написана и истинная история полемики вокруг'психоанализа. Бытующая версия о том, что Фрейд и его ученики стали жертвами массированных атак своих бесчестных противников, не выдерживает критики при объективном рассмотрении доступных фактов, как не выдерживает ее и история о предполагаемых преследованиях. Существовали ожесточенные, иногда неистовые дискуссии на собраниях медицинских обществ и конгрессах, но отсутствуют записи о том, чтобы кто-нибудь когда-нибудь поставил под сомнение искренность и честность Фрейда. Что касается Утверждений Джонса, что австралийский пастор, преподобный Дональд Фрезер, был вынужден уйти в отставку из-за его интереса к психоанализу, и что шведский лингвист, Ханс Шпербер, разрушил свою карьеру по той же причине, то обе эти истории определенно относятся к легендам. Преподобный Дональд Фрезер оставил духовенство по своей воле, чтобы изучать медицину при поддержке своей общины²⁸⁸, а Шперберу было отказано в звании приват-доцента на основании причин, не имею-

'еп block - полностью. Прим. пер.

-491-

щих никакого отношения к его статье о сексуальном происхождении языка²⁸⁹. Характерным свойством легенды является способ, посредством которого безобидные шутки превращаются в гнусные оскорбления. Джонс, более знакомый с британским юмором, нежели с венскими Witz (остротами), приводит пример неприличной антифрейдистской оскорбительной шутки, связывающей имя Фрейда со словом Freudenmadchen (проститутка)²⁹⁰. Фактически шутка заключалась в двух фразах: «Почему одни женщины обращаются к Фрейду, а другие - к Юнгу? Первые -это Freudenmadchen (проститутки), остальные - Jungfrauen (девицы)».

Год 1914 начался под черными тучами. Европу заполонили публичные и скрытые конфликты. Растущие чешские националистические волнения вызвали сильный протест немецкоязычных групп населения против того, что они называли славянским вторжением. Из-за Албании осложнялись отношения между Австрией и Сербией: сербы стремились захватить Албанию, в то время как Австро-Венгрия охраняла ее независимость. Англичане были поглощены усилением националистических волнений в Ирландии. Новый президент Франции Пуанкаре в июне посетил Россию и на официальном банкете заверил русских во французской поддержке в случае конфликта.

Это были месяцы острых кризисов и в психоаналитическом движении. Юнг счел свое положение неприемлемым и вышел из состава Международной Ассоциации в марте. Блейлер опубликовал критический материал о теории Фрейда, но это не осложнило его личных отношений с Фрейдом. Швейцарская Психоаналитическая Ассоциация разрушилась.

Значительный кризис вынудил Фрейда написать историю психоаналитического движения как некую apologia pro domo, с обычными для него погрешностями памяти и скрытыми полемическими намеками, касающимися его взаимоотношений с Адлером и Юнгом. В те же месяцы журнал «Imago» опубликовал анонимный материал «О Моисее Ми-келанджело»²⁹¹. Анонимный автор анализировал позу и выражение лица знаменитой статуи и сделал вывод, что лицо выражает отнюдь не гнев Пророка из-за расколотых каменных скрижалей, оно выражает огромное усилие великого вождя, чтобы усмирить свой справедливый гнев. Спустя годы выяснилось, что автором работы был не кто иной, как Фрейд. Все пришли к общему мнению, что таким образом Фрейд проецировал собственные чувства. Эти же месяцы принесли главную новинку психоаналитической теории: «Введение в нарциссизм» Фрейда²⁹².

-492-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Несмотря на кризис в психоаналитическом движении теории Фрейда привлекали все более широкое внимание во всем мире. Психоаналитики приобретали популярность в России, где были переведены основные труды Фрейда, и в больших городах обосновались психоаналитические группы. Они также нашли благодатную почву в Англии и Соединенных Штатах. Во Франции идеи Фрейда были известны ограниченному числу лиц, но в атмосфере сильного шовинизма, пронизавшего страну, он стал объектом яростных атак, как например, 16 июня, перед Парижским Психотерапевтическим Обществом, где Жане выступил в его защиту.

Жане протестовал против того факта, что на сессии, посвященной трудам Фрейда, не было слышно ничего, кроме критики; это было не только невежливо, но и несправедливо. Исследования Фрейда и его школы получили развитие не только в Австрии и Германии, но и в других странах, включая Соединенные Штаты. Такого бы не случилось, если бы эти труды были лишены ценности. Признавая частичные ошибки и преувеличения, можно утверждать, что теория в целом послужила основой для чрезвычайно полезных исследований. Психоанализ многое добавил в информацию о неврозах, сексуальной патологии и психопатологии. «Так признаем же эти заслуги; наши неизбежные критические выпады не должны отвлекать нас от возможности выказать свое уважение к превосходной работе и важным наблюдениям наших венских коллег»²⁹³.

Но националистические настроения достигли такого накала, что научная объективность стала невозможной в грядущие годы. Именно в такой напряженной атмосфере двенадцатью днями позже новость об убийстве в Сараево прозвучала погребальным звоном по Европе.

Первая Мировая война: июль 1914-ноябрь 1918

Анри Бергсон говорит, что когда 4 августа 1914 года он развернул газету и его взгляд упал на протянувшийся через всю газетную полосу заголовок: «Германия объявляет войну Франции», ему внезапно почудилось присутствие невидимой сущности, как если бы мифическое создание выступило со страниц книги и спокойно перешло в его Комнату²⁹⁴. Как все, кто в детстве пережил Франко-Прусскую войну 1870 -1871 гг., последующие 12-15 лет он прожил с мыслью о неизбежности Новой войны, а в дальнейшем жил со сложным чувством вероятности и Невозможности этой войны. И теперь Бергсон осознал, что это событие

-493-

Генри Ф. Элленбергер

наступило, событие, ожидание которого наполняло беспокойством все прошедшие сорок три года; и несмотря на ужас, охвативший его перед лицом наступившей катастрофы, он не мог не поражаться той легкости, с которой абстрактная идея войны стала живой реальностью. Эта война, которая за давностью лет представляется нам внезапным громом среди ясного неба, драматическим перерывом марша Европы к счастью и процветанию, многим современникам казалась неизбежным следствием длинной чреды конфликтов, угроз, локальных войн и слухов о войне, а, быть может, и освобождением от невыносимого напряжения.

В 1914 году распространяющейся европейской цивилизации противостоял последний аванпост варварства, Турецкая империя. Только соперничество, существовавшее среди европейских стран, помешало нанести смертельный удар «больному человеку», как тогда обычно называли Турцию. А из посеянных зубов дракона выросли новые балканские страны. Едва получив свободу, они начали угнетать свои собственные меньшинства и бороться друг с другом. Тайные террористические организации, занятые ранее борьбой с турками, использовались теперь в качестве политического оружия. Молодых людей, которые называли себя патриотами, готовили в качестве террористов и использовали в грязных политических целях.

Принцип национализма, распространившийся теперь на балканские страны, в большей степени, чем когда-либо ранее, господствовал в Европе, и у каждой страны существовал свой собственный способ решения проблемы. Франция ассимилировала Свои меньшинства в прошлом, но у Великобритании были трудности с ирландцами, у Испании были трудности с каталонцами, у Германии - с эльзасскими, датскими и польскими меньшинствами. Турция периодически прибегала к массовым убийствам, последними жертвами которых были болгары и армяне. Россия, которая долгое время была в этом плане либеральной страной, пыталась теперь «русифицировать» свои меньшинства. Наиболее трудной была ситуация в Австро-Венгрии, поскольку она была единственным многонациональным государством во время всеобщего господства национализма. Она подвергалась агитации изнутри, в то же время против нее интриговали Россия и Сербия. Проблемы Австро-Венгерской монархии едва ли можно было понять, когда еще не были сформулированы понятия «деколонизация», «зависимые страны», и «наднациональное государство». Балканские страны, недавно освободившиеся от турецкого господства, пали жертвой фанатического национализма и внутренней борьбы. Сербия была зависима от России, которая прак-

-494-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

тически руководила ее политикой и использовала ее против Австро-Венгрии. Последняя в наши дни называлась бы наднациональным государством, однако ввиду внутренних противоречий ей требовались крупные политические реформы²⁹⁵. Монархия была единственной связующей силой империи, а кронпринц Франц Фердинанд считался единственным человеком, обладавшим волей и способностью провести необходимые реформы.

Европейская публика настолько привыкла к убийствам королей и глав государств анархистами-одиночками или параноиками, что она не поняла истинного значения убийства в Сараево, которое в действительности было заговором, организованным сербской секретной службой²⁹⁶. Мы уже видели, как были убиты в 1903 году ориентированный на защиту интересов Австрии король Сербии Александр III и его жена Драга, а также некоторые их сторонники.

Новый король Петр, которого поддерживала Россия, проводил с помощью приведших его к власти террористов политику, направленную против Австрии. Осуществленная Австро-Венгрией аннексия Боснии и Геце-говины, а также создание боснийского парламента привели в ярость сербских националистов, которые провели ряд терактов против австрийских гражданских чиновников, а в 1912 году даже против губернатора Хорватии. 28 июня 1914 года группой молодых боснийских заговорщиков, подготовленных в сербской школе террористов и вооруженных сербским оружием, которым помогали из-за границы сербские агенты, во время визита в Сараево были убиты эрцгерцог Франц Фердинанд и его жена. Если когда-либо было осуществлено преступление, которое мог бы задумать Макиавелли, то именно таким было это убийство: поскольку эрцгерцог намеревался решить проблемы империи, дав равные права южным славянам, остановив тем самым сербских националистов, его убийство положило конец надеждам на такое урегулирование, оставив уставшего престарелого императора и неопытного молодого наследника. Перед правительством Австро-Венгрии стояла теперь трагическая дилемма: оставить без наказания опасное гнездо террористов, поклявшихся разрушить империю, или предпринять вооруженную интервенцию, рискуя вызвать мировую войну, учитывая поддержку, которую Россия оказывала Сербии²⁹⁷. Как утверждал Сомари:

Западная Европа не поняла сущности происшедшего.... Они ошибочно предположили, что на маленькую страну обрушилась империалистическая держава, и они инстинктивно стали на сторону Давида, тогда как на самом деле это был случай систематического разрушения цивилизованной империи

-495-

Генри Ф. Элленбергер

союзником России; убийство в Сараево было типичным партизанским действием²⁹⁸.

Война была смертельным риском, тем более, что годом ранее удалось установить, что путем шантажа от главы австрийской контрразведки полковника Альфреда Редла Россия смогла получить важную военную информацию. Помимо того, Италия отвернулась от союза с Австро-Венгрией. Ответ на вопрос, останется ли военный конфликт локальным, зависел от поведения России. Из-за быстрого экономического развития, социальных конфликтов и деятельности революционных групп Россия была плохо подготовлена к войне. Однако милитаристской партии удалось добиться общей мобилизации, что явилось угрозой для Германии. Германия была готова к войне, которую ее военные и политические руководители давно полагали неизбежной. Поскольку считалось, что исход будет зависеть от быстроты первых шагов, а также с целью обеспечить начальное стратегическое преимущество, Германия объявила войну России и Франции и нарушила нейтралитет Бельгии; в ответ Италия вышла из союза с Австро-Венгрией, а Англия объявила войну Германии. Таким образом в течение нескольких недель была приведена в движение адская машина.

Большинство народов Европы давно было готово к этой войне, которую они встретили взрывом крайнего патриотического энтузиазма. Австрийцы и венгры видели в войне единственную возможность сохранить двойную монархию. Немцы пытались освободиться от натиска соседних народов и российского варварства. Французы видели в ней крестовый поход за свободу в мире и за освобождение Эльзаса и Лотарингии. Война означала банкротство сил духовности. Церкви всех вероисповеданий стали на сторону своих государств, а папа просто призвал Бога в помощь сражающимся. Социалисты, которые неоднократно выступали против войн, присоединились к защитникам интересов своих стран едва ли с меньшим энтузиазмом, чем другие сограждане. Пацифисты были повсеместно в меньшинстве, а тех, кто отказывался сражаться, спокойно расстреливали. Интеллектуалы с лихорадочным энтузиазмом принимали участие в том, что получило наименование мобилизации совести, означавшей нетерпимость фанатичного национализма к малейшему инакомыслию. Небольшое число мыслителей сохранило способность ясно предвидеть катастрофу. Французский философ Ален предсказал, что война повлечет за собой массовую гибель элиты, оставив страну во власти дельцов, тиранов и рабов²⁹⁹. Анатоль Франс, кото-

496-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

рый в письменном протесте против бомбардировки Реймсского собора выразил надежду на то, что после войны французский народ вновь подаст руку дружбы побежденному противнику, получил многочисленные оскорбительные послания, а его дом был побит каменьями собравшейся толпой. Ромен Роллан, другой французский писатель, живший в Женеве, издал манифест, в котором восхвалялся героизм европейской молодежи и ее самопожертвование во имя патриотического идеала, но осуждались политики, которые развязали войну и ничего не делали, чтобы прекратить ее, а также порицались писатели, разжигавшие пламя³⁰⁰. В том же духе писал немецкий писатель Германн Гессе, который, восхваляя сражавшихся, осуждал тех, кто, оставаясь в безопасности, писал пламенные призывы, направленные против врага³⁰¹.

В начальный период войны каждый психиатр реагировал в соответствии со своим характером и воспитанием. Брейер предсказывал, что Австрия либо сгорит, либо восстанет из пепла, подобно молодой и сильной птице Феникс³⁰². Фрейд выражал чувства австрийского патриотизма, и можно только удивляться изумлению, которое выражал по этому поводу Джонс³⁰³.

Более обычным было поведение Жане, одного из немногих, кто не участвовал в шовинистической лихорадке³⁰⁴. В своей автобиографии любопытный эпизод излагает Молл³⁰⁵. К нему явился тайный агент и потребовал, чтобы Молл научил его убедительно представиться врачом. Молл сказал, что это невозможно, но предложил ему показать, как представиться психоаналитиком. Он настолько хорошо обучил его за несколько дней основам профессионального жаргона, что человек служил своей стране на протяжении всей войны, «практикуя» свою новую профессию. В Швейцарии Огюст Форель был настолько опечален происшедшей катастрофой, что прекратил свою антиалкогольную кампанию и занялся активной пацифистской деятельностью³⁰⁶.

Тысячи людей, которые с таким энтузиазмом пошли на войну, ожидали, что она продлится недолго, полагая, что к этому неизбежно приведет мощное современное оружие. Лишь очень немногие предвидели, что борьба продлится более четырех лет. Война началась с пламенного энтузиазма и стремительных атак. Возможно, что никогда еще в истории человечества от стольких людей не требовалось совершать такого количества героических подвигов, и жизни людей не тратились с такой расточительностью. За начальным периодом последовало затишье в боевых действиях на Западном фронте, где войска зашли в своего рода тупик. Война на истощение перемежалась с бесплодными попытками прорвать

-497-

Генри Ф. Элленбергер

вражеские боевые порядки. Как в гигантском котле воюющие состязались друг с другом, желая увидеть, кто бросит в костер больше людей и приобретет больше союзников. Тогда же произошел первый крупномасштабный геноцид современности. Армяне, которых агенты союзников подстрекали на борьбу против турецкого ига, пали жертвой организованной систематической бойни; почти два миллиона армян были убиты самым жестоким образом³⁰⁷.

Постепенно на смену спонтанному патриотическому энтузиазму, проявленному вначале воюющими сторонами, пришла постоянная, хорошо организованная коварная пропаганда. К 1917 году у населения стали проявляться признаки усталости; так, во французской армии происходили бунты. Первой рухнула Российская империя под ударами демократической революции Керенского в марте 1917 года и большевистской революции в ноябре 1917 года, за которыми последовало заключение сепаратного мира с империями Центральной Европы. Германия попыталась изменить ход событий, ведя интенсивную войну посредством своих подводных лодок, но это привело к вступлению в войну Соединенных Штатов на стороне союзников.

После смерти императора Франца Иосифа его наследник, молодой Карл, предпринял тщетные попытки заключить сепаратный мир. Германия предпринимала отчаянные усилия, стремясь добиться победы до эффективного вмешательства со стороны армии Соединенных Штатов. Но вновь решение пришло с Ближнего Востока. Все началось с круше-' ния Турции, за которым последовало поражение Болгарии, Австро-Венгрии и, наконец, Германии; затем, 11 ноября 1918 года, было заключено перемирие. Для англичан и особенно для французов это была пиррова победа, достигнутая только благодаря американской интервенции. К концу 1918 года все народы Европы возложили свои надежды на американского президента Вильсона. Союзники увидели в нем могучего защитника, который поддержит их требования на мирной конференции; немцы и австрийцы были убеждены, что он добьется справедливого мира, который приведет к всеобщему согласию. Истекшие четыре с половиной года полностью потрясли устоявшуюся жизнь Западного мира. Политическая, экономическая, социальная и интеллектуальная жизнь воевавших народов была поглощена войной. В этом отношении психиатры не составили исключения. Их непосредственной заботой стало лечение военных неврозов, но к вставшим перед ними проблемам они были плохо подготовлены. Применение электростимуляции, которое порой давало положительные результаты при лечении функциональных парали-

-498-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

чей, происходило в столь грубой форме, что получило во Франции название «torpillage» («торпедирование»). Бабинский, опровергнув концепцию истерии, предложенную Шарко, оказался перед лицом клинических явлений, весьма похожих на картину старой истерии, которая, однако, не поддавалась терапевтическому воздействию внушением³⁰⁸. Он назвал их физиопатическими расстройствами. В отношении контузий Вагнер-Яурегг различал действие физических факторов (шум, сильные световые вспышки, вибрации и воздушное давление) и две категории психогенных факторов: стремительные, но выпадающие и определяющие³⁰⁹. Он отмечал, что среди пациентов с военными неврозами было крайне мало немцев, австрийцев, венгров и южных славян, но зато было много чехов, а наиболее тяжелые случаи военных неврозов встречались среди солдат, относившихся к этническим итальянцам и румынам. (Иными словами, частота военных неврозов была пропорциональна отсутствию лояльности к двойной монархии.) Психоаналитикам, для которых военные неврозы также были новой областью, приходилось пересматривать и изменять свои теории. Тем временем психиатрия успешно развивалась. В 1917 году Вагнер-Яурегг опубликовал первые результаты своих исследований, посвященных лечению общего пареза с помощью малярии. Фон Экономо дал первое описание эпидемического энцефалита и его последствий. Мобилизация американской армии позволила впервые провести психологическое тестирование приблизительно двух миллионов индивидов, и в дальнейшем психологическое тестирование стало рутинной процедурой. В течение'военных лет авторы великих систем динамической"психиатрии ввели в них новые формулировки. Жане был увлечен разработкой своей новой психологии тенденций. В 1916 году Фрейд опубликовал работу «Введение в психоанализ. Лекции», явившуюся первым систематическим обзором его теорий. Одновременно, публикуя статьи по метапсихологии, он продолжил свои разработки в области психоанализа. Полагали, что возросшая роль, которую Фрейд приписывал агрессивным побуждениям, была обусловлена военными событиями. Альфред Адлер, который, как и другие, вначале проявлял пламенный патриотизм, стал постепенно с ужасом воспринимать войну и считать чувства общности основной составляющей природы человека. Для Юнга годы войны были периодом творческого невроза; он почти ничего не опубликовал за это время, но сохранил около себя группу своих последователей. Из четырех великих динамических систем только психоанализ добился в годы войны заметного прогресса. В 1918 году в Вене, благодаря щедрому пожертвованию Антона фон Фройнда, состоятельного венгра, - пациента Фрейда, - было

-499-

Генри Ф. Элленбергер

основано Издательство психоаналитической литературы. Оно явилось могущественным инструментом, обеспечившим распространение психоаналитического движения. В Англии своей растущей популярностью психоанализ был обязан работам Риверса. В Америке Фринк опубликовал свою некогда знаменитую книгу о смертельном страхе и принуждениях³¹⁰. Оригинальные работы были созданы в граничащих с психоанализом областях, например труд Зильберера о символизме переселения душ^3!'. Ханс Блюхер утверждал, что ассоциации молодых людей держатся благодаря более или менее бессознательным гомосексуальным узам; это явилось одним из ранних приложений психоанализа к массовой психологии³¹².

Обстоятельства заставляли многих людей размышлять о причинах и смысле войны. Когда в 1915 году Фрейд опубликовал работу «Размышления о войне и смерти», он шел по пути, по которому следовали многие выдающиеся мыслители. Известный немецкий кардиолог, Г. Ф. Николаи, который был заключен в тюрьму за свои пацифистские идеи, написал книгу «Биология войны»³¹³. Другие, например, Артур Шницлер в Вене, или французский философ Ален, делали записи, которые позднее были изданы в виде книг. Во время войны крупнейший город Швейцарии Цюрих сохранял свой космополитический характер³¹⁴. Группа молодых художников, поэтов и музыкантов, группировавшихся вокруг румына Тристана Тцара, открыла в 1916 году «Кабаре Вольтер», разместившееся на одной из самых узких и старых улиц Цюриха, носившей название Шпигельгассе (кстати, на этой же улице жил Ленин). Там эти молодые люди, называвшие себя дадаистами, читали абсурдистские поэмы и всевозможными способами выражали свое презрение к истеблишменту, который не сумел предотвратить массовую резню. Некоторые из этих людей избежали военной службы в своих странах³¹⁵. Некоторые дадаисты - Ганс Арп, Гуго Балл и Марсель Янко - стали в дальнейшем известными писателями или художниками. Фридрих Глау-зер стал известным швейцарским писателем - создателем детективных историй, а другой дадаист, Рихард Гюльзенбек, завершил свою карьеру в Нью-Йорке в качестве психоаналитика. В Вене военные события имели различные следствия. Первые поражения привели к быстрому снижению патриотического энтузиазма. Сербская армия, хорошо подготовленная в процессе балканских войн, оказалась более трудным противником, чем предполагалось вначале. Русское вторжение в Галицию за-ставило толпы беженцев, среди которых было много евреев из бедных слоев общества, броситься в Вену. Италия, а позднее и Румыния, объявили войну

-500-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Австрии. Умелая пропаганда спровоцировала массовое дезертирство среди чехов и других менее лояльных меньшинств. Запасы еды и топлива сокращались, а жизнь неуклонно дорожала. Смерть императора Франца Иосифа ощущалась многими как гибель империи. В последние месяцы войны открыто говорилось о необходимости прекращения боевых действий. Молодой врач, Джекоб Морено, активно участвовавший в литературной жизни, предпринял издание нового журнала «Daimon», первый номер которого открывал лирический манифест: «Приглашение к встрече», представлявший собой замаскированную мольбу о мире; позднее он рассматривался как важная веха на пути развития экзистенциалистской литературы³¹⁶. Все надежды население возлагало на американского президента Вильсона, который 8 января 1918 года выступил с программой о мире, сформулировав ее в «четырнадцати пунктах».

Однако поражение в войне и падение существовавшей столетиями империи Габсбургов было воспринято большинством австрийцев как трагическая катастрофа. Это нашло яркое выражение в воспоминаниях Эрнста Лотара:

Дни падения Австро-Венгрии нанесли мне и многочисленным согражданам сильнейший удар. Мы поняли с поразительной ясностью, что умерло нечто невозвратимое, что оно уже никогда не повторится.... Империя сократилась до одной восьмой прежних размеров. Ранее это была небольшая вселенная, включавшая море и степи, ледники и пшеничные поля, Юг, Запад и Восток; германские, романские и славянские народы, венгры и даже турки - сосуществовали здесь на протяжении жизни многих поколений, составляя Соединенные штаты Европы, хотя более нигде не удавалось заставить эти народы жить в мире и согласии. И эта многокрасочная империя, с ее многоязычием, разнообразием культур и темпераментов, эта блестящая смесь контрастных цветовых сочетаний, она существовала только здесь...³¹⁷.

Лотар, который был знаком с Фрейдом, ощутил потребность посоветоваться с ним в своем горе и, по его словам, спросил у Фрейда, как можно существовать без страны, для которой человек жил. Фрейд, знавший, что несколькими месяцами ранее Лотар потерял мать, ответил ему:

Меня опечалила весть о смерти вашей матери, но вы продолжаете жить. Мать - это родина человека. Но то, что человек живет и после ее смерти, есть биологический факт, ибо мать умирает раньше, чем ее дети.... Всегда наступает время, когда взрослый становится сиротой. Вы говорите: «Страны больше нет». Быть может, страны, о которой вы говорите, никогда и не существовало,

-501-

Генри Ф. Элленбергер

и мы с вами обманывались, думая иначе. Потребность в самообмане тоже является биологическим фактом.

Может произойти так, что близкий вам человек оказывается не таким, каким вы его считали....

Лотар настаивал на том, что Австрия была единственной страной, где он мог жить, на что Фрейд отвечал:

В скольких странах вы жили?... Как и вы, я выходец из Моравии, как и вы, я испытываю глубокую привязанность к Вене и к Австрии, хотя, возможно, в отличие от вас, мне известна ее изнаночная сторона³¹⁸.

Далее, на отдельном листе бумаги, Фрейд написал:

Австро-Венгрии больше нет. Я не могу жить в другом месте. Эмиграция для меня исключается. Я буду жить в ее оставшейся части, воображая, что это целое.

В заключение Фрейд заметил, что эта страна могла заставить человека умереть от ярости, но в ней он с радостью закончил бы свои дни.

В Вене, посреди бедствий, существовало несколько человек, которые пытались сделать все возможное в этих условиях; они были озабочены спасением молодежи и изобретением новых методов воспитания и обучения людей.

Между двумя мировыми войнами. Ноябрь 1918 - сентябрь 1939

После завершения войны Франция и Англия оказались истощены своей пирровой победой, Россия стала добычей революции и гражданской войны, а центральная Европа была охвачена голодом и отчаянием. Миллионы людей сражались в убеждении, внушенном коварной пропагандой, что они сражаются на последней войне, которая ведется ради установления вечного мира и демократии. Но политики, которые не смогли предотвратить войну или прекратить ее, когда она началась, не смогли и обеспечить длительный мир; и через двадцать лет после Первой Мировой войны разразилась Вторая Мировая война. Промежуток между войнами был отмечен бесчисленными изменениями, также наложившими свой отпечаток на развитие динамической психиатрии.

-502-

_________10. Подъём и становление новой динамической психиатрии____________

Год неудавшегося мира: 1919

Люди с нетерпением ожидали обещанного мира, который должен был установить новый порядок под эгидой Лиги Наций. Но мирные договоры были заключены в манере, резко отличавшейся от существовавших на Западе традиций. Венский Конгресс, на котором в 1815 году, после Наполеоновских войн, был подписан длительный мир, предоставлял побежденной Франции на время переговоров равные права. Договоры 1919 года не допускали к переговорам побежденные страны; более того, Германию вынудили признать свою вину; это было неслыханным требованием в истории дипломатии. Не удивительно, что народы центральной Европы, возлагавшие такие надежды на президента Вильсона, пришли в ярость; и если Фрейд испытывал непреодолимое отвращение к президенту Вильсону, то он всего лишь разделял чувство, получившее широкое распространение, с населением Австрии и стран центральной Европы.

Подписанный 28 июня 1919 года Версальский договор возвращал Франции Эльзас и Лотарингию, а восстановленной Польше - Силезию. После позорного бегства кайзера в Голландию и краткосрочной попытки коммунистической революции, в Германии, на весьма непрочной основе, было создано демократическое Веймарское правительство. Германия перестала существовать как мировая держава, она потеряла флот, колонии в Африке и на Тихом Океане и свои представительства в Китае. Немецкие землевладельцы в прибалтийских странах были экспроприированы, немецкие иммигранты в Соединенных Штатах ускоренно американизировались, а на смену немецкому языку, игравшему до того роль величайшего культурного языка в мире, пришел английский. Под давлением материальных и духовных бедствий многие немцы восставали против создавшейся ситуации, приняли легенду об «ударе ножа в спину» (Dolchstoss), нанесенном социалистами, и стали мечтать о реванше.

Население бывшей Австро-Венгрии разделилось теперь на три группы. К первой группе относились так называемые страны-наследники: Югославия, Румыния, Польша и Чехословакия. Во вторую группу вошли Австрия, лишившаяся немецкоязычной области Судеты, которая перешла к Чехословакии, и южного Тироля, который отошел к Италии; и Венгрия, от которой отошла одна треть венгроязычного населения. В третью группу входили словенцы, словаки и русины, которые отошли к странам-наследникам.

-503

Генри Ф. Элленбергер

Договор, вернувший Франции Эльзас и Лотарингию, создал в центральной Европе десяток новых аналогичных областей и породил в сердцах людей неутолимую ненависть. «Составители мирного договора не учли, что распад империи Габсбургов высвободил народы, соперничество между которыми продолжалось в течение тысячелетий, которые удерживались в едином государстве только благодаря традициям установившейся монархии»³¹⁹.

Австрия оказалась теперь страной с населением в шесть с половиной миллионов жителей и колоссальной столицей, в которой жили два с половиной миллиона человек. Она оказалась в бедственном положении. Не было еды, топлива, транспорта; повсеместно грабили, бунтовали, процветал черный рынок, моральные устои рушились.

В России новое Советское правительство оказалось сильнее, чем предполагали союзники, и Европа задрожала от страха перед призраком большевизма. Ранее нигилизм был всего лишь абстрактной концепцией, имевшей отношение только к русским, но теперь он внезапно стал угрожать всему миру³²⁰.

Турецкая империя тоже распалась, особенно с появлением новых арабских государств. Армянам было обещано независимое государство, но оказалось, что после массовой резни армян почти не осталось. Баль-фурской декларацией от 2 ноября 1917 года евреям было обещано основание «национального отечества» в Палестине, но это обещание только частично выполнялось Британским мандатом в Палестине.

На настроении сказывались последствия войны й крупномасштабных разрушений. Десятками публиковались романы о войне, создавались книги о гибели Европы, Западной цивилизации, белой расы и человечества в целом. Успехом пользовалось произведение Освальда Шпенглера «Закат Европы», опубликованное на немецком языке.

Подобно Ницше, Шпенглер видит в человеке хищника, хотя и способного к творчеству, который создал науку, технику и искусство, чтобы отделиться от природы и стать подобным Богу.

Согласно Шпенглеру, великие культуры являются биологическими формами жизни, которые рождаются, растут, загнивают и умирают, следуя неотвратимому паттерну. Существовало восемь таких культур, и восьмая, или современная Западная культура, умирает, и вскоре ее сменит культура цветных рас. Человеку Запада остается только умереть почетной смертью у последнего рубежа³²¹.

За многочисленные ошибки, содержавшиеся в его работах, Шпенглера критиковали как биологи, так и историки. Некоторые сравнивали

-504-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

его с Фрейдом в связи с присущим ему культурным пессимизмом и той важной ролью, которую он приписывал агрессивным побуждениям. Такое сравнение не совсем обоснованно, поскольку, в отличие от Шпенглера, Фрейд полагал, что побуждения либидо в определенной мере нейтрализуют агрессивные побуждения.

Катастрофические настроения данного периода нашли отражение в драме Карла Крауса «Последние дни человечества»³²². Подобно книге Шпенглера, она была написана в годы войны, хотя и появилась позднее. Это обширное апокалиптическое видение, рисующее не только конец Австрии, но и разрушение человеческих ценностей, поражение человечества и разрушение нашей планеты за грехи, направленные против космической гармонии.

Некоторые представители динамической психиатрии пытались интерпретировать современные события. Как уже ранее было сказано, Альфред Адлер издал памфлет, «Другая сторона», в котором он попытался объяснить причины, по которым простой рабочий человек воевал с таким мужеством и переносил такие страдания, сражаясь за чуждое ему дело³²³. Он пришел к заключению, что помимо военного давления и лживой пропаганды его привела к этому полная изоляция, заставившая его бороться за дело истинного врага (которым были высшие слои общества), как за свое собственное.

Среди последствий австрийской революции психоаналитик Пауль Федерн выделял как отрицательные (такие, как стачки), так и положительные (к Ним он относил советы рабочих)³²⁴. И то, и другое он толковал в свете фрейдовской концепции первобытных орд и восстания сыновей. Старый император Франц Иосиф был в стране фигурой отца. После его гибели осталось осиротевшее общество; некоторые сироты отвергали любую замену, что и породило стачки и бунты; другие пытались создать новую организацию и общество Братьев.

Среди возникшей разрухи предпринимались героические усилия, направленные на спасение эмоционального здоровья юношества. К таким попыткам относились прославленные эксперименты Айхгорна по терапевтическому воспитанию, проводившиеся в Оберхоллабрунне вблизи Вены. К сожалению, это один из наименее подкрепленных документами эпизодов из истории воспитания. Неизвестно, в какой мере данный эксперимент был вызван происходящими событиями, и в какой степени он планировался Айхгорном. В нашем распоряжении нет рассказов современников, отсутствуют статистические данные, нет последователей; нам даже не известно, как долго он продолжался.

-505-

Генри Ф. Элленбергер

Имена сотрудников Айхгорна не сохранились, а те скудные данные, которыми мы располагаем, известны нам из книги Айхгорна, которая была опубликована через шесть лет. Айхгорн был школьным учителем в Вене. Во время войны он активно участвовал в организации юношеских центров для мальчиков, где их обучали военному делу и воспитывали в них патриотические чувства, что видно из листовок, которые Айхгорн издавал в связи с этой деятельностью³²⁵.

Когда Австро-Венгерская монархия рухнула, Айхгорну поручили заботу о группе трудных подростков. (Как сообщает сам Айхгорн, ему была поручена забота о двенадцати агрессивных малолетних преступниках, большинство которых были бездомными.) Они жили в помещении старых военных бараков. В тех условиях, когда Вена была ареной революционной агитации, восстаний и нарушения общественного порядка, не вызывает удивления тот факт, что эти мальчики тоже бунтовали, ломали мебель, двери и окна, дрались друг с другом. Айхгорн советовал своим сотрудникам вмешиваться только в случае серьезной опасности. И так же, как в самой Вене революционные манифестации, сохраняя свой шумный характер, становились менее опасными, так и на смену агрессивности мальчиков пришла своего рода псевдоагрессивность, сопровождавшаяся взрывами эмоций. А далее, подобно тому, как в Австрии наступил период некоторого улучшения обстановки, несмотря на продолжающуюся нестабильность, такая же нестабильность долгое время сохранялась среди подростков, и только крайне медленно они возвращались в уравновешенное состояние. Результаты данного эксперимента получили позднее психоаналитическую интерпретацию³²⁶. Несмотря на крайне суровые времена, психоаналитическое движение было реорганизовано, и с рядом зарубежных стран были восстановлены контакты. Три американских психоаналитика прибыли в Вену для проведения с Фрейдом тренировочного анализа³²⁷.

Ученики Фрейда продолжали распространять его учение в своих работах. Так, ими был опубликован сборник работ, посвященных исследованию военных неврозов³²⁸.

Во Франции Жане постепенно создавал новую систему поведенческой психологии, однако у него был сравнительно небольшой круг слушателей. В 1919 году он, наконец, смог опубликовать свою книгу о душевном целительстве³²⁹, но ее запоздалое появление привело к созданию ошибочного впечатления о том, что его учение исчерпало себя в годы, предшествовавшие войне.

-506-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Что касается Юнга, то никто не знал о проводимых им на себе экспериментах, и он продолжал работать над монографией «Психологические типы». Любопытно, что первым откликнулся на его новую аналитическую психологию писатель Германн Гессе в романе «Демиан».

Эмиль Синклер рос в очень религиозной среде. В школьные годы он однажды похвастался, что совершил дурной поступок, который на самом деле совершили другие; в связи с этим его стал шантажировать один из товарищей. Затем он встретился с мальчиком, старше его по возрасту, с Максом Де-мианом, которому он доверил свою тайну; тот помог ему избавиться от невыносимой ситуации. Тесная дружба с Демианом заставила Синклера изменить свой взгляд нам мир, признать существование и неизбежность зла. Но Синклер заходит слишком далеко, он ведет распущенную студенческую жизнь, пока не встречается с юной девушкой. За короткую встречу Беатрис внушает ему новые идеалы (хотя они не обменялись ни единым словом). Позднее он встречается с мудрым ученым музыкантом, который учит его, как надо толковать сновидения и спонтанные рисунки. Оба приходят к единому мнению об идентичности Бога и дьявола (или, иначе говоря, Бог и дьявол - это две ипостаси единого верховного Существа Абраксаса). В дальнейшем Синклер встречает мать Демиана Еву и узнает в ней тот женский образ, который виделся ему в мечтах и который он изображал на полотнах. И в этот момент начинается Мировая война. Демиан приходит к Синклеру и объясняет ему, что отныне, когда ему потребуется совет и помощь, он обретет их в глубинах собственной личности³³⁰.

В духовных похождениях героя легко распознаются этапы юнгов-ской терапии: признание во вредоносной тайне, ассимиляция тени, конфронтация с анимой, старик-мудрец и Самость³³¹.

Первый послевоенный период: 1920—1925

На Великой войне (как называли ее современники) погибло около тридцати миллионов человек, много было жертв, не говоря уже о пострадавших от голода и эпидемий, но самой большой бедой можно считать «массовую гибель элиты», то есть цветущих молодых мужчин в возрасте от двадцати до сорока лет. Руководители послевоенного мира принадлежали к старшему поколению, представители которого часто не могли понять новые проблемы и справиться с ними. Новое поколение, то, которое повзрослело непосредственно после войны, чувствовало, что у него нет ничего общего со старшими, презирало их, однако оказалось более способным к протесту, чем к созидательной деятель-

-507-

Генри Ф. Элленбергер

ности. Как молодые, так и старые, столкнулись с полной неразберихой во всех сферах жизни. Под вопрос было поставлено господство белой расы, особенно в Европе. Французы жили с иллюзией, что они заняли здесь господствующее положение вместо немцев. Либеральные демократические формы правления клонились к закату, и появлялись новые типы государственного устройства, основанные на абсолютной власти одной партии, поддерживаемой силами политической полиции. Вернулись пытки, исчезнувшие в девятнадцатом веке; они стали постоянно практиковаться во все большем количестве государств³³². Повсеместно возникали революционные и контрреволюционные движения, и предпринимались отчаянные попытки найти новые решения. Некоторый прогресс наблюдался в социальном законодательстве, например, был сокращен рабочий день.

Возможно, больше всего современников поражали изменения нравов; одними это рассматривалось как ужасная утрата ценностей, другими — как желательное упрощение образа жизни³³³. Эти изменения проявлялись в одежде, в речи, в манере писать письма, в социальных отношениях, даже в жестах и интонациях голоса. Воспитание становилось не столь строгим. Сокращались дистанции между социальными слоями, люди различного происхождения могли свободно общаться. Отношения между полами становились менее формальными. Молодым женщинам разрешалось выходить из дома без сопровождения даже ночью, не одобрялось вступление в брак по рассудку, в качестве нормы принималась «романтическая» любовь, браки часто заключались после короткого знакомства, а разведенные женщины более не подвергались социальному осуждению. Росла популярность спорта и путешествий, особенно с развитием автомобилестроения. Место театра постепенно занимал кинематограф, имевший значительно большую зрительскую аудиторию, которой представили новую идеальную фигуру кинозвезды. Джазовая музыка завоевала колоссальную популярность не только в Америке, но и в Европе. Мир охватила лихорадочная жажда денег и удовольствий, тысячи людей спекулировали на биржах. Предметы искусства и специальные книжные издания использовались в качестве объектов для спекуляции. В Европе распространилась мода подражать всему англосаксонскому. В то время как перед войной распитие спиртных напитков считалось пороком, свойственным рабочему классу, оно превратилось теперь в элегантную привычку высших слоев общества³³⁴.

Широко распространились бунтарские настроения, и предпринимались поиски новых форм выражения. Это был период расцвета эксп-

-508-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

рессионизма и кубизма, а кино было провозглашено седьмым искусством. Молодое литературное поколение было полно сарказма и испытывало презрение к старым мастерам. Когда в 1924 году умер Анатоль Франс, группа молодых писателей сочинила сумбурную и пламенную обличительную речь под заголовком: «Труп»³³⁵. Новое поколение искало в прошлом предшественников и пророков нового духа времени. Так, во Франции величайшим французским поэтом девятнадцатого века был провозглашен умерший молодым поэт Лотреамон, на произведениях которого лежал отпечаток душевной болезни. Маркиза де Сада прославляли как мощного гения, глубокого философа и писателя, истинного основателя сексуальной патологии.

Такие черты послевоенного периода, как презрение к старшему поколению, антиинтеллектуализм и невозмутимость перед лицом чего бы то ни было, благоприятствовали успеху сюрреалистического движения, сыгравшего значительную роль в культурной жизни этого времени, особенно во Франции³³⁶. Сюрреализм часто принимали за изобретение художников, созданное под влиянием интеллектуальных снобов. Однако это было нечто большее, поскольку он удовлетворял интеллектуальные потребности того времени. Все началось, когда Тристан Тцара с несколькими другими дадаистами покинули Цюрих и прибыли в Париж, чтобы продолжить здесь свою деятельность. К ним присоединились другие, но вскоре это движение распалось на различные группы.

Одна из них назвала себя сюрреалистами и сгруппировалась вокруг Андре Бретона, Филиппа Супо, Поля Элюара и Луи Арагона. У этого движения весьма бурная история, его сторонники находились в состоянии постоянного противоборства. Однако Андре Бретон в течение двух десятилетий сумел сохранить свое лидерство в этом движении; он оказался наиболее способным к творчеству.

Сюрреалисты сохранили отрицательное отношение к общепринятым ценностям, характерное для дадаизма: к семье, родине, религии, работе и даже к чести. Многие из них вступили, по крайней мере временно, в коммунистическую партию. Однако больше всего их интересовало исследование скрытых областей души, которым романтики дали наименование ночной стороны природы, то есть исследование бессознательного, сновидений, душевных болезней, фантастического и чудесного.

В качестве студента-медика Андре Бретон был мобилизован на службу в военном психиатрическом отделении. Среди его пациентов был

-509-

Генри Ф. Элленбергер

человек, имевший обыкновение стоять во время боя на краю окопа и, подобно полицейскому, регулирующему уличное движение, «управлять» полетом снарядов, летавших вокруг него. Человек был убежден, что это выдуманная война, а снаряды безвредны; раненые и мертвые, по его мнению, притворялись; доказательством тому он считал то, что сам оставался всегда невредимым. На Бретона произвело глубокое впечатление, что молодой, казавшийся вполне разумным, человек мог в такой степени жить в вымышленном фантастическом мире. Бретон заинтересовался работами Майерса, Флурнуа, Жане и Фрейда, но после войны он отошел от медицинских исследований, примкнул к дадаистам, а позднее основал собственное литературное движение. Его цель состояла в омоложении поэзии и искусства путем использования новых источников творческих сил. В первую очередь его интересовало промежуточное состояние между сном и бодрствованием, иными словами, то полусонное состояние, при котором в мозгу всплывают отдельные слова и образы. Однажды он услышал слова: «Окно разрезало человека надвое», и он увидел соответствующую картину.

Бретон, по-видимому, не подозревал, что такой тип сновидений был детально изучен Гербертом Зильберером, который полагал, что представившийся в полусне образ является символическим отражением состояния сновидца, находящегося в промежуточном состоянии между сном и бодрствованием³³⁷.

Внимание Бретона привлекли мистические предложения, в которых ему виделась сущность поэзии. Он отличал такой вербальный автоматизм от визуальных образов, считая, что хотя временами они могут перемешиваться, это все же различные разновидности явлений. Однако для поэта вербальный автоматизм представлял более высокую ценность, чем для других людей.

Далее Бретон заметил, что в человеке постоянно, а не только в полусонном состоянии, присутствует discours interieur («внутренний собеседник»), которого можно заметить в любой момент, если только наблюдать достаточно внимательно. Этот внутренний голос весьма сильно отличается от того, что такие поэты, как Джеймс Джойс, называли внутренним монологом, который скорее представляет собой имитацию обычной речи. Внутренняя беседа (по Бретону) прерывается и появляется в виде коротких предложений и словесных сочетаний, не связанных друг с другом. Более того, возможно существование нескольких одновременных словесных течений, каждое из которых несет поток образов, соперничающих между собой за первенство.

— 510 —

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Проблема заключалась, таким образом, в том, как использовать эту внутреннюю беседу в творческих целях. В течение некоторого времени Бретон, работая с Десносом, экспериментировал с автоматической речью, говоря подряд все, что приходило в голову (кстати, этот метод применил Жане со своей пациенткой мадам Д.)³³⁸. Однако вскоре они нашли этот метод опасным, и Бретон перешел к автоматическому письму. Сюрреалисты использовали этот метод иначе, чем спириты, у которых все сводилось к чистому автоматизму, а пишущий не сознавал, какой текст он наносит на бумагу. У сюрреалистов автоматическое письмо представляло собой внутренний диктант (dictee interieure), то есть поэт должен войти в состояние вслушивания в свой внутренний разговор, с тем, чтобы без изменений письменно изложить его. Согласно Бретону, ясное сознание и визуальные образы препятствуют внутреннему диктанту, для которого необходима тренировка, причем нет никакой гарантии, что при этом будут созданы шедевры. Только немногие произведения сюрреалистов были созданы в процессе автоматического письма³³⁹.

Бретон пришел к выводу, что в душе человека существует таинственная область, своего рода центральный пункт, соединяющий сознание индивида с его внутренней сущностью и, одновременно, с неведомыми силами во вселенной. Задача сюрреализма заключается в том, чтобы вновь завоевать этот центральный пункт и дать индивиду возможность полностью восстановить его психическую энергию и неведомые богатства, хранящиеся в нем. Из этого центра излучаются все формы художественного творчества: поэзия, живопись, способность к ваянию, а также новые формы искусства.

На протяжении первых двух лет сюрреалисты широко пользовались автоматическим письмом и гипнозом, однако вскоре они осознали опасности, связанные с этой практикой. Бретон рассказывает, как неумеренное использование автоматического письма приводило его к галлюцинациям³⁴⁰. Один из его единомышленников, Деснос, все с большей легкостью впадал в сомнамбулическое состояние, в котором он настолько возбуждался, что становился опасным для окружающих, однажды он даже преследовал поэта Элюара с ножом, намереваясь убить его. Случилось как-то, что во время проводимой сюрреалистами вечеринки десять из около тридцати ее участников впали в состояние гипнотического сомнамбулизма, и семь человек были обнаружены в темной прихожей, где пытались повеситься (один из них позднее действительно покончил жизнь самоубийством). Это привело к временной приостановке деятельности движения, которое Бретон реорганизовал в 1924 году.

-511-

Генри Ф. Элленбергер

Постепенно область интересов сюрреализма распространилась на живопись, скульптуру, фотографию и кино; он предполагал обогатить человечество новыми эстетическими формами. Сюрреалисты, находясь в процессе поиска предшественников и союзников, причислили к ним Фрейда, Сада и Лотреамона. (В длинном списке они опустили только футуристов - своих прямых предшественников.) Сюрреалисты интересовались всеми проявлениями чудесного, фантастического, опасного, необъяснимыми совпадениями (Бретон подозревал, что в жизни человека важную роль играют странные невидимые существа). Они с вниманием относились к иронии, которая внезапно нарушает трагический ход жизни (именно это они называли черным юмором). Их также крайне интересовали странные совпадения, которые, казалось, сочетались с ироническими замыслами.

Сюрреалисты изобретали новые формы искусства, организовывали выставки предметов сюрреализма: включая точные и искусно сделанные машины, не имевшие практического применения; предметы, которые привиделись во сне или возникшие благодаря сочетанию творческого вдохновения, случая и автоматизма³⁴¹. Среди прочих изобретений сюрреалистов следует отметить их сознательную имитацию душевных заболеваний, по меньшей мере в письменной форме. Однажды Бретон и Элюар опубликовали серию из пяти очерков, в которых они имитировали вербальные проявления слабоумия, острой мании, общего пареза, бредовых представлений и шизофрении³⁴².

Сюрреалистическое движение связано с историей динамической психиатрии по нескольким линиям. Андре Бретон многое перенял из начального периода динамической психиатрии, хотя его методы автоматического письма не имели ничего общего со спиритами, Уильямом Джеймсом или Жане. Его метод диктантов из области бессознательного также не имел сходства с методом свободных ассоциаций Фрейда. Если бы Бретон завершил медицинское образование, получив степень доктора медицины, и продолжал работать в области психиатрии, он вполне мог бы, используя эти новые методы, стать основателем нового направления в динамической психиатрии. Этим и объясняется его восхищение Фрейдом и интерес к психоанализу. Он посещал Фрейда в Вене и обменялся с ним несколькими письмами³⁴³-По крайней мере две статьи Фрейда впервые были опубликованы во французском переводе в сюрреалистических журналах³⁴⁴. Правда, Фрейда весьма удивил интерес, проявленный к нему со стороны этих людей, идеи и писания которых были ему непонятны³⁴⁵. Как и следо-

— 512 —

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

вало предполагать, сюрреализм стал предметом изучения со стороны психиатров. Генри Эй утверждает, что как психопатологическое искусство, так и сюрреалистическое искусство берут свое начало из одного бессознательного творческого источника; однако сюрреалист сознательно подходит к этому источнику и черпает из него свое вдохновение, тогда как душевнобольной пациент бывает им ошеломлен³⁴⁶. Иными словами, заключает Эй, сюрреалист «творит чудо», тогда как психически больной человек сам «является чудом».

В 1920 году, когда Европа и Америка находились на пути к новому расцвету и благополучию, Германия и, особенно, Австрия, по-прежнему находились в бедственном экономическом и финансовом положении. Хуже всего выглядело униженное отношение австрийцев к своей стране и к своей традиционной культуре. Ничего кроме сарказма и презрения в отношении к периоду двойной монархии они не испытывали.

В социалистических кругах яростно нападали на тех военных хирургов, которые при лечении военных неврозов пользовались электростимуляцией. Австрийский парламент учредил комиссию по расследованию под председательством выдающегося юриста профессора Леф-флера. От ряда бывших пациентов-военнослужащих поступили жалобы против полудюжины нейропсихиатров, включая Вагнер-Яурегга³⁴⁷. Слушания проходили с 15 по 17 октября 1920 года в присутствии многочисленных нейропсихиатров и журналистов³⁴⁸. Для составления экспертного отчета по электролечению военных невротиков комиссия назначила Зигмунда Фрейда и Эмиля Раймана.

Вагнер-Яурегг объявил, что его главный обвинитель, лейтенант Ка-удерс, был симулянтом и поставить ему такой диагноз было очень неприятно. Вагнер-Яурегг отметил, что он добровольно вызвался служить в качестве нейропсихиатра в течение всей войны, причем не имея ни военной формы, ни военного звания, не получая оплаты и не имея официального признания. Он обследовал и лечил тысячи солдат и офицеров, страдавших различными формами военных неврозов. Только небольшая часть этих неврозов явилась следствием боевых действий. Среди военнопленных неврозы не были отмечены. В большинстве случаев неврозами страдали военнослужащие, находившиеся в тылу; порой неврозы протекали в форме эпидемий, чаще среди определенных этнических групп. «Среди чехов наиболее смелые сдавались в плен противнику, хотя они и знали, что им придется сражаться на его стороне; менее смелые убегали в болезнь. К концу войны большое число невро-

-513-

тиков бежало из госпиталей. Они внезапно приобрели способность передвигаться». Многие чехи откровенно признавались, что раньше они симулировали, что даже существовали школы для симулянтов. Вагнер-Яурегг добавил, что вначале он лечил невротиков изоляцией и молочной диетой, а затем прибегал к электротерапии, «к лечению истерических состояний, которое было известно давно» и давало блестящие результаты, часто всего лишь после одного сеанса.

Следующим свой доклад прочел Фрейд³⁴⁹. Он не согласился с Вагне-ром-Яуреггом в том, что видел много случаев симуляции, и отметил, что термин «бегство в болезнь» был им введен и принят медицинской наукой³⁵⁰. Число симулянтов не было велико. (Здесь Вагнер-Яурегг прервал его возгласом: «А как быть с признаниями!»). Врач не должен, как пулемет, отстреливать солдат-дезертиров; он должен защищать пациентов, а не кого-либо другого. Пациент Каудерс был ранен (Вагнер-Яурегг воскликнул: «Нет!»), и Вагнер-Яурегг был неправ, назвав его симулянтом.

«Поэтому я полагаю, что вина частично лежит на советнике юстиции Вагнере. Это произошло потому, что он не воспользовался предложенным мной методом лечения. Но я не могу надеяться, что он был в состоянии сделать это, ибо даже мои ученики не могут пользоваться моим методом».

Далее Фрейд добавил, что в Германии психоаналитическое лечение с большим успехом применялось д-ром Шнее и д-ром Зигелем. Вагнер-Яурегг возразил на это: «Что касается симуляции, то я без ложной скромности могу утверждать, что я более компетентен в этом вопросе. Симулянты не посещают профессора Фрейда, тогда как я имею много возможностей лечить их. У меня был в этом отношении большой опыт, который отсутствует у профессора Фрейда». Вагнер добавил к этому, что во время войны психоанализом нельзя было пользоваться, и сам Фрейд говорил о лингвистических помехах³⁵¹. Однако Фрейд возразил, сказав, что психоанализ можно было применять во время войны. «Но только в отдельных случаях», возразил Вагнер-Яурегг. Фрейд с этим не согласился. Он сказал, что психоаналитическое лечение можно было применять в массовом порядке, но только в сочетании с гипнозом. Это связано с рядом сложностей, но в особо трудных случаях достигались вполне положительные результаты.

На следующий день, 16 октября, другой эксперт, Райман, прочел свой доклад; он, как и следовало ожидать от верного ученика Вагнера-Яурегга, полностью его поддержал. Фрейд подвергся также резкой критике со стороны Фухса. На это Фрейд возразил, что мнение Вагнера-Яурегга

-514-

10. Подъем и становление новой динамической психиатрии

«доказывает, что он плохой психолог и склонен во всех видеть симулянтов»... «Если бы этих пациентов обследовали психоаналитики, то таких жалоб не было бы».

Райманн ухватился за слова Фрейда, сказанные в сослагательном наклонении. «Почему он не сделал все по-своему и не показал, как надо лечить неврозы с помощью психоанализа? Ему немедленно предоставили бы такую возможность.... Он никогда не видел военные неврозы, а для того, чтобы давать экспертные оценки по вопросам, о которых ничего не знаешь, требуется обладать изрядным мужеством». К этому Райман добавил, что на психоаналитическом конгрессе 1918 года два ближайших ученика Фрейда признались, что в таких случаях психоанализ не мог быть использован, не затрагивая даже денежную проблему. Анализировать бедных пациентов невозможно.... «Когда человек не в состоянии платить, он тем самым признается, что здоров». Отто Петцль выступил на стороне Фрейда и заявил, что с теоретической точки зрения он является убежденным сторонником психоанализа, хотя в вопросе его практического применения придерживается другого мнения. Фукс заявил, что он изучал и применял психоанализ, но ему так и не удалось добиться с его помощью положительных результатов. Он направлял военных невротиков к психоаналитикам, но всех ему вернули, не излечив ни одного пациента. «Если профессор Фрейд говорит, что его ученики не справляются с такой задачей, то почему же он сам не займется лечением таких больных?» - добавил он с изрядной долей сарказма.

Очевидно, что рассмотрение проблемы на комитете быстро перешло в словесную перепалку между сторонниками и противниками психоанализа, причем победу одержали последние. Комиссия заключила, что причины для судебного процесса отсутствуют. На фоне бурных событий того времени этот инцидент был вскоре забыт. Позднее, когда был опубликован экспертный доклад Фрейда, психоаналитики сочли, что он весьма снисходительно отнесся к Вагнеру-Яуреггу, который, однако, придерживался противоположной точки зрения³⁵². В своей автобиографии он пишет, что проведенное расследование предоставило Фрейду неожиданную возможность выразить свой гнев по отношению к нему³⁵³. Однако подобная полемика не смогла помешать росту психоаналитического движения. У англичан и американцев стало традицией ездить в Вену с целью Дидактического и терапевтического анализа. В Берлине Макс Эйтингон открыл первую психоаналитическую поликлинику. Фрейд находился на этапе творческого подъема и опубликовал свое эссе «По ту сторону принципа удовольствия».

-515-

1921 год вновь показал, как трудно Европе было оправиться от ударов, нанесенных ей войной. От Германии комиссия по репарациям потребовала уплаты 132 миллиардов марок золотом, что привело к неразрешимым экономическим и финансовым проблемам. Революция в Ирландии заставила Великобританию согласиться на создание Ирландской республики (Эйре). Италия стала добычей левых подрывных движений, в то время как Муссолини выстраивал там свое фашистское движение. Российское большевистское правительство испытывало большие трудности с организацией чисто коммунистической экономики, и Ленин объявил о переходе к Новой экономической политике (НЭП'у) с частичным возвратом к традиционным методам в экономике. Австрия отчаянно боролась в кажущейся безнадежной ситуации сепаратистских движений, возникавших в ряде провинций.

В психиатрии некоторые светила прежних поколений меняли круг своих интересов. Юджин Блейлер опубликовал свою «Естественную историю души»³⁵⁴, над которой работал долгие годы и которую некоторые люди называли «Вторым Фаустом»³⁵⁵. Многих удивило, что ученый-позитивист принял ряд предположительных концепций Дриша и стал описывать развитие сознания исходя из психоида, гипотетической элементарной формы психической деятельности. (Нечто напоминавшее органическое бессознательное немецких романтиков). Форель, который, будучи нейропсихиатром, всю свою жизнь страстно боролся за проведение социальных реформ и считался также мировым авторитетом в области классификации мурайьев, опубликовал большую работу, в который описывался.якобы совершенный социальный порядок у муравьев, предложенный им человечеству в качестве образца³⁵⁶.

В 1920 - 1921 учебном году Жане прочел курс лекций по психологии религии, привлекший восторженных слушателей, включая американского священника, достопочтенного Хортона, который опубликовал свои записи по возвращении в Соединенные Штаты³⁵⁷. Однако Жане не пользовался сколько-нибудь значительной популярностью среди молодого поколения, которое как во Франции, так и в других странах обратило свои взоры в сторону Вены.

Событием в психиатрии того года была публикация работы Юнга «Психологические типы». Эта книга явилась плодом многолетнего труда, которым Юнг занимался в годы войны, а также, как нам стало известно, результатом проводившихся им над собой экспериментов. В ней объяснялись основные принципы его системы, которые ему еще предстояло разрабатывать в течение дальнейших двадцати

— 516 —

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

или тридцати лет. Одновременно в книге рассматривалась тема, привлекшая внимание молодого поколения психиатров, а именно, изучение психологических типов и их корреляция с различного рода психическими заболеваниями.

Примечательно, что почти одновременно три психиатра, Юнг, Креч-мер и Роршах, опубликовали описание систем, сосредоточенных на особенностях двух типов. Типология Юнга была описана в предшествующей главе³⁵⁸. Для Кречмера маниакально-депрессивное заболевание и шизофрения представляли собой экстремальные формы двух установок, которые он назвал циклотимией и шизотимией³⁵⁹. Циклотимики являются синтониками, а это значит, что их личность колеблется вместе с окружающей их средой, тогда как шизотимики являются шизоидами, а это значит, что их реакция на окружающие условия отличается некоторой рассогласованностью. Кречмер установил также корреляцию между циклотимией и пикническим типом людей с одной стороны, и шизофренией и астеническим типом; иными словами, существует определенное соотношение между психологическим типом, предрасположенностью к психическому заболеванию и конституциональным биотипом.

Германн Роршах, молодой швейцарский психиатр, с интересом наблюдавший за развитием типологии Юнга, интегрировал понятия инт-роверсии и экстранапряжения в рамки психологической теории, сочетая это с изобретением нового и оригинального проективного теста³⁶⁰. Художественно одаренный человек с многогранными интересами, Роршах был учеником Блейлера (хотя он'никогда не был штатным сотрудником Бурхгольцли); он публиковал исследования, посвященные изучению психопатологии швейцарских сект и различных психоаналитических тем³⁶¹. Роршах тестировал школьников, используя листы промокательной бумаги, и сравнивал полученные результаты с тестами свободных ассоциаций. Он был увлечен проблемой перевода чувственных образов из одной области восприятия в другую; например, переводом визуальных восприятий в кинетические. Как показал Джон Моурли Волд, торможение движений стимулирует появление кинетических сновидений. Это наблюдение позволило Роршаху сделать вывод, что интровер-сия является поворотным пунктом к внутреннему миру кинетических образов и творчества. Напротив, экстранапряжение является поворотом к миру красок, эмоций и приспособления к реальности.

Роршах объединил обе функции в более широкую концепцию «типа переживаний» (Erlebnistypus), то есть протяженности интроверсии, экстранапряжения и их пропорционального соотношения друг с другом.

-517-

Генри Ф. Элленбергер

Далее, он воспринимал тип переживаний как внутреннюю способность реагировать на жизненные переживания и одновременную способность перерабатывать эти новые переживания. Один и тот же индивид способен к ежедневным колебаниям «типа переживаний», а также к медленному, непрерывному, автономному эволюционному процессу. «Тип переживаний» можно исследовать с помощью пятен на промокательной бумаге (тест Роршаха). Сравнение с аналогичными предшествовавшими тестами (например, тестом Хенса) показывает, что здесь основным диагностическим элементом было не содержание ответов, а формальные элементы: число и соотношение целых и частичных ответов, кинетических и цветовых ответов и так далее.

Книга Роршаха «Психодиагностика» была опубликована, несмотря на трудности, в середине 1921 года и была с признанием воспринята небольшой группой друзей и коллег³⁶².

Главным трудом Фрейда, опубликованным в том же году, явилась книга «Массовая психология и анализ человеческого Я»³⁶³.

Шестидесятипятилетний Фрейд занимался теперь исключительно психоанализом; в этом году у него появилось не менее четырех новых анализандов-американцев, среди которых были Абрахам Кардинер и Кларенс Оберндорф³⁶⁴. В рассматриваемое время атмосфера в Вене в области психоанализа была довольно бурной. В связи с неуклонно растущим потоком иностранцев, прибывающих в Вену с целью подвергнуться психоанализу, ощущался недостаток в серьезных аналитиках, и возникла ситуация, благоприятная для некомпетентных и недостаточно подготовленных специалистов.

Бродили слухи о богатых американцах, которые, приезжая в Вену, попадали в руки опасных шарлатанов; беря большие деньги, те только ухудшали состояние своих клиентов³⁶⁵. У Издательства психоаналитической литературы тоже были темные и светлые периоды. После публикации «психоаналитического романа» Гроддека была развернута широкая критическая кампания; некоторые аналитики сочли его образцом дурного вкуса, произведением порнографическим и недостойным публикации в научном издательстве³⁶⁶.

Другая работа, опубликованная в Издательстве в 1918 году, и переизданная к рассматриваемому периоду, вызвала оживленную полемику. Это был дневник анонимной девочки-подростока в возрасте от 11 до 14 лет, представленный Герминой фон Xyr-Хельмут и снабженный предисловием, написанным Фрейдом³⁶⁷. Полагали, что эта книга была мистификацией. Так, по утверждению Сирила Берта³⁶⁸ из Англии, совершен-

— 518 —

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

но невероятно, чтобы такой документ вышел из-под пера подростка без добавлений, пропусков или иных изменений³⁶⁹.

В России психоаналитическое движение, которое прекратило свое существование во время войны и революции, было реорганизовано; процветающая группа возникла в Москве, а интерес к психоанализу пробудился даже на Балканах. Так, в Болгарии Иван Кинкель опубликовал психоаналитическое исследование, посвященное основам религии³⁷⁰.

В 1922 году на Западе по-прежнему не затихали конфликты: между немцами и союзниками, между самими союзниками. В Малой Азии турки одержали победу над греками. Однако наблюдались определенные приметы экономического подъема. В Австрии премьер-министром стал католический священник Зайппель, который постепенно начал выводить Австрию из кажущегося безнадежным положения.

Новые тенденции наметились и в психиатрии. Широкую известность и применение нашел метод лечения общего пареза с помощью малярии, который был предложен Вагнером-Яуреггом.

Сегодня трудно себе представить, какую сенсацию вызвало это открытие: общий парез являлся архетипом неизлечимого психического заболевания; в психиатрию стали вводиться физиологические методы лечения. Клези в Швейцарии разработал новый метод длительной сонной терапии с использованием сомнифена (Somnifain), который был значительно эффективнее метода лечения Отто Вольфа с помощью трио-нала³⁷¹. Психиатры постепенно приходили к убеждению о возможности лечения серьезных психических заболеваний с помощью физиологических методов.

Все более важную роль в психотерапии стал играть психоанализ. Гипноз, внушение и теории первой динамической психиатрии вновь стали считаться устаревшими, как это было в 1860-е - 1880-е годы. Существовала, однако, так называемая вторая школа города Нанси. Один из фармацевтов этого города, Эмиль Куэ, разработал метод лечения нервных заболеваний, основанный на тренировке подсознания³⁷². Пациенты приезжали к нему из различных стран, и он бесплатно занимался с ними групповым лечением³⁷³.

Первым признаком совершенно иного, нового подхода явилось выступление Людвига Бинсвангера с чтением написанной им статьи «О феноменологии» в Швейцарском обществе неврологии и психиатрии³⁷⁴. Бинсвангер, психиатр с философским образованием, ученик Блейлера, находившийся под влиянием Фрейда, особо выделил феноменологию Гуссерля в качестве метода, который может быть использован в клини-

-519-

Генри Ф. Элленбергер

ческой психиатрии. В то время этот доклад не вызвал сколько-нибудь значительного интереса, но когда Роршах прочел свое последнее сообщение на заседании Швейцарского психоаналитического общества 18 февраля 1922 года, стало ясно, что он разработал метод интерпретации результатов тестирования в направлении феноменологии. Однако вскоре, 2 апреля 1922 года, в возрасте тридцати семи лет, Роршах умер; эта утрата была трагически воспринята его коллегами.

1923 год принес резкое обострение конфликтов в Западной Европе. В связи с тем, что Германия не смогла выплачивать репарации, Франция оккупировала богатые промышленные центры Рура. Это привело к политическим волнениям в Германии и конфликтам между Францией и Англией. Диктаторские режимы приходили к власти во все растущем числе государств. Вскоре после установления фашистской диктатуры Муссолини в Италии власть в Испании захватил Примо де Ривера.

Психология развивалась быстро и захватывала все новые сферы жизни, приводя к так называемой психологической революции. Особенно заметно это было в Швейцарии. В Женеве ученики Теодора Флур-нуа и Клапареда развивали детскую психологию и науку о воспитании. Жан Пиаже опубликовал свою книгу «Язык и мысли ребенка», первую из длинной серии монографий, которым предстояло обновить наши знания о психологии и развитии ребенка³⁷⁵. В Цюрихе группа инженеров собралась вокруг Альфреда Каррара и основала «Институт прикладной психологии», применяя на практике новейшие психологические разработки в области профессионального менеджмента, промышленной психологии и каунселинга (социального консультирования). Особое внимание обращалось на психологическое тестирование и графологию.

В том же году появилась первая статья по клинической феноменологии. Юджин Минковский рассказал о шизофренике, находившемся в стадии депрессии, который ежедневно объявлял, что вечером его казнят³⁷⁶. Когда Минковский отметил, что хотя он столько раз сообщал о предстоящей казни, та все же не состоялась, пациент, не вступая в спор, заявил, что его казнят тем же вечером. Минковский заключил, что этот пациент воспринимал время иначе, чем нормальные люди. Обычным допущением было бы предположение, что восприятие времени искажалось бредовыми представлениями, однако Минковский выдвинул противоположную идею:

Разве искаженное представление будущего не является естественным следствием бредового убеждения в неизбежности казни? ... Разве нельзя, напро-

-520-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

тив, предположить, что более основополагающим нарушением естественного хода событий является искаженная установка в отношении будущего, тогда как бредовое представление является только одним из ее проявлений?

Эта статья, автором которой был Минковский, явилась началом нового направления в психиатрической феноменологии. В том же году появилась маленькая книга Бубера, «Я и Ты», которой предстояло стать классическим образцом экзистенциализма³⁷⁷. Бубер подчеркивал различие между отношением к вещи, которую я вижу, и к человеку, который обращается ко мне и на обращение которого я отвечаю. Однако, хотя мое отношение к человеку может укладываться в формулу «Я и Ты», оно часто превращается в отношение «Я и Оно».

Психоаналитическое движение развивалось и одновременно претерпевало изменения. Его издательство опубликовало монографию Фрейда «Эго и Ид» (Я и Оно), в которой он объяснял свою новую теорию трех «составляющих» человеческой личности: эго, ид и супер-эго^ш.

Термин Ид (Оно) Фрейд позаимствовал у Гроддека, книга которого под заголовком «Книга про Ид» была тогда опубликована и вызвала значительный интерес³⁷⁹. В ней были собраны письма, якобы написанные неким Патриком Троллом и обращенные к женщине; в письмах обсуждалось влияние бессознательного на нашу сознательную жизнь и на наш организм. Описание, которое Гроддек давал понятию Ид, отражало в значительной степени старую романтическую концепцию иррационального бессознательного. Он воспринимал Ид как нечто безличное, полное агрессивных и убийственных импульсов, и полагал, что каждое побуждение имеет свою лицевую сторону. Например, молодая мать, любящая своего младенца, одновременно бессознательно его ненавидит. Тошнота беременной женщины, рвота, зубная боль — это символические проявления ее желания избавиться от ребенка. Будучи истинным последователем Новалиса, Каруса и фон Гартмана, Гроддек утверждал, что ид может формировать физиологические процессы и вызывать болезни.

Психоанализ получил распространение и в России. В предисловии к третьему тому нового собрания переводов произведений Фрейда Иван Ермаков признает предложенную Фрейдом концепцию детской сексуальности одним из величайших психологических открытий нашего времени, знать которую совершенно необходимо каждому воспитателю³⁸⁰.

В 1924 году многие наблюдатели полагали, что Западный мир находится на пути к возрождению, несмотря на политическую смуту в Гер-

-521-

Генри Ф. Элленбергер

мании. В Италии, после убийства социалистического лидера Маттеотти фашисты приступили к укреплению своей диктатуры.

Медленно восстанавливались нормальные условия в Австрии. В динамической психиатрии психоанализ определенно был доминирующим направлением; его обсуждали в Западной Европе, Соединенных Штатах и даже в России. В Болгарии Иван Кинкель написал психоаналитическое исследование революционных движений (особое внимание при этом обращалось на Французскую революцию 1789 - 1799 гг.)³⁸¹. Широкая полемика разворачивалась вокруг новейших тенденций, обсуждались проблемы их отклонения от традиционных направлений. В начале года появилась книга, плод совместного творчества Ференци и Ранка, которые наметили новые пути в области психоаналитической теории и терапии³⁸². В течение того же года они издали и отдельные книги, причем обе публикации отличались крайней смелостью.

В своей книге «Травма рождения» Отто Ранк попытался заново сформулировать психоаналитическую теорию и практику, базируясь на предположении, что каждое человеческое существо переживает при рождении величайшую травму своей жизни, напрасно пытается всеми возможными способами преодолеть последствия этой травмы и бессознательно пытается вернуться в чрево своей матери³⁸³.

Книга была посвящена Фрейду и претендовала на то, чтобы служить делу дальнейшего развития психоанализа на основании аналитической работы Ранка с пациентами. Некогда Фрейд высказал предположение, что болезненные процессы, испытываемые ребенком при рождении, являются предвестниками всех переживаний в его дальнейшей жизни. Ранк пошел дальше и предположил, что не только переживания, но и все процессы психической жизни индивида можно соотнести с испытываемой при рождении травмой. Он утверждал, что в сновидениях и фантазиях его пациентов процесс исцеления сопровождается представлениями символов рождения, перенос является воспроизведением раннего прикрепления к матери, а в конечном периоде анализа освобождение от аналитика является аналогией отделения от матери при рождении. Таким образом успешное завершение процесса анализа представляет собой абреакцию родовой травмы. Эта теория повлекла за собой новую систему интерпретации сновидений, создание нового кода универсальных символов, новую формулировку принципа удовольствия как желания вернуться в чрево матери и новую интерпретацию нормальной и аномальной сексуальной жизни, невроза, психоза и культурной жизни в целом.

-522-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Работа Ранка стала неожиданным явлением для психоаналитиков. Даже на самого Фрейда эта теория произвела большое впечатление, хотя одновременно и смутила его; в течение нескольких месяцев он колебался, однако в конечном счете отверг теорию Ранка и с большим сожалением расстался с ним. Как заметил Эдвард Гловер, после публикации книги Ранка некоторые аналитики быстро обнаружили родовые травмы у всех своих пациентов, но это прекратилось после официального опровержения теории Ранка³⁸⁴.

Теория Ференци отличалась еще большей смелостью по сравнению с теорией Ранка, но она вызвала меньше споров³⁸⁵. По утверждению Ференци, внутриутробная жизнь является повторением существования самых ранних форм жизни в океане. Когда представители животного мира вышли из моря, чтобы продолжить свою эволюцию на суше, они испытали травму, после которой родовая травма оказалась всего лишь ее повторением. Человек испытывает ностальгию, стремясь не просто вернуться в чрево матери (как утверждал Ранк), но и вернуться в свое первобытное состояние в морских глубинах³⁸⁶.

В 1925 году Западный мир переживал период, когда могло показаться, что наконец-то кончилась сумятица, последовавшая за Первой Мировой войной. В октябре 1925 года были заключены локарнские соглашения, имевшие своей целью предотвращение дальнейшей агрессии; они были подписаны великими державами и ознаменовали собой «конец послевоенного периода».

Это был также период процветания психиатрии, психологии и психотерапии, особенно в Цюрихе и Вене, которые соперничали между собой за звание Столицы психологии.

В Цюрихе располагалась не только знаменитая клиника Бургхольц-ли, но и Институт прикладной психологии, где проходили подготовку психологи-практики, в Цюрихе проводились также «Семинары» Ханса Хансельмана по терапевтическому обучению, на которых обучались терапевты-преподаватели. В Цюрихе и его окрестностях находилось такое количество психологов и психотерапевтов, что его озеро получило название «Озера Психологии». Юджин Блейлер, великий мудрец швейцарской психиатрии, проводил исследования в области бессознательной деятельности, которой он дал название психоида³⁸⁷. Его последователь в Бургхольцли, Ханс Майер, который создал в 1920 году первый Центр по наблюдению за ребенком, основал подобные организации в Швейцарии и в других странах. Макс Биршер-Беннер, выдающийся диетолог и одаренный психотерапевт, проводил дискуссионные занятия по

-523-

Генри Ф. Элленбергер

проблемам физического и душевного здоровья в своем санатории. Швейцарское психоаналитическое общество с 1920 года вновь переживало период расцвета; его ведущим лидером был достопочтенный Оскар Пфистер, неуживчивая личность, который потоками издавал книги и статьи по прикладному психоанализу, применяемому к нормальным детям и детям с аномалиями в развитии, к исцелению душ (Seelsorge) и проблемам искусства и философии. К жившему в Кюснахте Юнгу, находившемуся в окружении учеников в «Психологическом Клубе», пришла большая слава. В 1925 году он предпринял путешествие в Кению, на гору Эльгон. Недалеко от Цюриха, в Кильхберге, на берегу озера, жил немецкий философ и психолог Людвиг Клагес, один из основателей характерологии и графологии.

Вторым городом, претендовавшим на титул столицы психологии, была Вена, живое описание которой дала приезжавшая сюда американка, миссис Страттон Паркер³⁸⁸. По ее словам, Фрейд был стареющим больным человеком, ограничившим свою деятельность проведением психоанализа нескольких важных личностей и написанием статей; его почти никто не видел, даже жившие в Вене ученики. Главный штаб Психоаналитического общества располагался на улице Пеликангассе; это был центр активной деятельности, где каждую среду проводились заседания Психоаналитического общества, а в остальные вечера читались лекции. Миссис Паркер рассказывает также о необычной активности, которую проявлял Альфред Адлер, о лекциях, которые он читал перед большими аудиториями (в своем большинстве слушатели принадлежали к рабочему классу), о лечебных центрах (клиниках), организованных им в школах, где лечили сложных подростков, о дискуссионных вечерах, которые проводились им для учителей, социальных работников и врачей.

Субботними вечерами, в присутствии сотен слушателей, лекции по психиатрии читал д-р Шильдер; существовала также клиника д-ра Ла-зара для трудных детей, и активно работала группа Штекеля.

Об активной деятельности фрейдовской группы в Вене свидетельствует тот факт, что в 1925 году в этом городе были опубликованы две работы, которые и по сей день причисляются к классическим произведениям психоанализа. Автором одной из них, вышедшей под названием «Понуждение к признанию», был Теодор Рейк³⁸⁹. Будучи юристом и непрофессиональным аналитиком, он поднял проблему, которая беспокоила таких криминалистов, как Ансельм Фейербах и Ганс Гросс: по какой причине некоторые преступники неожиданно признаются в пре-

-524-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ступлениях, когда, умолчав о них, они могли бы спасти свою жизнь? И чем объяснить тот факт, что преступник забывает на месте преступления обличающую его важную улику? Рейк объясняет это потребностью в наказании, обусловленной эдиповым комплексом. Изначально побуждения преступника находились в конфликте с побуждениями супер-эго; после удовлетворения потребности в преступлении потребность в наказании становится относительно сильнее и может проявиться посредством бессознательного самообмана (этим и объясняется предмет, забытый на месте преступления) или «ненужного» признания. Рейк подчеркивал значение потребности в наказании и побуждения к самонаказанию в жизни индивида и общества. Он приходит к выводу, что в свете такого понимания человечество могло было бы избежать многих бед. После публикации книги Рейка концепция самонаказания приобрела большую популярность в психоанализе.

Вторым классическим произведением психоанализа, опубликованным в 1925 году, была книга Айхгорна «Неустойчивая юность», появившаяся с предисловием Фрейда³⁹⁰. Неизвестно, по какой причине Айх-горн так долго медлил с опубликованием рассказа о проведенном им эксперименте по терапевтическому обучению, проведенном в Оберхол-лабрунне еще в 1918 - 1919 гг.³⁹¹. За истекший с тех пор период Айх-горн прошел аналитическую подготовку, и в книге меньшее внимание уделяется описанию самого эксперимента, а большее внимание обращается на его психоаналитическую интерпретацию.

В Советской России переиздавались ранние работы Фрейда и стали переводиться его новые произведения. Выдающийся русский психоаналитик Александр Лурия публиковал полные энтузиазма книги и статьи, посвященные проблемам психоанализа, который он считал «системой монистической психологии» и «фундаментальной материалистической базой для построения истинно марксистской психологии», включая области педагогики и криминологии («изучение преступления без психоанализа - это чтение названия главы без знания ее содержания»)³⁹². По сообщениям Морселли, психоанализ стал одной из основных тем, обсуждавшихся интеллектуалами в России³⁹³.

Во Франции у психоанализа было много противников, а вмешательство Фрейда в дело Филиппа Доде подвергалось резкой критике. Четырнадцатилетний подросток, сын писателя и лидера роялистов Леона Доде и внук писателя Альфонса Доде, исчез из дома 20 ноября 1923 года и был найден 23 ноября мертвым, с пулей в голове. Предполагалось, что это было самоубийство, однако судебное расследование пока-

-525-

Генри Ф. Элленбергер

зало, что юноша поддерживал тесные контакты с группой анархистов. Леон Доде был убежден, что сын был убит тайной полицией, и развернул широкую кампанию в прессе, направленную против тех, кого он обвинял в убийстве сына³⁹⁴. Спустя некоторое время анархист Андре Гоше, известный яростными нападками на Леона Доде, рассказал, что незадолго до таинственной гибели Филиппа его посетил незнакомый ему юноша, желавший узнать, действительно ли Леон Доде является автором порнографических произведений; далее он рассказал, что показал своему посетителю несколько выдержек из романов Леона Доде. Гоше намекал, что этим посетителем был Филипп Доде, который, испытав жестокое разочарование в отце, мог покончить жизнь самоубийством. Гоше воспользовался сенсацией, вызванной его рассказом, и издал книгу, направленную против Леона Доде; одновременно он попытался вовлечь в свою кампанию Пьера Жане и Зигмунда Фрейда³⁹⁵. Через посредника он отправил Жане письмо, в котором, не называя имен, частично изложил историю о Филиппе Доде, однако получил только короткий, уклончивый ответ.

Фрейду Гоше послал часть рукописи книги, которую он писал о Леоне Доде, и в ответ получил два письма. Фрейд написал, что несколько раз встречался с Леоном Доде в Париже в 1885 и 1886 годах, но никогда не читал его произведений. Далее Фрейд заметил, что Альфонс Доде был сифилитиком, что, как об этом свидетельствуют имеющиеся у него данные, является одним из основных факторов, предрасполагающих к неврозу. Фрейд заявил:

«Вашего Доде, быть может, задушил бы его невроз, если бы он не обладал достаточным талантом, который позволял ему выразить свои перверсии в виде литературной продукции». В заключение Фрейд отметил, что случай с Филиппом Доде, подобно любому другому, можно объяснить посредством психоанализа. Очевидно, Фрейд не подозревал, что Андре Гоше был известным анархистом, который не замедлит воспользоваться его письмами в своих сомнительных целях. Немецкий поэт и журналист Тухольски, писавший об этом случае, выразил сожаление в связи с тем, что Зигмунд Фрейд «благословил это злое деяние»³⁹⁶.

Период неудавшейся перестройки: 1926—1929

Подписание локарнских соглашений в октябре 1925 года создало у миллионов европейцев впечатление, что мир отныне гарантирован. Эко-

526-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

номическое благосостояние в разной степени вернулось в страны Европы и достигло небывалых размеров в Соединенных Штатах. Однако молодые люди, пережившие войну, были дезориентированы в большей мере, чем когда-либо ранее. Например, существовали американцы, которые жили в Париже как добровольные эмигранты, описанные Хемингуэем как потерянное поколение, или англичане, появляющиеся в романах Олдоса Хаксли. В тех странах, где диктатуры были уже установлены или еще только возникали, то же самое поколение поставляло лидеров и сторонников фашистских организаций. Эмоциональная незрелость, безответственность, отсутствие надежд, цинизм и бунтарство были приметами этого нового заболевания, часто служившими для прикрытия реальных, но непризнанных страданий. Отказ от старых моральных стандартов и пронизывающая всю жизнь погоня за удовольствиями заставили французов дать этому периоду название «безумных лет» (les annees folks). Он завершился крахом на нью-йоркской бирже, последовавшим в октябре 1929 года.

Некоторым очевидцам событий тех лет допуск Германии в Лигу Наций в сентябре 1926 года представлялся шагом в направлении к перестройке Европы, другим — вызывающей обеспокоенность приметой восстановления утраченной ею мощи. Политические обозреватели отмечали, что демократия утрачивает почву под ногами, например, когда генерал Пилсудский пришел к власти в Польше в мае 1926 года. Во Франции левое правительство, пришедшее к власти в 1924 году, привело страну на грань финансовой катастрофы, и в Июле 1926 года французский парламент вынужден был призвать на помощь Пуанкаре.

Пьер Жане, который в течение предыдущих двенадцати лет увлеченно занимался созданием своего великого психологического синтеза, блестяще вернулся на арену в 1926 году, опубликовав работу «От страданий к восторгу», в которой излагалась история болезни его пациентки Мадлен и впервые подробно описывалась разрабатываемая им система³⁹⁷. Был также опубликован курс лекций Жане, прочитанный им в 1925 - 1926 годах в Коллеж де Франс³⁹⁸; в испанском переводе были опубликованы лекции о психологии чувств, прочитанные им в качестве приглашенного профессора в Мексике³⁹⁹. Однако интерес к этим трудам не вышел за пределы французских академических кругов.

В Цюрихе Юнг, который почти ничего не опубликовал с 1921 года, когда вышли в свет его «Психологические типы», издал сборник ранее написанных статей, которые давали общее представление о созданной им системе⁴⁰⁰. Характерной особенностью Цюриха было большое чис-

-527-

Генри Ф. Элленбергер

ло и разнообразие независимых психотерапевтических школ, которые сосуществовали бок о бок.

Весь цивилизованный мир отпраздновал семидесятилетие Фрейда. В этом году Фрейд опубликовал свои работы «Торможение, симптом и беспокойство» и «Проблемы лэй-анализа»*. Перед психоаналитическим движением встали те же проблемы, с которыми за столетие до того столкнулись приверженцы магнетизма: следует ли предоставлять право практиковать новый метод только врачам, или же можно распространить это право на хорошо подготовленных непрофессионалов⁴⁰¹. Фрейд явно придерживался второй точки зрения. Психоанализ неуклонно развивался по многим направлениям. Эрнст Зиммель открыл психоаналитический санаторий, «Шлосс Тегель», под Берлином. В России психоаналитическое движение достигло своего пика, хотя, в связи с недостаточным поступлением информации из Советской России, мало кто подозревал об этом в Западном мире. В Париже психоанализ долгое время был всего лишь причудой сюрреалистов и писателей-авангардистов; теперь он привлек внимание психиатров и психологов, и в ноябре 1926 года в Париже было основано Психоаналитическое общество⁴⁰².

Другим выдающимся событием 1926 года явился проходивший в Берлине с 11 по 16 октября Международный конгресс по проблемам сексуальных исследований, организованный Альбертом Моллом. Его задачей было дать полное представление о современном уровне знаний в области сексологии; работа проводилась по секциям биологии, психологии, социологии и криминологии, причем каждая секция была представлена блестящим созвездием выдающихся специалистов. Фрейд отказался принять участие в конгрессе, и его ученики последовали его примеру. Одним из докладчиков был Альфред Адлер. Сам Молл прочитал вызвавшую значительный интерес лекцию, посвященную тенденции некоторых гомосексуалистов выдавать свой Эрос за нечто возвышающееся над обычной сексуальностью.

В 1927 году закончился военный контроль союзников над Германией, произошли также другие политические события, однако для современников великим событием года был перелет Чарлза Линдберга на самолете «Дух Сан-Луи» через Атлантику, который продолжался с 20 по 22 мая. Теперь европейцы и американцы могли говорить о сближении своих континентов.

'Lay Analiysis - Анализ, проводимый аналитиком без медицинского образования. -прим. русск. ред.

сто

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии_____________

Главным трудом Фрейда этого года был его очерк «Будущее одной иллюзии», в котором он объявлял, что религия является эквивалентом детского, а также вынужденного невроза, опровержением реальности и защитой культуры, которая редко достигает цели⁴⁰³. Достопочтенный Оскар Пфистер, которого с Фрейдом связывало взаимное уважение и дружба, написал в ответ статью, озаглавленную «Иллюзия будущего», в которой он тактично, но твердо указал на слабость аргументации Фрейда и на его научный оптимизм⁴⁰⁴. Ответа от Фрейда не последовало, и оба остались при своем мнении, сохранив взаимное чувство уважения и дружбы.

Два ученика Фрейда, Федерн и Менг, задумали опубликовать книгу, иллюстрирующую влияние и уместность применения психоанализа в различных отраслях науки и областях человеческой деятельности⁴⁰⁵. Другой последователь Фрейда, Хайнц Гартман, дал систематическое описание психоаналитической доктрины⁴⁰⁶.

В Берлине Франц Александер, ссылаясь на поздние работы Фрейда («Я и Оно», «Торможение, симптом и беспокойство»), предпринял попытку переформулировать теорию невроза⁴⁰⁷. Это явилось первым шагом в направлении того, что стало затем психоаналитической теорией эго. Совершенно иное новшество мы обнаруживаем в книге Вильгельма Райха «Функция оргазма», в которой он попытался установить связь между сексуальностью, беспокойством и вегетативной системой⁴⁰⁸. Модифицировав психоаналитическую теорию, Отто Ранк разработал свой собственный терапевтический метод⁴⁰⁹. Он заранее устанавливал продолжительность лечебного курса. Теперь сопротивление рассматривалось как проявление стремления пациента к независимости и являлось, следовательно, позитивным фактором.

Главное внимание уделялось непосредственной ситуации, а не ситуации в прошлом, «переживанию», а не обучению, осознанию паттерна реакции, а не анализу личных переживаний. Ранк подчеркивал волю пациента к самоопределению, творческие аспекты анализа. Такую терапию можно считать смесью фрейдовских, адлеровских и юнговских принципов.

В Вене Адлер опубликовал книгу «Понимание природы человека», которая была повсеместно признана самым ясным изложением его системы, которое он когда-либо сумел ей дать⁴¹⁰. В Цюрихе большим успехом пользовался Людвиг Франк, который успешно практиковал усовершенствованный им старый очистительный метод Брейера и Фрейда⁴". Биршер-Беннер также приступил к публикациям по результатам

-529-

Генри Ф. Элленбергер

проведенных им психотерапевтических экспериментов⁴¹². В Париже Юджин Минковский ввел новое направление в феноменологическую психиатрию⁴¹³. Его книга «Шизофрения» вводила новый подход к этому давно известному заболеванию; Минковский выявил преобладание переживания пространства над переживанием времени во внутреннем мире пациента и его «патологическую геометричность».

Среди международных событий следует назвать Виттенбергский Симпозиум, проводившийся с 19 по 23 октября в Спрингфилде, шт. Огайо, в связи с организацией новой психологической лаборатории в Виттенбергском колледже⁴¹⁴. Гостями были наиболее выдающиеся психологи из всех стран мира. Россию, которая никогда не посылала делегатов на международные конгрессы, представлял известный психиатр Бехтерев из Ленинграда. Почетные звания были присвоены Пьеру Жане и Альфреду Адлеру.

В России знаменитый физиолог Иван Петрович Павлов, который приступил к изучению экспериментальных неврозов около 1921 года, начал все более глубоко интересоваться клинической психиатрией.

Представляется, что такая эволюция научных интересов была вызвана событием его личной жизни. В 1927 году Павлову сделали операцию по поводу желчекаменной болезни, а в послеоперационный период он заболел сердечным неврозом, что позднее описал в малоизвестной статье⁴¹⁵.

Подведение итогов 1927 года не будет полным, если не упомянуть книгу Хайдеггера «Бытие и время», в которой дается совершенно новый и оригинальный анализ структуры человеческого существования⁴¹⁶. Как произошло с работой Гуссерля «Логические исследования», опубликованной в 1900 году, вышеупомянутая философская работа прошла почти незамеченной в психиатрических кругах. Однако спустя многие годы работа Хайдеггера стала отправным пунктом нового направления в психиатрии, экзистенциального анализа.

Одним из главных событий 1928 года явился подписанный 28 августа Пакт Бриана - Келлога об отказе от войны; он был подписан в Париже представителями пятнадцати стран. Некоторые видели в нем шаг, направленный на мирное урегулирование существующих проблем, другие сочли его ничего не означающей церемонией.

Фрейд, здоровье которого было сильно подорвано, опубликовал очерк «Достоевский и отцеубийство», который является одним из немногих вкладов, сделанных им в криминологию⁴¹⁷. Он исходил из предположения, что не решенный Достоевским Эдипов комплекс вызвал у

-530-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

него сильнейшие тенденции отцеубийства, которые были им преобразованы и направлены против себя.

В Париже все большую активность проявлял Жане. Он опубликовал второй том работы «От страданий к восторгу», включивший в себя более подробный обзор выполненного им широкого психологического синтеза. Помимо того, начиная с 1926 года его лекции в Коллеж де Франс стенографировались и публиковались ежегодно. Однако среди молодого поколения у него было мало приверженцев.

В том же 1928 году Юнг опубликовал на немецком языке две свои основные работы⁴¹⁸, а также том избранных очерков, переведенных на английский язык⁴¹⁹.

Новые психологические методы вызывали живой интерес. Фон Геб-заттель издал феноменологическое исследование меланхолии, в котором нашли подтверждение некоторые открытия Минковского⁴²⁰. К числу новых психотерапевтических методов относилась методика прогрессивной релаксации Якобсона, разработанная им в Чикаго, и терапия Мо-риты, пришедшая из Японии⁴²¹.

Начало 1929 года ознаменовалось высылкой Троцкого из России и захватом власти в Югославии королем Александром. Заключенное в феврале Латеранское соглашение, подписанное папой Пием XI и Муссолини, ознаменовало конец конфликта между папой и итальянским правительством и привело к созданию государства Ватикан. Общие выборы в Англии привели к власти лейбористов, тогда как в Германии все более угрожающей становилась агитация экстремистских партий. В Соединенных Штатах беспрецедентный экономический бум внезапно завершился в октябре крахом на Нью-Йоркской бирже.

В Вене Фрейд издал свою работу «Недовольство культурой», где выражал пессимистическое мнение, что цивилизация возникла за счет невроза, поразившего человечество вследствие подавления его инстинктов. Не будучи новой, эта теория хорошо вписывалась в настроение того времени⁴²². Важным вкладом в психоаналитическую криминологию явилась книга Александера и Штауба «Преступник и его судьи»⁴²³. Авторы подчеркивали мысль, что преступные побуждения свойственны каждому человеку. В психологии наказания существует не только внутренняя потребность искупления за совершенное нарушение закона, но и желание отомстить. Помимо того, подавленные преступные импульсы очевидца возбуждаются примером преступника и грозят тоже вырваться на свободу; отсюда потребность в усилении собственного подавления и в повышении строгости карающего закона.

-531-

Генри Ф. Элленбергер

Психоаналитическое движение переживало напряженный период в связи с тем, что Американская ассоциация не соглашалась с принципом непрофессионального анализа, который выдвигал Фрейд.

Другим, быть может, более важным событием, было быстрое (в течение одного-двух лет) исчезновение психоанализа в России. История психоанализа в России никогда не была написана; не знаем мы также, по какой причине теория Фрейда, которая считалась монистической, материалистической и совместимой с марксизмом, была внезапно отвергнута коммунистической идеологией. Одна из последних благожелательных публикаций о психоанализе в России содержалась в «Истории психиатрии» Каннабиха⁴²⁴ (русск. пер. с. 462 и далее). Он считал Фрейда одним из выдающихся представителей прогрессивного бунта против «формальной, статичной, безличной» психиатрии Крепелина и утверждал, что «благодаря ему мы добились важных успехов в понимании механизмов человеческого поведения». С другой стороны, психоанализ развивался в других странах. Так, в Японии, где некоторые труды Фрейда были адаптированы с переводов, выполненных с английского языка, д-р Кендзи Отзуки предпринял перевод полного собрания сочинений Фрейда с немецкого оригинала.

Среди новых психотерапевтических методов некоторые являлись переработанными и усовершенствованными старыми методами. Болгарский психиатр Крестников разработал новый метод очистительной терапии; как говорили, ему удавалось добиться блестящих терапевтических результатов, однако из-за удаленности от крупных университетских центров его метод не вызвал сколько-нибудь значительного интереса⁴²⁵.

«Более активная терапия» Германна Саймона⁴²⁶, применявшаяся в психиатрических клиниках, явилась результатом усовершенствования тех методов, которые применялись в Германии перед Первой Мировой войной⁴²⁷. Принцип Саймона состоял в том, что ни одного душевнобольного пациента нельзя считать «безответственным» или освобождать его от работы. Саймон разработал сложную систему трудотерапии в психиатрической лечебнице в Гютерло, в Вестфалии. Во времена, когда не существовало ни инсулина, ни электрошоковой терапии, ни транквилизаторов, Саймон добился того, что симптомы возбуждения, агрессивности, эмоциональной регрессии и резкого ухудшения состояния совершенно исчезли из его клиники. Его методом восхищались, но крайне редко использовали в других психиатрических больницах.

Еще один немецкий психиатр, Ханс Бергер, опубликовал в том же году первые результаты проведенных им новых физиологических ис-

-532-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

следований мозга, энцефалографии, которые тоже не вызвали в то время особого интереса⁴²⁸.

Второй предвоенный период: 1930- 1939

Крах Нью-Йоркской биржи в октябре 1929 года повлек за собой цепную реакцию, постепенно затронувшую все страны Америки и Европы, вызвав многочисленные банкротства концернов и банков, всеобщую безработицу и бессчетное количество частных трагедий. На этом фоне Гитлер развернул свою пропаганду, приведшую к тому, что в глазах миллионов отчаявшихся немцев он выглядел спасителем. После того, как в 1933 году он захватил власть, казалось, что нации двинулись к катастрофе с открытыми глазами, будучи не в силах ее предотвратить.

В 1930 году великая экономическая депрессия захватила Америку и распространилась на Европу. Общие выборы, прошедшие в Германии в сентябре, были отмечены значительным усилением нацистской партии. Конференция стран, входящих в Британскую империю, прошедшая с 1 октября по 14 ноября, завершилась принятием Вестминстерского статуса, гарантировавшего каждому из доминионов независимость в рамках Британского Содружества.

Поразительно мало событий произошло в динамической психиатрии, за исключением того факта, что во Франкфурте Фрейду была присуждена премия Гете. Его друзьяпредприняли попытки добиться присуждения ему Нобелевской премии, но эти попытки не увенчались успехом.

В 1931 году над Европой стали сгущаться черные тучи. Наиболее крупный австрийский банк, Кредитное общество Вены (Kreditanstalt) объявило в мае о своем банкротстве, а двумя месяцами позднее все банки Германии были закрыты, после чего Германия объявила о приостановлении своих платежей. В апреле была провозглашена Испанская республика, а в сентябре японцы оккупировали Маньчжурию. Людвиг Бауэр, политический мыслитель, проанализировал ситуацию и пришел к выводу о неизбежности новой мировой войны, еще более ужасной, чем первая; ее можно было избежать только в крайне маловероятном случае образования всемирного наднационального государства ".

Ухудшение политической ситуации сказалось и на динамической психиатрии. Некоторые влиятельные аналитики эмигрировали в Америку. Альфред Адлер ощутил, что будущее индивидуальной психоло-

-533-

Генри Ф. Элленбергер

гии находится не в Европе, а в Америке, и переехал в Нью-Йорк на постоянное жительство.

В то время психоанализ был господствующим направлением в динамической психиатрии. Это стало очевидно благодаря той торжественности, с которой повсеместно отмечалось семидесятипятилетие Фрейда, по большому количеству почестей, оказанных ему, а также по количеству врученных ему адресов и поздравлений, полученных от знаменитостей всех стран мира. Однако другие школы тоже продолжали развиваться, постепенно возникали новые направления. Людвиг Бинсвангер, который вначале был учеником Блейлера, затем сторонником психоанализа, а позднее превратился в приверженца психиатрической феноменологии, попытался теперь реконструировать внутренний мир переживаний своих душевнобольных пациентов⁴³⁰. В 1931 году он начал публиковать тонкий феноменологический анализ пациентов, страдающих маниакальным психозом, обращая особое внимание на «полет фантазий».

1932 год был ознаменован усилением экономической депрессии, отмечен политической агрессией и возникновением новых угроз. Японцы создали марионеточное государство Маньчжоу-Го. В Германии президентом был переизбран Гинденбург; он был последним барьером на пути Гитлера к власти. Салазар стал диктатором Португалии, а в Южной Америке вспыхнула кровопролитная война между Парагваем и Боливией. Рузвельт был выбран президентом Соединенных Штатов, а Франция отказалась выплачивать Штатам свои долги.

Во всеобщей сумятице были разрушены тысячи судеб. Психоаналитическое Издательство, являвшееся опорной конструкцией психоаналитического движения, оказалось на грани банкротства, спасти его удалось с большим трудом. Некоторые психотерапевты эмигрировали в Америку; многие потеряли своих пациентов. Однако все это не помешало возникновению новых направлений и идей. Мелани Кляйн, детский психоаналитик, которая переехала в Лондон, ввела новые концепции относительно ранних проявлений эго и Эдипова комплекса, преобладания механизмов проекции и интроекции в раннем детстве⁴³¹. Эти идеи вызвали неудовольствие некоторых ее коллег, тогда как другие сочли их самым блестящим продолжением теории психоанализа после работ самого Фрейда.

Немецкий психиатр, И. Г. Шульц, опубликовал учебник по аутотренингу, методу, созданному на основе старого метода самогипноза, предложенного Оскаром Фогтом⁴³². Аутотренинг состоит из серии нарастающих по трудности упражнений по релаксации и кон-

-534-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

центрации, проводимых под квалифицированным руководством профессионала; их целью является усиление контроля над нейровеге-тативными функциями.

1932 год ознаменован в анналах психиатрии введением понятия «групповой психотерапии» (Дж. Л. Морено)⁴³³. Уже давно как врачи, так и непрофессионалы собирали пациентов, читали им лекции, а затем обсуждали проблемы, связанные со здоровьем и болезнью. Такими были занятия, проводившиеся Дж. Г. Праттом с туберкулезными больными в Бостоне. В Европе аналогичные эксперименты проводились в санатории Биршера-Беннера, в антиалкогольных организациях и иных местах. Однако групповая психотерапия базировалась на совершенно иных принципах, на динамике межличностных отношений внутри группы. Морено развивал свою концепцию по трем направлениям: в области социометрии, психодрамы и собственно групповой терапии.

Роковой 1933 год ознаменовался приходом к власти Гитлера. 30 января было сформировано его правительство, а 27 февраля здание рейхстага было разрушено пожаром; в поджоге обвинили коммунистов. 24 марта Гитлер потребовал и получил всю полноту полномочий. Коммунистическая партия была запрещена. Прозвучал лозунг: «Евреи должны покинуть страну», повсеместно был объявлен бойкот еврейских предприятий. Тысячи перепуганных евреев пытались пересечь границу, но практически ничего не было организовано для их эмиграции и переселения, так что многие возвращались. Последней попыткой спасти мир явилось подписание четырьмя ведущими странами Европы (Германией, Италией, Францией и Англией) Римского пакта, которое состоялось 15 июля. Однако ситуация продолжала ухудшаться.

Упомянутые политические события оказали большое влияние на динамическую психиатрию. Поскольку было запрещено все связанное с евреями, в Германии вне закона оказались психоанализ Фрейда и индивидуальная психология Адлера, а также все связанные с ними учреждения, организации и журналы. Немецкое психотерапевтическое общество подлежало реорганизации, и его президент, Эрнст Кречмер, ушел со своего поста. В психоаналитических, психотерапевтических, а также психиатрических кругах делались всевозможные попытки спасти то, что только было возможно спасти. Усилия прилагались из самых добрых побуждений, поскольку в тот момент никто не мог себе вообразить, какой оборот примут события в дальнейшем. В одной из предыдущих глав мы видели, какую роль играл Юнг в этом деле. Он был не

-535-

Генри Ф. Элленбергер

единственным, кто в течение некоторого времени полагал, что «с нацистами можно было разговаривать»⁴³⁴.

В возникшей сумятице от психоаналитиков едва ли можно было ожидать великих открытий. Однако именно в этом году Вильгельм Райх опубликовал свой «Анализ характера»⁴³⁵. Он утверждал, что в процессе психоаналитического лечения сопротивление выражается не только посредством различных уловок, прекрасно известных психоаналитикам, но и посредством особого типа мускульного напряжения. Снижение психического сопротивления протекает параллельно «мускульному напряжению». Райх описал также типологию различных типов невротиков, в частности, мазохистов.

Феноменологический подход был расширен, когда Юджин Минков-ский издал свою книгу «Прожитое время», исследование, посвященное различным субъективным переживаниям времени в разнообразных психопатологических условиях⁴³⁶.

В 1934 году Гитлер не только укрепил свою власть в Германии, но и попытался вступить в союз с Италией. Такова была цель встречи обоих диктаторов, проходившей в Венеции с 14 по 15 июня.

Скандал во Франции в связи со Стависким вызвал в стране возмущенный протест против коррупции в правительстве. Еще хуже обстояли дела в Австрии, где выступления социалистов, имевшие место с 1 по 16 февраля, были безжалостно подавлены, а социалистическая партия распущена. 25 июля канцлер Дольфусс, на которого незадолго до того было совершено покушение, был убит группой нацистов. Политические убийства становились все более широко используемым оружием. 9 октября в Марселе группой заговорщиков-усташей были убиты король Югославии Александр и французский министр иностранных дел Барту. Перед лицом надвигающейся катастрофы лучшие умы отчаянно искали выход из создавшегося положения. Эйнштейн выражал сожаление о том, что ученые и интеллектуалы, которые в семнадцатом веке составляли единое духовное сообщество, теперь просто представляли свои национальные традиции. Они предоставили политикам право мыслить международными категориями⁴³⁷. Он призывал ученых объединиться в духовное сообщество и возглавить все усилия, направленные против войны. Друзья уговаривали состарившегося и больного Фрейда покинуть Австрию. Однако, подобно своим многочисленным современникам, он, странным образом, не предвидел возможности распространения нацизма. Он публиковал дополнения к своему учению в форме

-536-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

воображаемых лекций под заголовком «Продолжение лекций по введению в психоанализ»⁴³⁸.

Юнг находился на творческом подъеме и среди прочих произведений издал книгу под характерным названием «Реальность души»⁴³⁹. Один из его учеников, Г. Адлер, изложил историю современной психотерапии, изображая Фрейда и Адлера как предшественников Юнга⁴⁴⁰. В Соединенных Штатах Морено опубликовал свою самую известную книгу «Кому предстоит выжить?»⁴⁴¹.

1935 год оставил у жителей Европы мрачные воспоминания. Как отдельные личности, так и целые народы ощущали свою беспомощность, находились как бы под гипнозом перед лицом надвигающейся опасности, которую были не в силах отвести. Гитлер пользовался огромной популярностью у значительной части немецкого народа как человек, смывший позор Версальского договора и решивший проблему безработицы. Германия поспешно перевооружалась и готовилась к войне. 16 марта Гитлер объявил об отказе соблюдать военные ограничения Версальского договора. 15 сентября был принят Нюрнбергский закон «о защите немецкой крови и немецкой чести». Евреи, жившие в Германии, поняли, что единственной надеждой на то, чтобы остаться в живых, является эмиграция, однако она была связана с огромными трудностями, с запретом на экспорт капитала, а прежде всего — с жесткими ограничениями на получение визы почти во все страны. Тем временем 3 октября итальянские войска напали на Эфиопию, после чего Совет Лиги Наций объявил Италию агрессором и принял решение о введении против нее экономических санкций.

По иронии судьбы, именно в это полное угнетающих событий время в области психиатрии был достигнут значительный прогресс. Как нам известно, в 1929 году Ханс Бергер нашел способ, позволяющий регистрировать электроэнцефалограмму человека (ЭЭГ). Однако подлинная ценность этого открытия была установлена только через несколько лет. В 1935 году Гиббс, Дейвис и Леннокс зарегистрировали электроэнцефалограмму человека во время эпилептического приступа, а Грей Уолтер смог посредством ЭЭГ локализовать опухоли мозга. Исследователи с энтузиазмом принялись использовать новый метод, который должен был революционизировать наши знания о физиологии мозга, сделать открытия в области нейропсихиатрии и криминологии. Помимо того, Манфред Закель из Вены опубликовал результаты своих многолетних исследований нового метода лечения шизофрении посредством инсулиновой шоковой терапии⁴⁴². Впервые шизофрению смогли успешно

-537-

Генри Ф. Элленбергер

лечить чисто физиологическими методами; представлялось, что это является доказательством предпочтительности органогенетической психиатрии перед новыми направлениями динамической психиатрии.

1936 год оказался для современников еще одним шагом в направлении неминуемого бедствия. Гитлер денонсировал локарнские соглашения и приступил к ремилитаризации промышленности в долине Рейна. Франция и Британия не осмелились вмешаться. Выборы во Франции принесли победу «Народному фронту», и Леон Блюм, лидер социалистической партии, сформировал новое правительство. Бельгия подтвердила свой нейтралитет. 5 мая итальянские войска вступили в Аддис-Абебу, после чего Муссолини провозгласил основание Итальянской империи, а короля Италии - императором Эфиопии. 17 июля генерал Франко спровоцировал военный мятеж в Испанском Марокко, что положило начало гражданской войне в Испании. Западный мир был потрясен судебными процессами в Москве, где старые большевистские руководители публично признавались в измене и требовали для себя наказания. Однако еще большей сенсацией явилось отречение короля Великобритании Эдуарда VIII от трона 10 декабря после того, как 20 января он занял трон своего отца, Георга V; это решение было продиктовано желанием вступить в брак с разведенной американкой миссис Симпсон.

Успехи физиологического лечения психических заболеваний делали психиатров все более смелыми. Эгаз Мониц попытался лечить психотические состояния посредством лоботомии; это явилось началом того, что спустя несколько лет получило название психохирургии⁴⁴³. В этом году вышла из печати последняя книга Жане «Интеллект перед языком», излагавшая результаты изучения невербальных форм интеллекта, где проводились сравнения между животным, ребенком и идиотом⁴⁴⁴. Анна Фрейд опубликовала работу «Эго и защитные механизмы», явившуюся решающим шагом в направлении психоанализа эго⁴⁴⁵. Она суммировала уже известные типы защитных механизмов эго (подавление, формирование реакции, изоляция, искупление, интроекция и проекция), привела описание нескольких разновидностей отклонения и добавила два новых защитных механизма: идентификацию с агрессором и альтруистическое согласие.

1937 год начался со второго этапа показательных процессов в Москве. Установились более тесные политические отношения между Францией и Англией, с одной стороны, и Германией и Италией — с другой; в то же время позиция России оставалась неясной. В Испании бушевала

- 538 —

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

гражданская война, и специалисты считали ее репетицией Второй Мировой войны.

Новый физиологический метод лечения психических болезней предложил фон Медуна⁴⁴⁶. Инъекциями метразола он вызывал эпилептические приступы у шизофреников, что в ряде случаев дало хорошие результаты.

Зигмунд Фрейд, которому исполнился 81 год, был очень болен, но упорно отказывался от настойчивых предложений друзей покинуть Австрию. Видимо он все еще полагал, что канцлер Шушниг спасет Австрию от нацистов. Изумив большинство своих друзей и учеников, он опубликовал в этот уже трагический момент первые главы своего очерка о Моисее.

Среди многочисленных публикаций монография Шонди, «Анализ браков», прошла почти незамеченной⁴⁴⁷. В ней венгерский генетик Шонди, прекрасно знакомый с психоанализом, сравнивал в ряде браков наследственные линии мужа и жены; на основании своих исследований он заключил, что выбор в браке бессознательно определяется сходством генетической наследственности. Этот биологический феномен он назвал генотропизмом.

В 1938 году политическая ситуация ухудшилась до такой степени, что даже слепцу стала ясной неотвратимость Второй Мировой войны. Перед лицом нацистской агитации за присоединение Австрии к Германии австрийский канцлер Шушниг объявил о проведении плебисцита^ котором победу могли Одержать сторонники независимости. 12 марта, за день до проведения объявленного плебисцита, немецкие войска оккупировали Австрию, на следующий день нацисты законодательно легализовали этот акт, и 14 марта Гитлер совершил триумфальный въезд в Вену. В Германии и Австрии было много евреев; они отчаянно пытались достать визы и разрешения на эмиграцию в другие страны. Ужесточались законодательные ограничения почти во всех странах. Мошенники продавали поддельные документы, а жульнические транспортные компании принимали евреев на «блуждающие корабли», которые отказывались впускать порты почти всех стран (даже в Палестине их встречали пушечными выстрелами). По инициативе президента Рузвельта для решения проблемы беженцев с 6 по 15 июля в Эвиане была проведена конференция; однако ее единственным результатом явилось создание неэффективной «Межправительственной комиссии по беженцам»⁴⁴⁸.

-539-

Тем временем нацистская агитация распространилась на немецкоязычные провинции Богемии. Новая угроза привела к созыву Мюнхенской конференции. В сентябре 1938 года Чемберлен и Деладье, представители Великобритании и Франции, согласились на передачу Судетов Германии. После 7 ноября началось паническое бегство евреев, когда молодой польский еврей Герцель Гриншпан убил сотрудника немецкого посольства в Париже. Это послужило поводом для погромов в Германии; помимо того на евреев был наложен коллективный штраф.

История динамической психиатрии тех лет является составной частью политических событий. Оккупировав Вену, нацисты закрыли психоаналитические общества и общества индивидуальной психологии и уничтожили все книги Фрейда и Адлера, как это уже было ими сделано в Германии. Оставшиеся психотерапевты-евреи пытались теперь уехать. Мрачная атмосфера Вены 1938 года, огромные трудности для тех, кто пытался бежать, живо описаны в романе Леопольда Эрлих-Гихлера⁴⁴⁹. Читавшим этот роман не покажутся чрезмерными те трудности, с которыми пришлось столкнуться Фрейду перед тем, как он покинул Вену; тем более, что ему оказала покровительство принцесса Мария Бонапарт, содействовало американское посольство, а также Британская и Американская ассоциации. В печати широко публиковались подробности отъезда Фрейда из Вены, и это выглядело так, как будто требовалось отвлечь внимание публики от некоторых других болезненных проблем.

Нацисты не только преследовали еврейские учения и организации, они нападали и на христианскую религию и этику, пропагандируя национал-социалистическую доктрину, являвшуюся комбинацией нескольких вненаучных теорий. Сюда входили расистские теории, созданные в девятнадцатом веке двумя французами, виконтом Гобино и Ваше де Ла-пужем, и англичанином, Хьюстоном Стюартом Чемберленом⁴⁵⁰. Теперь эти теории связали с псевдоисторическими представлениями о жизни и культуре древних германцев. Сюда вошли также псевдобиологические теории о борьбе за выживание и за «жизненное пространство», а также некоторые выдержки из монизма Гегеля. Согласно Йохену Бессеру, на нацистскую идеологию сильное влияние оказывали теории оккультизма и теософские круги начала двадцатого века⁴⁵¹.

Заслуживает внимания сочувствие, проявленное нацистами в отношении ледниковой космогонии Хорбигера (иначе говоря, «теории космического льда»). Хорбигер, австрийский инженер, изобрел сложную астрономическую и космогоническую систему. Составной частью этой

-540-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

системы было представление о том, что главной субстанцией, из которой состоит вселенная, является лед⁴⁵². Его система пользовалась огромным успехом у нацистов⁴⁵³ и нашла приверженцев даже в Англии⁴⁵⁴. Нацисты поощряли также так называемую германскую медицину, которая представляла собой комбинацию диететики Биршера-Беннера, принципов естественности, традиционного использования лекарственных трав и народной медицины.

Несмотря на темные тучи, неуклонно сгущавшиеся над миром, и на распространение обскурантизма в Европе, научная психиатрия прогрессировала. Два итальянца, Черлетти и Бини, объявили об открытии ими мощного терапевтического средства: электрошоковой терапии. Этот метод, который вначале был предложен для лечения шизофрении, в дальнейшем имел больший успех при лечении тяжелых депрессий⁴⁵⁵.

Одним из новых психотерапевтических методов был разработанный Десуалем метод направленного дневного сновидения⁴⁵⁶. Пациенту, лежащему на кушетке, предлагают вообразить, что он поднимается в воздух, и рассказать психиатру обо всем, что он чувствует и представляет происходящим с ним. Затем терапевт и пациент обсуждают появляющиеся при этом чувства и воображаемые представления. Фактически этот метод является вариантом юнговского метода активного воображения. В Соединенных Штатах Салливан определил психиатрию как исследование межличностных отношений и приступил к публикации основных принципов своей системы⁴⁵⁷.

Те немногочисленные оптимисты, которые надеялись на то, что мир можно еще спасти, утратили последние иллюзии в марте 1939 года. В эти новые дни мартовских ид* немцы оккупировали Богемию и Моравию, и Гитлер совершил театрализованный въезд в Прагу. В том же месяце капитуляцией Мадрида и бегством тысяч республиканцев во Францию завершилась гражданская война в Испании. Как отмечал Тойн-би, мир оказался разделенным на три лагеря: Западные страны (вклю-м ^ощие Англию и страны Содружества, Францию и ведущие нерешительную политику Соединенные Штаты), Антикомминтерновские страны (Германия, Италия и Япония) и Советская Россия⁴⁵⁸.

Проблема состояла в том, чтобы выяснить, чьим союзником станет Советская Россия. Обе стороны предпринимали усилия в целях добиться ее поддержки. Сообщение о заключении договора о ненападении, подписанного 23 августа между нацистской Германией и Советской Россией, явилось последним сигналом, за которым последовал немец-

-541-

кий ультиматум Польше, повлекший за собой объявление Великобританией и Францией войны Германии.

В то время, как французы опасались войны и возможного разрушения Парижа, группа ученых в Сорбонне организовала празднование столетия Теодюля Рибо, которое совпало с пятидесятилетием со дня защиты Жане своей знаменитой диссертации «Психический автоматизм». Это было последним публичным признанием 88-летнего Жане, которым его удостоили перед смертью. Впрочем, обстоятельства были настолько мрачны, что событие прошло незамеченным и памятная книга стала библиографической редкостью⁴⁵⁹.

23 сентября 1939 года отмечено смертью двух людей, которые крайне неприязненно относились друг к другу; в этот день Зигмунд Фрейд скончался в Лондоне, а Альберт Молл - в Берлине. Хотя первый умер, окруженный мировой славой, а второй скончался в полном забвении, в их биографиях можно найти примечательные параллели. Оба были сыновьями еврейских торговцев. Будучи молодыми врачами, оба интересовались гипнозом и исследованием бессознательного. Затем оба заинтересовались сексуальной патологией, в частности, этапами эволюции сексуального инстинкта, которому Молл дал название «сексуальное либидо», а Фрейд (со ссылкой на Молла) - «либидо». К моменту смерти Молл жил неприметно после того, как нацисты уничтожили его книги, включая и незадолго до того опубликованную автобиографию. Фрейд, напротив, находился в сфере внимания общественности, символизируя борьбу между демократией и фашизмом.

Перед смертью Фрейд выражал озабоченность судьбой психоанализа. Он предвидел его подавление в Европе и искажение в Америке. Он понимал, что пришло время, когда творение отделилось от своего создателя и пошло в жизни своим собственным путем.

Действительно, уже возникли иные школы, и предстояло появление все новых направлений. Успешно работали школы социальной работы Отто Ранка, и теперь он двигался в направлении развития своего рода религиозной психотерапии. Вильгельм Райх прибыл в Соединенные Штаты в мае 1939 года, где ему предстояло основать Оргонский институт, основанный на теориях, весьма далеких от ортодоксального фрейдовского психоанализа. В том же году Карен Хорни опубликовала свою работу «Новые пути психоанализа», манифест и первый учебник новой школы, сочетавшей адлеровское учение с фрейдовской терминологией⁴⁶⁰. В том же году Хайнц Гартман опубликовал не прошедшую неза-

* Дни мартовских ид - 15 марта по древнеримскому календарю. — Прим. русск. ред.

-542-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

меченной статью по психологии эго, отметившую новую метаморфозу психоанализа⁴⁶¹. Она завершила эволюцию, которая началась с работы Фрейда «Массовая психология и анализ человеческого Я», была расширена работой Александера «Психоанализ тотальной личности» и дополнена работой Анны Фрейд «Эго и защитные механизмы». Гартман с определенностью расположил эго в фокусе интересов и работы психоаналитика. Основное внимание методики переместилось с анализа содержания бессознательного к природе защитных механизмов, к проблеме их адекватности возрасту пациента и к внешним и внутренним конфликтам, которые ему пришлось пережить.

Без сомнения, эта новая методика была адекватна условиям современной жизни человека, протекающей в изменяющемся и трудном мире.

Вторая Мировая война: 1939 - 1945

С 1939 по 1945 годы решалась судьба мира. Во всеобщей сумятице психиатрия вновь изменилась. Во многих отношениях Вторая Мировая война отличалась от Первой Мировой войны. Ее начало не было отмечено взрывом всеобщего энтузиазма, столь характерного для начала Первой Мировой войны. Было горькое чувство своей беспомощности, сходное с тем чувством, которое охватило некоторые народы Австро-Венгрии в августе 1914 года. Изобретались новые стратегии, новые способы ведения войны, новые виды оружия, и кульминационным моментом явился взрыв атомной бомбы. Это была не столько война между народами, сколько борьба идеологий: гитлеровского расизма, коммунизма Советской России и англо-саксонской концепции демократии. Вторая Мировая война сопровождалась ужасающим разорением, полным уничтожением крупных городов от Ковентри до Дрездена, массовым переселением и убийством как военнослужащих, так и гражданского населения, а также геноцидом (за двумя миллионами армян последовали шесть миллионов евреев). Усилился упадок западной цивилизации, повлекший за собой болезненные процессы деколонизации. Однако была восстановлена Лига Наций на более здоровой основе, получив название Организации Объединенных Наций, и впервые в мировой истории был созван суд, призванный судить военных преступников.

Эта война ускорила изменение нравов и образа жизни, установившихся после Первой Мировой войны. Поколение, пришедшее в 1945 году, столь же сильно отличалось от предыдущего, как поколение 1919

-543-

Генри Ф. Элленбергер

года отличалось от прекраснодушного довоенного поколения. Как только война стала фактом, все поняли, что она будет необычайно жестокой и безжалостной. О своих целях Гитлер заявил в декларации от 22 августа 1939 года:

... Наша сила заключается в нашей быстроте и жестокости. По приказу Чингисхана были убиты миллионы женщин и детей. История видит в нем только великого создателя государства. Не играет роли, что думает обо мне слабая европейская цивилизация.... Пока я послал на восток мои соединения «Мертвая голова» с приказом убивать без жалости и милосердия всех мужчин, женщин и детей польской нации или говорящих на польском языке. Кто сегодня говорит еще об уничтожении армян?⁴⁶²

Немецкие войска начали свой блицкриг (молниеносную войну) в Польше 1 сентября 1939 года. 17 сентября русские вступили в страну с востока, и менее чем через три недели Польша была стерта с карты мира. На Западном фронте это была «странная» война: в течение восьми месяцев две огромные армии стояли лицом к лицу, и ничего не предпринимали, участвуя только в незначительных стычках. В ноябре русские напали на Финляндию; в апреле 1940 года немцы быстро оккупировали Данию и Норвегию. 10 мая немцы провели блицкриг против Голландии, Бельгии и Франции, причем с таким внезапным напором, что 16 июня французы вынуждены были подписать перемирие. Однако с августа по октябрь немцы потерпели поражение в битве за Англию, и это спасло западный мир. Спустя небольшой промежуток времени, в апреле 1941 года, немцы оккупировали Югославию и Грецию, а 22 июня напали на Россию. После начальных успехов и быстрого продвижения немецкая армия была остановлена под Москвой. Эта кампания велась с беспрецедентной яростью в суровых условиях русской зимы. Война приняла новый оборот 7 декабря 1941 года. Японцы повторили свой стратегический ход, принесший им победу в войне против России в 1904 году. Без объявления войны они атаковали американский флот (как ранее флот России) в гавани Пирл-Харбор. Объявив войну Соединенным Штатам и Англии, японцы быстро оккупировали Малайю, Индонезию, Филиппины и острова Южных морей.

Колоссальная военная мощь американцев позволила им одновременно вести боевые действия на Тихом океане и в Европе. Оккупированные японцами территории были отвоеваны американским генералом Макартуром, тогда как генерал Эйзенхауэр готовил вторжение союзников в Европе. В ноябре 1942 года союзники высадились в Алжире, в июле 1943 года они высадились на Сицилии, а 6 июня 1944 года - в

-544-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Нормандии. После побед, одержанных англо-американскими войсками в Западной Европе, и побед, одержанных Россией на Востоке, немецкие войска капитулировали 8 мая 1945 года, в то время как Япония продолжала сопротивляться. Однако 6 августа мир с ужасом узнал о том, что на Хиросиму была сброшена атомная бомба. Война была завершена, и для человечества началась новая эпоха.

Эти события оказали решающее влияние на судьбу динамической психиатрии. Двое из четырех великих пионеров этой науки, Фрейд и Адлер, умерли в изгнании. Жане работал над книгой «Психология веры» (оставшейся незавершенной), а последний из них, Юнг, казалось, полностью сосредоточил свои интересы на мифологии и алхимии. Основным же фактором, определившим судьбу динамической психиатрии, была массовая эмиграция психотерапевтов из Центральной Европы в Англию и, в еще большей мере, в Соединенные Штаты. В результате центры Психоаналитической ассоциации и Ассоциации индивидуальной психологии переместились в Америку, а английский язык пришел на смену немецкому в качестве их официального языка. После ликвидации психоаналитического Издательства в Вене было основано новое издательство в Лондоне, где приступили к публикации Полного собрания сочинений Фрейда взамен уничтоженного Собрания сочинений. Работы немецких и австрийских терапевтов, написанные позднее, печатались прямо на английском языке. Такой переход с немецкого языка на английский сопровождался определенными терминологическими изменениями. Были утрачены некоторые оттенки смысла немецкой терминологии, тогда как термин «фрустрация» стал пользоваться популярностью, не свойственной ему ранее в немецком языке.

Перечень работ по психиатрии, появившихся в те годы, относительно невелик.

В 1940 году была посмертно опубликована работа Фрейда «Основы психоанализа». Его работа о Моисее вызвала активный протест и разногласия в еврейских кругах. Представлялось странным, что в такое время, когда под угрозой находилось физическое существование еврейского народа, из-под пера автора-еврея выходит книга, в которой утверждается, что Моисей был египтянином, которого убили евреи. Позиции Фрейда противопоставляли позицию Бергсона, который, став убежденным католиком, отказался принять крещение, выражая этим солидарность со своим народом. Действительно, Бергсон отказался от того, чтобы воспользоваться какими-либо послаблениями, но он умер 3 января 1941 года, до депортации французских евреев.

-545-

В 1941 году психоанализ процветал в Америке более, чем когда-либо ранее, но заметнее стали проявляться так называемые неофрейдистские тенденции. Карен Хорни покинула Американскую психоаналитическую ассоциацию и основала Американский институт психоанализа, где занялась распространением своего собственного учения и терапии. Эрих Фромм опубликовал свою работу «Бегство от свободы», на которую большее влияние оказали современные события, а не психоаналитическая теория⁴⁶³.

В 1942 году Бинсвангер опубликовал в Швейцарии свою впечатляющую, насчитывающую 726 страниц, книгу «Основные формы человеческого существования и знания о нем», в которой он рассматривал свою новую систему экзистенциального анализа⁴⁶⁴. Эта система была разработана под влиянием работы Хайдеггера «Экзистенциальный анализ», но в то время как последняя дает общий анализ структуры человеческого существования, Бинсвангер задается целью проанализировать «бытие в мире» отдельных индивидов. Посредством системы феноменологических координат, позаимствованных у Хайдеггера, Бинсвангер делает попытку реконструировать мир внутренних переживаний даже находящихся в состоянии глубокого психоза пациентов, а также разобраться в нем.

Поиск новых психотерапевтических методов ведется, как всегда, весьма активно. В Соединенных штатах Карл Роджерс опубликовал свой первый отчет о методе психотерапевтического каунселинга⁴⁶⁵. По его мнению, «Эффективный каунселинг состоит из определенным образом структурированных отношений, позволяющих клиенту понять себя в такой мере, которая позволит ему совершить позитивные действия в свете полученных им новых представлений».

В Швейцарии Марк Гиллери сообщил Психиатрической ассоциации о психотерапевтическом методе, которым он пользовался уже в течение 15 лет⁴⁶⁶. Этот метод представлял собой оригинальное сочетание способа релаксации, концентрации и телесного осознания, созданного Виттоцем, и метода активного воображения Юнга.

В 1943 году получило признание новое направление динамической психиатрии - психосоматическая медицина. Тогда были опубликованы две классические работы, авторами которых были Вейсс и Инглиш⁴⁶⁷ и Фландерс Данбар⁴⁶⁸. Следует иметь в виду, что у психо-соматической медицины была давняя предыстория: примитивное целительство было в значительной степени психо-соматическим, как и методы лечения, применявшиеся Гасснером и Месмером, целыми поколениями магне-

-546-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

тизеров и гипнотизеров, такими людьми, как Льебо, Бернгейм, Форель и их последователи. Романтическая медицина заключалась не только в утверждении, что физическая болезнь может вызываться эмоциональными причинами. То же самое утверждали великие представители научной медицины и некоторые физиологи (Крель в Германии, Кэннон в Соединенных Штатах). Адольф Мейер пытался соотносить определенные клинические состояния с определенными, сознательно пережитыми, эмоциями пациентов. Пионеры новой психосоматической медицины предприняли попытку очертить личностный профиль пациента при различных заболеваниях: при гипертонии, закупорке коронарных сосудов, ревматизме, диабете и т. п. Это явилось отправной точкой для новых исследований и разработки новых теорий, которым предстояло открыть новые перспективы на протяжении следующих десятилетий.

К этому можно добавить, что в том же году в лабораториях фармацевтической компании Сандос в Базеле химик Альберт Гофман случайно обнаружил вещество, которое в бесконечно малых дозах вызывало бурные галлюцинации⁴⁶⁹. В то время это открытие не привлекло особого внимания. Однако этому веществу предстояло прославиться под названием ЛСД.

Во Франции Сартр опубликовал работу «Бытие и небытие». Это сложное и оригинальное произведение, написанное под влиянием Хайдеггера, содержало, как уже говорилось ранее, главу, посвященную «экзистенциальному психоанализу», психотерапевтическому методу, весьма напоминающему метод Адлера⁴⁷⁰. В Испании X. X. Лопес Ибор опубликовал первое сообщение о созданной им новой оригинальной теории жизненной обеспокоенности, концепция которой оказалась весьма значимой для психотерапии⁴⁷¹.

1944 год отмечен развитием экзистенциального анализа Бинсванге-ра и судьбоанализа Шонди. Ранее экзистенциальный анализ был известен как довольно абстрактная теоретическая система. С публикацией истории болезни Элен Уэст он вошел в область клинической психиатрии и психопатологии⁴⁷². Этот случай явился для Бинсвангера тем, чем для Жане был случай с Мадлен, а для Фрейда - случай с Человеком-Волком. Как замечает Бинсвангер, случай с Элен Уэст очень напоминает случай с Надей, описанный Жане⁴⁷³. Обеих пациенток обследовали психиатры, ибо они были одержимы страхом растолстеть; обе отказывались от еды, но временами втайне жадно набрасывались на еду. Жане вскоре понял, что болезнь Нади была обычной анорексией (anorexia nervosa): ее отказ от еды был частью одержимости, относившейся к ее

-547-

Генри Ф. Элленбергер

телу и его функциям, а эта одержимость, в свою очередь, была связана с владевшим ею страхом, что люди будут отвергать и презирать ее. В случае с Элен Уэст Бинсвангер начинает свое исследование там, где Жане прекратил изучение Нади, то есть с попыток изучить и реконструировать эволюцию «бытия» пациентки, ознакомиться с миром ее субъективных переживаний. В этом Бинсвангеру сопутствовала удача, поскольку Элен Уэст, человек, получивший прекрасное образование, обладала даром самовыражения, писала стихи и прозу.

В клинических случаях традиционная процедура состоит в двойной обработке данных: исходят из истории жизни пациента и переходят к истории заболевания, а исходя из клинической картины, переходят к биологическим основам (например, проверяя, имелись ли у Нади или Элен эндокринные нарушения). Психоанализ дополняет эти исследования рассмотрением изменений в побуждениях пациента и его объектных отношениях. Бинсвангер сохраняет рамки нозологии Крепелина и периодически прибегает к использованию психоаналитических концепций, но главным образом его интересует «бытие пациента в мире», наряду с теми метаморфозами, которые наблюдаются в нем с самого детства.

Элен Уэст родилась в состоятельной еврейской семье, среди членов которой были известные лица, а также душевнобольные и самоубийцы. В возрасте девяти месяцев она отказалась от молока, и у нее всегда были проблемы с приемом пищи. Она была живым упрямым ребенком, отличалась амбициозностью и любила читать. С юности она вела дневник, писала стихи и выражала своего рода пантеистическое восхищение жизнью и природой. Она ощущала призвание к совершению великих достижений, мечтала о славе и о любви совершенного мужчины. Ее образ жизни был типичным для богатой девушки из космополитических слоев: она занималась верховой ездой, путешествовала, нерегулярно училась; больше всего ее занимали социальные проблемы, идеи «хождения в народ» и надежда на великую социальную революцию.

(У нее было много общего с Марией Башкирцевой или Лу Андреас-Сало-ме; ее поведение покажется менее сумасбродным, если представить себе, что она была русской аристократкой, жившей во время царизма.) В возрасте двадцати лет у нее появился страх растолстеть, который постепенно превратился в навязчивую идею. Она садилась на сильнодействующие диеты, проходила лечебные курсы по снижению веса, однако временами набрасывалась на еду и, к своему стыду, поглощала большие количества пищи.

В возрасте двадцати семи лет она вышла замуж за двоюродного брата, который оказался весьма преданным мужем; она продолжала заниматься общественной благотворительностью, но ее физическое состояние изменилось.

-548-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

Когда ей исполнилось тридцать два года, она прошла курс психоаналитической терапии у психоаналитика, который объяснил ей, что ее цель состояла в том, чтобы «подчинить себе всех других людей». Следующий курс психоанализа, который она прошла через год, оказался, по-видимому, менее успешным; аналитик продолжал его, несмотря на несколько предпринятых ею суицидных попыток, и ее состояние ухудшилось настолько, что лечащий врач вмешался и прекратил психоаналитическую терапию. Затем Элен Уэст поступила в санаторий Бинсвангера в Крейцлингене, где пробыла два с половиной месяца. Из-за ее суицидных импульсов Бинсвангер не решался содержать ее в открытой части санатория. Два призванных для консультации выдающихся психиатра согласились с Бинсвангером в том, что пациентка неизлечима. Муж, которому сообщили об опасениях врачей, предпочел взять ее домой. Страдания пациентки немедленно прекратились. В прекрасном настроении она впервые за тринадцать лет досыта наелась, читала стихи, писала письма, а затем приняла яд и скончалась на следующее утро.

Проведенное Бинсвангером подробное исследование жизни Элен Уэст, опубликованное под названием «Бытие в мире», нельзя изложить вкратце, его надо читать в оригинале или в английском переводе. Страх Элен Уэст перед ожирением или перед обжорством были наиболее ярко выраженными манифестациями медленного процесса экзистенциального обеднения и опустошения. Она утратила опору в мире практической деятельности; ее деятельность в сфере социальной благотворительности была лишь способом заполнения пустоты ее существования. Пациентка постоянно колебалась между двумя все более расходящимися мирами субъективных переживаний. Одним из них был мир идеальных, возвышенных, светлых, теплых, красочных, сверкающих переживаний, мир свободного полета, в котором не нужна была пища. Вторым был мир, выражением которого является обжорство; он доминировался процессом, заставляющим индивида подчинять свои действия давлению окружающих его условий. Это мир сырого тумана, темных туч, тяжести, застоя, увядания и гниения, мир могилы. С точки зрения бренности всего земного, у Элен Уэст, которая не сумела выстроить время, не было будущего, или, скорее, это будущее заменил эфирный мир дневных сновидений, не имевший корней в прошлом или настоящем этой пациентки. Не было у нее и прошлого, на базе которого она могла бы выстроить свои действия в настоящем или будущем; прошлое заменил мир темноты, тяжести и загнивания, полным выражением которого была смерть. Настоящее было сведено к сиюминутному.

Неразрывность времени была заменена последовательностью мгновений. Конфликт и возрастающее расхождение между обоими мирами не допускал компромисса, и поэтому наступил миг, когда единственным возможным свободным действием для Элен Уэст оставалось самоубийство.

1944 год явился годом публикации работы «Анализ Судьбы» Шон-ди, основанной на теории, которую часто понимали неправильно⁴⁷⁴. Судь-боанализ легче всего определить как синтез психиатрической генетики и психоанализа. Генетический подход берет свое начало в изучении на-

-549-

Генри Ф. Элленбергер

более расходящимися мирами субъективных переживаний. Одним из них был мир идеальных, возвышенных, светлых, теплых, красочных, сверкающих переживаний, мир свободного полета, в котором не нужна была пища. Вторым был мир, выражением которого является обжорство; он доминировался процессом, заставляющим индивида подчинять свои действия давлению окружающих его условий. Это мир сырого тумана, темных туч, тяжести, застоя, увядания и гниения, мир могилы. С точки зрения бренности всего земного, у Элен Уэст, которая не сумела выстроить время, не было будущего, или, скорее, это будущее заменил эфирный мир дневных сновидений, не имевший корней в прошлом или настоящем этой пациентки. Не было у нее и прошлого, на базе которого она могла бы выстроить свои действия в настоящем или будущем; прошлое заменил мир темноты, тяжести и загнивания, полным выражением которого была смерть. Настоящее было сведено к сиюминутному.

Неразрывность времени была заменена последовательностью мгновений. Конфликт и возрастающее расхождение между обоими мирами не допускал компромисса, и поэтому наступил миг, когда единственным возможным свободным действием для Элен Уэст оставалось самоубийство.

1944 год явился годом публикации работы «Анализ Судьбы» Шон-ди, основанной на теории, которую часто понимали неправильно⁴⁷⁴. Судь-боанализ легче всего определить как синтез психиатрической генетики и психоанализа. Генетический подход берет свое начало в изучении наследственных душевных заболеваний. Немецкая школа генетиков-психиатров вначале изучала такие наследственные болезни, как эпилепсия, шизофрения, маниакально-депрессивные психозы, а позднее подошла к понятию «наследственного круга». «Наследственный круг» (Erbkreis) включает не только негативные манифестации (специфические типы психозов и аномалии характера), но и положительные проявления (специфические способности и таланты), так что одни члены семьи могут страдать от психоза, другие члены той же семьи - являться обладателями определенного таланта, а третьи — проявлять лишь особые черты характера в пределах нормы. Это приводит к допущению, согласно которому в каждом наследственном круге имеется общий знаменатель, названный корневым фактором, или биологическим радикалом. То, что Зонди называет факторами побуждений, является системой, состоящей из восьми таких биологических радикалов, выведенных на основе психиатрических генетических исследований.

Что касается психоанализа, то он всегда допускал существование биологической прослойки в бессознательном. Фрейд называл предрасположение смесью биологической «предрасположенности» и раннего влияния окружающей среды. Некоторые аналитики подозревали о су-

-550-

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ществовании нескольких разновидностей предрасположенности. Так, Абрахам утверждал, что заметное развитие оральных и анальных характеристик может быть соотнесено с особыми предрасполагающими факторами⁴⁷⁵. Другие психоаналитики говорили о пациентах с сильным или слабым эго, тем самым подразумевая возможность существования других разновидностей специфических предрасположений. Именно эта загадочная область биологических предрасположений находится в центре «Анализа Судьбы» Шонди. Здесь он вновь находит восемь биологических радикалов, или факторов, которые были определены на основе психиатрической генетики. Мы видим, как обе линии исследований, а именно, психиатрическая генетика и психоанализ, пересекаются. Точка пересечения расположена в мало исследованной области человеческого бытия, которую Шонди называет семейным бессознательным. Для генетиков она относится к генотипу, то есть к скрытым, латентным «пред-расположенностям». Для психологов это, согласно Шонди, новый обнаруженный слой бессознательного, область судьбы, из которой исходят жизненные выборы (выбор в любви, дружбе, профессии, болезни и даже способе смерти), сумма которых формирует нашу судьбу. Основополагающая гипотеза Шонди заключается в том, что каждый человек приходит в этот мир с набором возможных выборов судьбы, определяемых формулой его генотипа. Подобно тому, как Фрейд анализировал механизмы формирования сновидений (смещение и сгущение), чтобы интерпретировать сновидение для сновидца, Шонди анализирует механизмы формирования судьбы, чтобы реконструировать латентные генетические структуры индивида. К основным механизмам, определяющим судьбу, которые описывал Шонди, относится генотропизм, в соответствии с которым выбор в любви бессознательно направляется сходством, латентно таящимся в генной формуле. Другим механизмом является оперотропизм, то есть бессознательная тенденция, определяющая выбор индивидом профессии, через которую в нем проявляется наиболее сильный наследственный фактор. Шонди установил перечень профессий, характерных для каждого из его восьми факторов. Из-за дуальности анализа судеб одни и те же манифестации могут получать как биологическое, так и психологическое обоснование. То, что для генетика является «позитивной манифестацией биологического радикала», может быть «сублимацией» для психоаналитика. Шонди различал три степени сублимации: «социализацию», то есть направление побуждений в сторону профессии; «собственно сублимацию», которая выража-

-551-

Генри Ф. Элленбергер

^ется в характере индивида; и высшую форму сублимации, направленную на благо человечества.

Основной метод судьбоанализа состоит в тщательном определении генеалогии индивида. К отличиям, учитываемым в обычной психиатрической генетике, придется отнести не только случаи психоза, невроза; Психопатии или преступности, но и характерную структуру и род занятий всех лиц, включенных в эту генеалогию.

Помимо того, установленная таким образом генеалогия будет сопоставлена ^с генеалогией тех лиц, с которыми индивид тесно связан своей судьбой (именно этот метод Шонди использовал в своей работе «Анализ браков»). Ввиду того, что предлагаемый метод требовал слишком больших затрат времени, Шонди придумал для определения генетической формулы своих испытуемых другой, более короткий, способ исследования семейного бессознательного. В 1944 году Шонди в течение ряда лет уже проверял изобретенный им способ, сообщение о котором он опубликовал в дальнейшем. Экспериментальный материал состоит из серии фотографий убийц, гомосексуалистов, эпилептиков и других пациентов, представляющих экстремальные негативные манифестации по каждому из восьми факторов Шонди. Испытуемым последовательно показывают эти комплекты и предлагают выбрать наиболее симпатичные и наиболее отталкивающие изображения. Используя комплексный метод оценки, по его реакциям уточняют генетическую формулу субъекта и структуру его личности.

С самого начала «Анализ Судьбы» Шонди встретил восхищенное одобрение и резкую критику. Ставились под сомнение его генетические Допущения, особенно его система, состоящая из восьми факторов, сгруппированных по четырем векторам.

Представляется, что по мысли Шонди эта система является, скорее всего, искусственной моделью, сравнимой с резонаторами, изобретенными Гельмгольцем, с помощью которых физики анализируют составные элементы тона. Выбор резонаторов неизбежно произвольный, но физики не могут отрицать их пользу при анализе звука. Со временем Шонди усовершенствовал свой тест, а затем разработал и собственный, оригинальный психотерапевтический метод.

Когда в 1945 году закончилась война, поток новых публикаций явился надежным признаком того, что дух творчества не погиб. Во Франции философ Мерло-Понти опубликовал свою работу «Феноменология восприятия», которая вскоре стала классикой феноменологии⁴⁷⁶. Французский психиатр Анри Барюк, еврей, чудом спасшийся от смерти, опубликовал книгу «Моральная психиатрия», в которой подчеркивал присутствие «мораль-

— 552 —

10. Подъём и становление новой динамической психиатрии

ной личности» в самом регрессивном и слабоумном из своих пациентов. Он отмечал, что в этих пациентах чувство справедливости даже возрастает, и продемонстрировал, что можно добиться заметного улучшения состояния душевнобольных, если учитывать чувство собственного достоинства больного и его потребность в справедливости. Представляется, что такое внимание к внутриличностной сущности пациента явилось реакцией на дух материализма, господствовавший в психиатрии с середины девятнадцатого века⁴⁷⁷. Еще одной причиной такой реакции был успех экзистенциализма в психиатрии, а также в философии Западной Европы.

Новым был также разработанный Мёдером метод быстрой психиатрии, который требовал от пациента настоящего и искреннего желания выздоровления, а от терапевта столь же искреннего желания помочь пациенту⁴⁷⁸. Терапевт при этом опирается на существующие у пациента тенденции к самоисцелению, а тот, в свою очередь, проецирует на терапевта архетип Спасителя (образа Целителя). Метод Медера частично основывался на юнговских концепциях, однако главным образом он опирался на саморегуляцию и процессы самоисцеления. (Эти понятия он почерпнул у биолога Ханса Дриша и Теодора Флурнуа.)

В Америке все более широкое распространение получала групповая терапия. У Морено было много последователей и подражателей; были разработаны и нашли применение многочисленные методы групповой терапии⁴⁷⁹.

После войны в мире остались две великие державы, относившиеся друг к другу со все возрастающим подозрением, Соединенные Штаты и Советская Россия, у каждой из которых были свои союзники, сателлиты и зоны влияния. Находившиеся между этими странами обломки стран Европы боролись за восстановление своего статуса. Эта ситуация нашла отражение и в психиатрии. В Советской России официальной доктриной была павловская психиатрия, тогда как психоанализ и подобные учения находились под запретом. В Соединенных Штатах равные права были гарантированы всем психиатрическим школам (в равной мере и павловской), однако фактически преобладал психоанализ; непрерывно росло число психоаналитиков, они занимали руководящие должности на психиатрических кафедрах университетов, а фрейдовской или псевдофрейдовской идеологией была пронизана вся культурная жизнь.

Противостояние двух великих мировых держав нашло отражение также и в разногласиях между психиатрами России и Америки. Хотя в Америке никто не ставил под сомнение достижения Павлова как физи-

-553-

олога, они считались недостаточными для формирования основ психиатрии. Знания, приобретенные в экспериментах на животных, в искусственных условиях, нельзя было непосредственно применять на людях, ибо они не могли дать представление о субъективном состоянии душевнобольного пациента. Поэтому павловскую психиатрию стали рассматривать как психиатрию для роботов, а не для людей, и наиболее оригинальным ее достижением принято было считать метод промывания мозгов. В свою очередь, русские психиатры клеймили психоанализ как идеалистическое направление (с бранным оттенком этого слова в марксистской терминологии), как жалкое проявление загнивающего капитализма, как терапию, предназначенную для богатых паразитов, в то время как бедные не имели возможности лечиться.

Как дальнейшее отражение политической ситуации, павловская психиатрия распространилась в Восточной Европе и в странах Балканского полуострова. В Западной и Центральной Европе (где оставалось мало довоенных психоаналитиков) фрейдизм часто принимал облик продукта, импортированного из Америки. Французы привыкали читать Фрейда по-английски, и даже молодые немцы употребляли термины эго, ид, супер-эго вместо изначальных «Я», «Оно», «Сверх-Я». С другой стороны, влияние экзистенциальной философии и психиатрии распространялось, и Европа оставалась колыбелью новых психоаналитических методов. Будущее динамической психиатрии выглядело обещающим и перспективным, хотя и столь же непредсказуемым, как будущее человечества.

11

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

На протяжении всего нашего исследования происхождения и развития динамической психиатрии мы старались, насколько это возможно, оставаться на почве исторических фактов. Теперь же мы попытаемся проанализировать те факторы, которые вызывали и направляли эту эволюцию, с тем, чтобы найти ответ на вопрос, поставленный в самом начале всей данной работы (о чем говорится во Введении).

Эти факторы можно разделить на несколько категорий по отношению к социально-экономическому и политическому фону, культурным тенденциям, самой личности того или иного первооткрывателя, зачинателя, новатора или первопроходца и к появлению разнообразных со-Сытий и случаев.

Прежде всего, позвольте рассмотреть эволюцию динамической психиатрии в контексте той или иной социально-экономической и политической ситуации, в особенности, в контексте экономической истории и классовой борьбы. Победа Месмера над Гасснером была победой аристократии над священнослужителями¹. Общество Гармонии Месмера (Societe de l'Harmonite) незадолго до своего распада состояло, главным образом, из членов французского благородного сословия. «Кризы», возникавшие вокруг месмеровского чана с «заряженной» водой («baquet =бакет») были идентичны vapeurs, светским жалобам дам из высшего света. Этап от Месмера к Пюисегюру означал сдвиг от «магнетизма для

-555-

Генри Ф. Элленбергер

аристократов» к «магнетизму для народа» с соответствующими изменениями в доктрине и терапевтических практиках². Но усиление нового правящего класса буржуазии сопровождалось смещением от магнетизма к гипнотизму. В то время как раппорт между магнетизером и его пациентом отражал патерналистскую симбиотическую связь между аристократом и его подданным, раппорт между гипнотизером и гипнотизируемым отражал авторитарную установку хозяина-буржуя по отношению к зависимому от него работнику; «торговая» психотерапия старых магнетизеров и манипулирование патогенными секретами их пациентов были, таким образом, заменены беспристрастными гипнотическими командами³. Говоря о Блейлере, мы отмечали, что происхождение его работы по шизофрении может быть прослежено в истории в политической борьбе между фермерами и городской аристократией Цюриха. В этой перспективе генезис термина «шизофрения», введенного Блейлером, оказывается, так сказать, побочным продуктом победы крестьянской партии над городскими патрициями⁴. Поражение революции 1848 года, последствия которого для динамической психиатрии мы уже отмечали, привело к усилению верховенства класса буржуазии⁵. Между тем, промышленная революция привела к появлению мощного индустриального и купеческого высшего класса, с одной стороны, и многочисленного и обездоленного пролетариата,— с другой. Теория Дарвина была извращена, чтобы обеспечить высшую буржуазию идеологией слепой безжалостной конкуренции, тогда как Маркс обеспечил идеологией рабочий класс и его союзников⁶. Поражение Па¹ рижской Коммуны в 1871 году высвободило волну антидемократических настроений. Дюпрель показал, что теория «психологии толпы» Гюстава Лебона была выражением этой тенденции, и, тем не менее, она была воспринята как бесспорная научная истина и как таковая была принята многими авторами, включая Фрейда⁷. В то же самое время, а именно к концу девятнадцатого века, высшие классы больше не могли мириться с существовавшим тогда методом гипнотической и суггестивной психотерапии и потребовали новую неавторитарную психотерапию, способную объяснить пациенту, что же происходит в его собственном разуме⁸. Мы также видели, как великие социальные и политические сдвиги, порожденные Первой Мировой войной, привели к далеко идущим изменениям внутри этих новых динамических психиатрических систем⁹. Фрейдовские понятия были извращены с целью обосновать идеологию гедонистически-утилитарного мира массового потребления, рожденного из технологической революции двадцатого века. Сходным

-556-

11. Заключение

образом, чтобы обставить идеологию мира жестокой конкуренции, выпестованной промышленной революцией, были извращены и дарвиновские понятия¹⁰.

Социально-экономическая структура - это та почва, на которой взошли и развились культурные тенденции. В Главе 4 мы обозрели те культурные движения, которые следовали одно за другим в западном мире после Ренессанса, а именно: Барокко, Просвещение, Романтизм и Позитивизм. Победа Месмера над Гасснером была не только победой аристократии над священнослужителями, но также и победой Просвещения над угасающим Барокко, и есть что-то ироническое в том, что учение Месмера возобладало и было развито Романтиками". Просвещение вдохновило психиатрическую деятельность Пинеля и Эскироля, а Месмер считал себя представителем того же самого направления. Но Романтизм счел магнетизм подходящим для себя и в переистолкованном виде распространил его влияние на медицину и психиатрию; мы уже видели, что многие понятия, которые считались характерными для психоанализа Фрейда и аналитической психологии Юнга, пронизывали деятельность психиатров периода Романтизма¹². Затем, около 1850 года, Романтизм сменился Позитивизмом - культурным направлением, которое выдвинуло органическую психиатрию и доминировало всю вторую половину девятнадцатого века¹³. Романтизм, возродившийся в начале двадцатого века, оказал несомненное влияние на появление новых динамических школ¹⁴. Неудивительно, что многие идеи Фрейда и Юнга напоминают учения старых психиатров-романтиков. В противовес этому, Жане определенно является поздним представителем Просвещения, таковым же - хотя и в меньшей степени - можно считать и Адлера. В этом свете, соперничество между Жане, Фрейдом, Адлером, Юнгом и их учениками может быть понято как запоздалые отзвуки битв между Просвещением и Романтизмом в конце восемнадцатого, и начале девятнадцатого веков.

Подобно художнику или писателю, динамический психиатр исходил, главным образом, из своих специфических способностей и чувствительности при определении своего пути постижения и восприятия мира. Каждый динамический психиатр обладал своим собственным чувствованием в сфере психической реальности, и его теории, соответственно, также оказывались под влиянием обстоятельств и событий его собственной жизни. Жане был активным и бесстрастным человеком, так что его интерес в большей степени концентрировался в бихевиориальной психологии¹⁵. Его несколько отстраненное, наполненное легким юмором и благожелательное отношение нашло отражение в его рациональной психотера-

-557-

Генри Ф. Элленбергер

пии; напряженные, усердные и бережливые техники и приемы его предшественников проявились в его теории «запаса психологических сил». Поскольку Жане не помнил своих снов, то, возможно, поэтому и не написал собственного «Толкования сновидений», как это сделал Фрейд, бывший превосходным сновидцем. Неразрешенный религиозный кризис его юности стал причиной повторного обращения к психологии религии. Фрейд, как мы уже видели, разделял с великими писателями глубокий интерес к скрытым сторонам человеческой жизни и личности в широком смысле, равно как и к высшим заповедям, хранимым языком¹⁶. Понятие Эдипова комплекса и его центрального местоположения в человеческой судьбе с очевидностью проистекало из его собственной жизненной истории, что делает понятным и то, почему ни Адлер, ни Юнг не могли это принять, уже хотя бы потому, что в своем раннем детстве переживали совершенно иную семейную историю. Что касается Адлера, то его основной талант заключался в умении быстро и точно делать наблюдения, - качестве, разумеется, необходимом для талантливого клинициста; немцы именуют подобное свойство клиническим взглядом (derklinische Blick)¹⁷. В области психологии это выглядит как способность давать с первого взгляда точную оценку в плане нормы или патологии индивидуального стиля жизни и, соответственно, оказываться основателем системы прагматической психологии. События детства дали Адлеру повод приписывать главенствующее положение индивида в сиблинговом ряду, считать значение его отношений с братьями и сестрами первостепенным, даже большим, нежели ранние отношения с родительскими фигурами. В случае Юнга доминирующим признаком оказывается сам контраст между практическими способностями человека, хорошо встроенного в материальную реальность и редким даром психологической (если не парапси-хологической) интуиции¹⁸. Контраст этот отражен в типологической системе Юнга и его психотерапии, включающей приведение пациентов обратно к осознаниванию и синтетико-герменевтический метод продвижения на пути к индивидуации. Как и в случае Жане, неразрешенный религиозный кризис в период юнговской юности повлек за собой непрекращающееся воздействие на развитие его психологической системы.

Ко всему прочему, исследователь разума может столкнуться со своим собственным неврозом или невротическими элементами в своей личности. Следует, однако, проводить базовое различие между теми психиатрами, кто попросту использовал свой собственный невроз как предмет изучения, и теми их коллегами, жизненная работа которых оказалась следствием творческой болезни.

-558-

Не так уж трудно подыскать целый ряд примеров для первой группы. Роберт Бартон описал свое собственное состояние в печальном, но энергичном изложении трактата о «школьной меланхолии»¹⁹. Джордж Чейни дал классическое описание гипохондрии, основанной на нескольких историях болезни, из которых самой продолжительной и наиболее впечатляющей была его собственная²⁰. Бенедикт-Августин Морель сопроводил свое описание delire emotif (позже названное фобией) живой историей своего собственного случая²¹. Что касается Жане, то есть ряд причин предположить, что определенные признаки в его описании психастении были взяты из личных переживаний. Согласно Филлис Боттоми, Адлер в раннем возрасте болел рахитом, и это могло повлиять на его теории неполноценности органа, комплекса неполноценности и компенсации. Иван Петрович Павлов дал краткий, но примечательный отчет о сердечном неврозе, которым он страдал после хирургической операции в 1927 году, и, по всей видимости, его последующий интерес к психиатрии в значительной степени был вызван этим событием²².

Не следует путать проявление «творческой болезни» с общим неврозом, который наводит психиатра на соответствующие размышления и, возможно, побуждает его к попыткам самоисцеления. Наша гипотеза заключается в том, что источником психотерапевтических систем Фрейда и Юнга являлись соответственно их «творческие болезни» (одним из аспектов которой и являлся их самоанализ). Основные черты творческой болезни уже были описаны нами в предшествующих главах²³. Здесь мы рассмотрим их лишь вкратце.

Это, скажем, редкое психическое состояние начинается после длительного периода непрерывной интеллектуальной работы и внутренней поглощенности ею. Главными симптомами здесь оказываются депрессия, изнеможение, раздражительность, бессонница и головная боль. Короче, такое состояние дает картину тяжелого невроза, иногда психоза. В интенсивности симптомов могут быть свои колебания, но в общем пациент остается под воздействием овладевшей им идеи или одержим достижением какой-то трудной цели. Он пребывает в крайней духовной изоляции и живет с чувством, что никто не может ему помочь, отсюда и его попытки самолечения. Но, как правило, он чувствует, что эти попытки лишь усиливают его страдания. Такая болезнь может длиться от трех и более лет. Выздоровление приходит внезапно и быстро; оно сопровождается чувством эйфории и за ним наступает изменение (трансформация) личности. Субъект убежден, что получил доступ к новому духовному миру или открылся этому миру. Примеры подобной болезни

-559-

Генри Ф. Элленбергер

можно обнаружить среди шаманов Сибири и Аляски, мистиков разных религий, а также среди писателей и философов. Хорошо документированным примером здесь является случай Фехнера; возможно, что и Ницше также продуцировал свои наиболее оригинальные идеи во время мучительных переживаний творческой болезни²⁴.

Клинический аспект творческой болезни варьируется от одного индивида к другому. Следует, прежде всего, разграничивать две категории: болезнь исследователя, первооткрывателя и болезнь последователя. Первый шаман, который, вероятно, уже тысячи лет назад изобрел способы отправлять себя в состояние транса, чтобы исследовать мир духов, послужил моделью для всех последующих поколений шаманов. Он был первооткрывателем, а все прочие - последователями. Многие индивиды подверглись творческому неврозу, который никто после них уже не повторял, потому что, как и Фехнер, они никогда не призывали других следовать за ними. Так, Рудольф Штайнер очень подробно и точно изложил свой метод достижения высших духовных миров, но кажется, что никто из пытавшихся воспользоваться этим методом в нем не преуспел²⁵. Для того, чтобы обрести последователей, первооткрыватель должен не только обучить теории, но и обеспечить практическим руководством тех, кто пожелает воспользоваться этой теорией. Таким образом, шаман-ученик должен видеть старого шамана-учителя через регулярные промежутки времени, наставления которого он шаг за шагом будет стремиться осуществить на практике на протяжении всего этапа обучения (инициации). Нечто подобное происходит и с мистиками большинства религий. Здесь также повсеместно подчеркивается необходимость духовного руководства и наставничества. Более того, последователь сам должен найти себе соответствующего наставника и учителя. Мистики, подобно Святой Терезе из Авилы и Святому Иоанну Крестителю, настаивали на важности нахождения правильного наставника совести с тем, чтобы избежать вредоносных переживаний.

В отношении динамической психиатрии можно предположить, что Месмер пережил творческий невроз, из которого он вышел с убеждением об эпохальности открытого им животного магнетизма. Однако, он сумел передать своим ученикам лишь теоретическую составляющую своего открытия, ему так и не удалось посвятить их в таинства самой практики. На этом фоне вполне оригинальными представляются концепции Фрейда и Юнга. Оба они прошли через этап творческой болезни, и оба - под именем обучающего анализа - сделали форму этой болезни моделью для всех своих последователей. Юнг стимулировал про-

-560-

11. Заключение

хождение обучающего анализа для каждого кандидата в аналитики, а фрейдисты приняли его в качестве ценного дидактического компонента. Впоследствии юнговская школа стала рассматривать обучающий анализ как нечто вроде инициации (initiatory malady) сравнимой с длительной процедурой посвящения в шаманы.

Здесь нет нужды снова увязывать истории творческих болезней Фрейда²⁶ и Юнга²⁷ друг с другом. Среди характерных признаков творческой болезни есть, однако, один, заключающийся в том, что субъект после выздоровления убежден в универсальной значимости (подлинности) сделанного им открытия. Именно этим путем Месмер пришел к утверждению истинности животного магнетизма, Фехнер — принципа удовольствия, Ницше - вечного возвращения, Фрейд - эдипова комплекса и детской сексуальности как источника невроза, Юнг - анимы и процесса индивидуации. Те, кто знал Фрейда, сообщают, что он говорил о комплексе Эдипа и о либидо как об абсолютно истинных вещах, не испытывая при этом ни малейшего сомнения. В равной степени, Юнг также говорил о коллективном бессознательном, аниме и самости со спокойной уверенностью человека, который знает, что говорит.

Таким образом, мы подошли к необходимости провести различие между двумя группами динамических систем. К первой группе принадлежат системы Жане и Адлера. Хотя Жане использовал свой собственный опыт психастении, а Адлер - свои личные переживания неполноценности органа, их главные открытия получены путем объективного клинического исследования. Ко второй группе относятся системы Фрейда и Юнга. Здесь основные принципы и убеждения исходят изнутри, из опыта творческой болезни.

Подобное различение, в свою очередь, приводит к нелегкому вопросу: какова эвристическая ценность творческой болезни? Является ли уверенность в обнаружении универсальной истины достаточным доказательством обоснованности данного открытия? Этот вопрос принадлежит более общей проблеме валидности динамических психологических переживаний. Одним из ее аспектов является сама специфика творческой болезни: сугубо личный опыт первооткрывателя оборачивается моделью для последователя, и подобная согласованность паттерна ведет к передаче последнего от одного инициируемого к другому в рамках одной и той же школы. Ученик шамана никогда не испытает переживаний нирваны монаха с Тибета, равно как и йог не сможет отправиться в землю духов, как это делает шаман. Та же самая специфика наблюдается и в отношении различных школ гипноза, справедлива она и для всех новых дина-

-561-

Генри Ф. Элленбергер

мических школ²⁸. Лица, прошедшие психоанализ, будут видеть «фрейдовские» сны и осознают свой эдипов комплекс, тогда как подвергшиеся юнгианскому анализу, непременно получат архетипические сновидения и столкнутся со своей анимой. И каждый непроизвольно вспомнит изречение Габриэля Тарда о том, что «гениальность - это способность порождать свое собственное потомство, то есть, учеников и последователей»²⁹.

В дополнение к их собственным личностям, самый важный источник в достижениях динамических психиатров лежит в их отношениях со своими пациентами, причем роль последних проявляется двумя разными способами. Первый - это связь между психиатрическими теориями и той группой пациентов, к которой сам психиатр имеет доступ. Как уже упоминалось, И. Вассерман придерживался той точки зрения, что разница между психоанализом Фрейда и индивидуальной психологией Адлера проистекает из самой разницы в понятиях, связывающих их со своими пациентами; в группе богатых пациентов, к которой относились пациенты Фрейда, основной интерес крутился вокруг любовных проблем; для пациентов же Адлера значительно более беспокоящими и одновременно вдохновляющими были проблемы материального существования, равно как и стремление к успеху³⁰. Длительные исследования Фрейда в области нейроанатомии также объясняют его приверженность концептуальной модели, вдохновленной физиологией мозга. Значительные расхождения в представлениях Фрейда и Юнга о бессознательном можно связать и с тем фактом, что они имели дело с разными типами пациентов. Фрейд, работавший с невротиками, не имел достаточного опыта работы с психозами и считал, что бессознательное является складом вытесненных побуждений и воспоминаний. Юнг, в течение девяти лет имевший дело с острой шизофренией, пришел к представлениям о коллективном бессознательном и архетипах.

Есть и другой, возможно, более важный аспект во взаимоотношениях динамических психиатров со своими пациентами. Иногда психотерапевт, рассматривающий пациента в качестве особого объекта изучения, обнаруживает себя вовлеченным в длительное, трудное и противоречивое взаимоотношение с ним. Обычно таким пациентом оказывается женщина-истеричка. То, чему психиатр научается от пациента, порой совершенно отличается от того, что он ожидал, и подлинность подобных открытий лучше открывается кому-то из преемников, нежели ему самому³¹. Поскольку роль пациентов в истории динамической

-562-

11. Заключение

психиатрии всегда несколько принижалась, то было бы уместным вкратце пересказать несколько типичных эпизодов.

Проводя лечение своей молодой пациентки фрейлейн Остерлин, Месмер пришел к убеждению, что терапевтический эффект являлся следствием действия не самих магнитов, а исходил из магнетического потока, который генерировала его собственная персона³². Позже он уверовал в излечение Марии Терезии Парадиз от слепоты, да и она сама какое-то время верила, что сможет видеть снова; сегодня мы видим в этой истории типичный пример суггестии, переноса и контрпереноса, но Месмер этот случай не понял, подозревая против себя заговор, и, в конечном итоге, был вынужден покинуть Вену³³. Пюисегюр оказался в гораздо более счастливом положении. Он не только увидел в Викторе Рейсе пример совершенного кризиса, но и смог понять, как магнетический сон может быть использован в терапевтических целях, понять, что месмеровская теория флюидов оказалась ошибочной и что магнетизер не должен использовать пациента для демонстрации в качестве пассивного инструмента³⁴. По всей видимости, уроки прошлого даром не прошли. Когда читаешь историю Деспена и Эстели, то начинаешь осознавать, как много предстояло пережить Деспену, чтобы понять уловки своей пациентки и воспользоваться раппортом, дабы умело вывести ее из болезни³⁵. Что касается Юстина Кернера, то он отнюдь не был слепцом, попавшим в ловушки Фредерики Хофф, как об этом частенько упоминают. Скорее, он рассматривал ее со смешанным чувством удивления' и критики. Он не поощрял предполагаемые в Ней терапевтические таланты, а скорее, гордился, демонстрируя ее именитым философам и теологам, и если он сделал свою пророчицу знаменитой, то публикация ее истории прежде всего послужила во славу самому Кернеру³⁶. Более необычный пример запутанных отношений между терапевтом и пациентом представлен в борьбе пастора Блумхардта с его одержимым прихожанином Готтлибом Диттусом. На протяжении двух лет Блумхардт отчаянно сражался с силами темноты; но чем больше он сражался, тем более тяжелыми становились симптомы Готтлиба. По достижении окончательной победы, личность Блумхардта подверглась сильной перемене³⁷.

К несчастью, учения Пюисегюра и старых магнетизеров были основательно подзабыты в последние десятилетия девятнадцатого века, что и показывают примеры Шарко и Брейера. Мы уже видели, как Шарко использовал Бланш Уитман и других истерических женщин в плане своих так называемых «экспериментальных исследований»³⁸. Случай знамени-

-563-

Генри Ф. Элленбергер

той пациентки Брейера Анны О. (Берты Паппенхейм) действительно принадлежал к тем великим магнетическим заболеваниям, которые столь усердно разыскивались ранними магнетизерами. Она предъявляла уникальные симптомы, направляла свое лечение, объясняла его своему доктору и предсказывала дату его окончания. Поскольку она выбрала процедуру катарсиса в качестве само-направленной психотерапии, Брейер посчитал, что он нашел ключ к психогенезу и лечению истерии. Это были неверное теоретическое истолкование и терапевтическая неудача, которые, однако, способствовали зарождению фрейдовского психоанализа³⁹. Но именно, Жане предстояло переоткрыть новации старых магнетизеров, в особенности, терапевтическую пользу раппорта. От Леони Жане усвоил то, что другая личность, которая возникает в глубоком гипнозе, оказывается не чем иным, как воспроизводством предшествовавших гипнотических опытов, совершавшихся над ней. Тем самым он смог понять ошибочность трех стадий гипноза Шарко⁴⁰. Способность Леони гипнотизироваться на расстоянии вызвала у Жане непреодолимое недоверие по отношению к парапсихологии. Это, в свою очередь, объясняет и крайнюю осторожность Жане, когда впоследствии он столкнулся со случаем Мадлен, пациенткой, которая периодически демонстрировала стигматы Страстей и эмоциональные перепады между гневом и экстазом⁴¹.

Открытия Флурнуа, связанные с «медиумизмом» Элен Смит, оказались весьма плодотворными и разнообразными. Он продемонстрировал важность забытых детских воспоминаний, возвращение к различным периодам детства в фантазиях пациентки, фантазиях, представлявших выражение скрытых желаний. Но хотя он и понимал природу чувств медиума по отношению к нему, он оказался недостаточно осторожен. Публикация его книги вызвала проявление враждебности с ее стороны, она ограничила свою деятельность неэффективной, полностью погруженной в себя жизнью и тогда Флурнуа понял опасность переноса лон-гитюдинальных исследований подобного рода целиком на одного субъекта⁴². Медиум Юнга, Элен Прейсверк, сочетала в себе черты «прорицательницы из Преворста» (Фредерики Хофф) и Элен Смит. Юнг, несомненно, извлек пользу из опыта Кернера и Флурнуа, хотя лишь несколько позже понял роль, играемую чувствами пациента в отношении себя. Открытие Юнга заключалось в представлении медиумистического обмана в качестве отчаянной попытки молодой женщины преодолеть те препятствия, которые мешали развитию ее личности, и это было первым зародышем более позднего понятия индивидуации⁴³. Примечательно то, что бывшая пациентка Месмера Мария Терезия Парадиз, будучи

-564-

11. Заключение

слепой, сделала блестящую карьеру в качестве музыканта, что Готтлиб Диттус был принят в семье Блумхардта и сумел стать его помощником, что Бланш Уитман стала ассистентом радиолога и умерла мученицей науки, что Берта Паппенхейм стала пионером в области социального попечительства, и что Элен Прейсверк добилась успеха в качестве владелицы магазина модной одежды в Базеле.

В отношении Фрейда, мы должны припомнить, что метод свободной ассоциации был отчасти предложен ему одной из его пациенток Элизабет фон Р., а Человек-Волк сыграл историческую роль в развитии психоанализа⁴⁴. Фрейд научился у него очень многому и был ему настолько признателен, что впоследствии лечил Человека-Волка бесплатно и даже на протяжении ряда лет собирал деньги, чтобы поддержать его. Сам же Человек-Волк испытывал сильнейшую привязанность к Фрейду сквозь призму параноидальной симптоматики, что требовало дальнейшего длительного лечения⁴⁵. Таким образом, мы видим, что история динамической психиатрии неотделима от вкладов целой плеяды выдающихся пациентов, роль которых странным образом оказалась незамеченной.

На протяжении всей книги мы сталкивались с множеством других источников достижений динамических психиатров. «Человек - не остров», но даже сам первооткрыватель проходит через творческую болезнь с чувством предельной изолированности. Творческие умы неразрывно связаны с их социальным окружением, равно как и с более узким - специфически человеческим - контекстом, включающим их учителей, коллег, друзей, учеников, критиков, а также врагов и оппонентов. Невозможно отделить в человеческой мысли то, что непосредственно принадлежит самому индивиду, то, что внушено окружающими или то, что вычитано из газет или книг. Никогда не следует недооценивать силу криптомнезии (искажения памяти), равно как и недооценивать стимулирующее влияние текущих событий. В этом отношении примечательна революция младотурков в 1908 году и того пути, каким она отразилась в работе Фрейда «Тотем и Табу»⁴⁶. Иногда психолог, ищущий новый путь обнаруживает его в недавно вышедшей книге. В свое время Фрейд был весьма впечатлен книгой Фрэзера, посвященной тотемизму⁴⁷, Юнга вдохновила работа Фробениуса «Эра солнечного Бога»⁴⁸, а Адлера - книга Вайхингера «Философия "как если бы"»⁴⁹. Публикация «Воспоминаний» Шребера побудила Юнга отойти от теории либидо Фрейда, а Фрейда подтолкнула к созданию теории паранойи⁵⁰. Даже ху-

-565-

Генри Ф. Элленбергер

дожественная новелла могла стать мыслепобуждающим источником, как это произошло с «Градивой» Йенсена⁵¹ и «Имаго» Шпиттелера⁵².

Другим часто не замечаемым аспектом процесса динамической психиатрии является привлечение идей, имеющих хождение в других областях знания. Будучи внесенными на психиатрическое поле и сформулированными в других терминах, они выглядят как новое открытие. Возможность пробуждения полового инстинкта у ребенка и влюбчивая тяга маленького мальчика к своей матери были хорошо известны воспитателям и учителям-католикам, а сами понятия популяризировались Мишле, но когда о них заявил Фрейд, последние предстали во всей своей поразительной новизне⁵³. Представление о том, что гомосексуальность в большинстве случаев имела своей причиной психологию, а не физическую конституцию, имело широкое хождение среди педагогов задолго до того, как оно привлекло внимание психиатров. Аналогичным образом, еще до того, как стать доминирующей в среде нейропси-хиатров, психосексуальная теория истерии была весьма широко распространена среди гинекологов. Уголовные сыщики хорошо знали значение парапраксий - несоответствие действий преступника поставленной цели - и использовали их задолго до того, как последние стали неотъемлемой частью психоанализа⁵⁴. Много раньше, чем Морено придумал психодраму в качестве психотерапевтической процедуры, реконструкции преступлений уже были в ходу в уголовной практике, что довольно часто приводило к признанию подозреваемыми в совершении ими убийства.

Иногда прогресс состоял попросту в том, что старая заброшенная идея извлекалась из небытия. Некоторые понятия новой динамической психиатрии, далекие от того, чтобы шокировать своей новизной, оказывались весьма старомодными. Сюда можно отнести понятие «бегства в болезнь», которое было заявлено еще старыми психиатрами-романтиками и по-прежнему сохраняло свою популярность в обыденном сознании, а также идею о том, что стереотипные движения психотика могут нести в себе психологический смысл. В новелле Эдмона де Гонкура несчастная женщина испытывает столь сильные страдания, что предпринимает бегство в острый психоз⁵⁵. Мы находим ее сидящей в углу палаты психиатрической больницы и безостановочно совершающей круговые движения рукой. Автор объясняет нам, что в своих галлюцинациях она воображает себя собирающей цветы, которые падают с вишневого дерева, что она и делала в действительности в своем счастливом детстве. Психиатры, читавшие новеллу, должно быть улыбались этой

-566-

11. Заключение

устаревшей романтической выдумке, но когда Блейлер и Юнг стали учить схожим идеям, то художественная сцена высветилась впечатляющей новизной.

Характеризуясь новизной и оригинальностью, творческая работа почти всегда является частью современной тенденции; она кристаллизует огромное количество прозрений и озарений, разбросанных вокруг. «Толкование сновидений» Фрейда появилось в то время, когда общественный интерес всколыхнулся потоком литературы, посвященной сновидениям; его «Три очерка по теории сексуальности» были опубликованы в 1905 году в центре потока работ о сексуальной патологии, зародившегося после 1880 года; «Тотем и Табу» также появилась в рамках тогдашней общей интеллектуальной моды, приведшей историков, этнологов и психологов к рассмотрению тотемизма как одной из определяющих стадий в гипотетической реконструкции истории человечества. Здесь крайне трудно установить, в какой степени работа, открывающая новую эпоху, на самом деле знаменует культурную революцию, а в какой - оказывается воплощением уже существующей тенденции или моды.

Мы, таким образом, возвращаемся обратно к тому парадоксу, который был отправной точкой нашего исследования, а именно тому факту, что динамическая психиатрия испытала, по всей видимости, неоднородную череду превратностей и злоключений с этапами отторжения, неприятия и восстановления, возрождения, в противоположность последовательному курсу эволюции физических наук. Здесь мы должны отметить, что последующие базовые различия выделяют динамическую психиатрию из других дисциплин.

Современная наука является объединенным корпусом знания, в котором каждая отдельная наука обладает автономией и определяется своим объектом и специфической методологией; поле динамической психиатрии, в противоположность этому, очерчено не вполне, ему свойственно вторгаться в область других наук, если не революционизировать их. Фрейд настаивал на том, что «основатель психоанализа должен быть лицом квалифицированным в достаточной степени, чтобы судить, чем является психоанализ и чем он не является»⁵⁶. Подобная точка зрения чужда современной науке; никто не мог бы, например, вообразить Пастера, заявляющего, что он и есть то лицо, которое вправе решать, чем является, а чем не является бактериология. В то же самое время было бы совершенно естественным и нормальным, если бы, скажем, Хайдеггер стал утверждать, что он тот самый человек, который вправе определять, чем является, а чем не является хайдеггеровская философия.

-567-

В рамках единой науки термин «школа» является простым обозначением временной группировки-объединения нескольких учеников вокруг своего учителя, работающего в направлении нового стиля, и не полностью инкорпорированного в общее «тело» знания. Такой была, например, «школа» Пастера до момента его открытий, ставших всеобщим знанием. Среди основателей современной динамической психиатрии мы замечаем, что только один, Жане, остался верен традиции единой науки. Хотя он и был со-основателем психологического общества и психологического журнала, и хотя он создал мощный психологический синтез, ему никогда не приходило в голову основать «движение» или «школу». Он предполагал, что его учение способно интегрироваться в психологию как дисциплину по аналогии с тем, как Пастер считал, что его открытия могут быть усвоены медициной. По контрасту с этим, говоря о Фрейде, Адлере и Юнге, мы отмечаем здесь, что само слово «школа» допускает то значение, которое оно имело в связи с «философскими школами» греко-римского античного периода⁵⁷. Такое возвращение от понятия единой науки к понятию независимых «школ» являет собой непривычную новизну, которая пока не привлекла к себе того внимания, которого она заслуживает.

Все эти парадоксы прикрывают другой, еще более глубокий, а именно: сам контраст между обязательствами и убеждениями динамической психиатрии и экспериментальной психологией. Современная наука основана на эксперименте, парциализации и количественном измерении, и это относится не только к физике, но и ко всей сфере человеческой души. В этом отношении динамическая психиатрия, несомненно, Открыта для критики. Но кто когда-либо был способен измерить либидо, силу эго, суперэго, анимы, количественно определить степень индиви-дуации и тому подобное? Само существование подобных сущностей никогда не было продемонстрировано. Но для тех психиатров, которые посвятили себя исключительно работе со своими пациентами в непосредственной психотерапевтической обстановке, эти термины не являются абстрактными понятиями; они являют собой живые реальности, существование которых гораздо более осязаемо, нежели статистика или исчисление экспериментальных процедур. Юнг, проведший годы в разработке своего теста словесных ассоциаций, заявил позднее: «Тот, кто захочет узнать что-либо о человеческой душе из экспериментальной психологии, не узнает из нее ничего или почти ничего»⁵⁸. Ганс Кунц объяснял, почему фрейдисты не приняли возражения эпистемологов: «Потому что психоаналитики переживали истину психоанализа тем путем и способом, который значительно превосходит в убедительности и

- 568 —

силе обычные свидетельства логически сформулированных озарений и прозрений ... они едва ли могли поступиться своими убеждениями ввиду несравнимо более слабых доказательств формальной логики»⁵⁹.

В действительности мы имеем дело с двумя представлениями о реальности, испытывающими друг друга на прочность, и как представляется, область психической жизни может рассматриваться с двух вполне узаконенных сторон: либо с позиций точной измерительной технологии, квантификации и научных экспериментов, либо с точки зрения непосредственного неисчислимого подхода динамического психотерапевта.

Динамический психотерапевт, таким образом, имеет дело с тем, что Юнг называет психическим существованием или психической реальностью. Но чем же, в сущности, является эта психическая реальность? Нас в данном случае интересует только то, что обнаруживается в процессе творческой болезни и в повседневной работе глубинных психологов. Но даже и в этом случае существует множество разных видов психических реальностей, и зачастую, они несовместимы и противоречат друг другу, хотя и наделены одними и теми же чертами достоверности и несомненности для всех тех, кто имеет с ними дело. И было бы, например, напрасно пытаться осуществить редукцию аналитической психологии Юнга к психоанализу Фрейда, и наоборот, равно как и пытаться свести любое из этих направлений в концептуальные рамки экспериментальной психологии. Мыслимыми и постижимыми здесь оказываются и многие другие динамические системы⁶⁰.

Сосуществование двух несовместимых подходов к пониманию человеческой психики шокирует разум ученого, жаждущего единства. Должны ли мы сохранять принцип единства науки, пожертвовав при этом независимостью новых динамических систем или же нам следует поддерживать эти системы (и, возможно, в дальнейшем ждать появления новых) и рассматривать идеал единой науки как замечательную мечту? Выход из подобной дилеммы может быть найден в совместном усилии психологов и философов. В данном исследовании бессознательного мы отмечали, что психологи интересуются здесь, главным образом, традиционными, отклоняющимися от нормы и креативными аспектами, в то время как мифопоэтическому бессознательному после работ Флурнуа уделялось мало внимания⁶³. Возобновление исследований в этом все еще малоизученном поле может пролить новый свет на многие до сих пор непонятые проблемы. С другой стороны, можно пожелать, чтобы философы расширили свои наблюдения над представле-

-569-

Генри Ф. Эллснбсргер

ниями о психической реальности и попытались определить ее структуру (как это сделал Хайдеггер для структуры человеческого существования в противоположность существованию материальных и искусственных, «промышленных» объектов). Тогда можно было бы надеяться достичь более высшего синтеза и разработать концептуальные рамки, которые могли бы в большей степени удовлетворять строгим требованиям экспериментальной психологии и тем психическим реальностям, которые переживаются исследователями бессознательного.

Примечания

Глава 7. Зигмунд Фрейд и психоанализ

¹ Мы следуем здесь хронологии, приведенной Альфредом Казамасом: Alfred Kazamas. Osterreichische Chromic Vienna: Hollinak, 1948.

² Gerson Wolf. Die Juden // Die Volker Oesterreich-Ungams. Ethnographishe und culturhistorische Schilderung. Viennau. Teschen: Karl Prochaska, 1883. Vol. VII.

³ Hans Tietze. Die Juden Wiens. Geschichte-Wirtschaft-Kultur. Leipzig and Vienna: E. P. Tal, 1933.

⁴ Adolf Zemlinsky. Geschichte der Turkisch-Israelitischen Gemeinde zu Wien. Vienna: M. Papo, 1888.

⁵ Sigmund Mayer. Ein Jiidischer Kaufmann, 1831 bis 1911. Lebenserinnerungen von Sigmund Mayer. Leipzig: Duncker and Humblot, 1911.

⁶ M. Vishnitzer, trans, and ed. The Memoirs of Ber of Bolechow. 1723-1805. London: Oxford University Press, 1922.

⁷ Sigmund Mayer. Ein Judischer Kaufmann, 1831 bis 1911. Lebenserinnerngen von Sigmund Mayer. Leipzig: Duncker and Humblot, 1911.

⁸ Heymann Steinthal. Uber Juden und Judentum. Vortrage und Aufsatze. Berlin: M. Poppelauer, 1906.

⁹ Josef Breuer. Curriculum Vitae // Hans Meyer. Dr. Josef Breuer, 1842-1925, Nachruf, 23. Juni 1925 [n.d.] S. 9-24.

¹⁰ Sigmund Freud. Traumdeutung. Leipzig and Vienna: Deuticke, 1900. S. 135.

¹¹ Hans Tietze. Die Juden Wiens. Geschichte-Wirtschaft-Kultur. Leipzig and Vienna: E. P. Tal, 1933. S. 231.

¹² Max Gruenwald. Vienna. Philadelphia: Jewish Publication Society of America, 1936. P. 518-523.

¹³ Такими были, например, Stefan Zweig. Die Welt von Gestern. 1944. Stockholm: Fischer, 1958; и Otto Lubarsch. Ein bewegtes Gelehrtenleben Berlin: J. Springer, 1931.

¹⁴ Письмо к президенту Kadimah, подписанное Josef Breuer, stripe Judaeus, natione Germanus. (Йозеф Брейер, еврей по рождению, немец по национальности). Автор весь-

-571-